Глава 8

Следующий день оказался суетным. Едва столичный гость открыл глаза, градоначальник уже влетел к нему, держа в руках поднос с деньгами. Лицо его сияло явным удовольствием от сознания, что шейд Виллор, получив возмещение ущерба, оттает, однако, встретив в ответ угрюмый взгляд, заметно погрустнел. Откуда же шейду Тиллеру было знать, что утреннее раздражение Эйдана вызвано очередным сном, навеянным магической печатью? А инквизитор посвящать хозяина особняка в свои неприятности не собирался.

— Фрай, убери, — бросил шейд, кивнув на поднос, и удалился приводить себя в порядок.

После завтрака, на котором присутствовала семья градоначальника в полном составе, включая троюродного племянника и глухого деда, для знакомства с важным шейдом потянулся цвет Ансона. Но никого полезного для себя он пока не увидел. Впрочем, среди гостей имелись болтуны и сплетники, тут же поспешившие развлечь Виллора последними новостями, но ни одной зацепки по делу так и не дали. Однако инквизитор и не ожидал, что жители Ансона кинутся наперебой рассказывать о происшествиях, которые случились в их городе. Люди изо всех сил доказывали, что Ансон — лучший город на свете. Эйдан милостиво выслушивал, кивал, поддакивал, где нужно удивлялся и посмеивался и пытался разобраться, что за человек перед ним.

Обед прошел в обществе не только хозяев, но и гостей, которых собралось около пяти человек. За столом велась неспешная беседа, но разговаривали всего несколько человек, обсуждая каких-то знакомых, которых Виллор еще не видел. К нему самому обращались время от времени, но инквизитор ограничивался улыбкой и кратким ответом, предпочитая слушать и наблюдать.

Его проницательный взгляд скользил с одного шейда на другого, но ничего примечательного Эйдан не находил, пока не добрался до племянника градоначальника, вспомнив, что и во время завтрака тот больше молчал, сохраняя на лице непроницаемое выражение. Следом инквизитора заинтересовал шейд, заехавший представиться высокородному гостю. «Болтун», — вспомнил Виллор. Однако на обеде этот шейд вдруг утратил свою словоохотливость, бросая на хозяина дома взгляды исподлобья. Есть. Инквизитор откинулся на спинку стула и рассеянно постучал кончиками пальцев по столу, подзывая лакея. Тот поспешил наполнить бокал столичного гостя вином и вновь растворился где-то за спиной. «Хмурый болтун» повторил жест Эйдана и одарил инквизитора вежливой улыбкой. Виллор улыбнулся в ответ. В его списке появились первые, кто был недоволен градоначальником, а значит, мог рассказать наедине намного больше, чем при хозяине Ансона и событиях, происходивших здесь. Недурно.

Старшего инквизитора интересовали происшествия, о которых не принято говорить вслух. Магия, артефакты, инквизиция — это обсуждали между своими, но не с малоизвестными людьми. И значит, разговорить можно было, только найдя точки соприкосновения, чтобы человек почувствовал доверие и открылся… или использовать желание досадить кому-то такими откровениями. «Хмурый болтун» вполне подходил по обоим критериям. Однако ограничиваться им одним Виллор не собирался, да и Язва уже вел свою работу, так что в успехе расследования инквизитор не сомневался.

После обеда Эйдан откланялся и покинул дом Тиллера, решительно отказавшись от компании.

— Я мог бы сопроводить вас по лучшим салонам… — попытался возразить градоначальник, но инквизитор остановил его.

— Шейд Тиллер, я давно вышел из того возраста, когда нуждался в няньке.

— Как скажете, шейд Виллор, — склонил голову градоначальник.

— Благодарю, — высокомерно кивнул инквизитор и, откланявшись, направился на прогулку.

Фрай подал хозяину плащ, суетливо забежал вперед, распахивая дверь, и аферисты отправились тратить деньги, стребованные с Тиллера. Когда они уже достаточно удалились, Эйдан поманил к себе Язву.

— Что-нибудь узнал?

— Ничего, ваше благородие, — ответил тот. — Я же дома не покидал, а прислуга Тиллера кости хозяину перемывает, но о делах города молчок. Похоже, им уже сделали внушение.

— Я так и думал, — кивнул Виллор. — Было бы излишне надеяться на успех в первый же день. В любом случае, Тиллер будет целовать мне зад столько, сколько мы задержимся здесь. Отпускать тебя пока некуда, поэтому до завтрашнего дня будешь при мне. Завтра отправлю в лавку за какой-нибудь ерундой, покрутишься по городу, загляни в трактир, но, скорей всего, за тобой будут приглядывать. Похоже, наш дорогой градоначальник неплохо устроился, раз готов наизнанку вывернуться, но оставить об Ансоне благоприятное впечатление. Значит, будут присматривать, чтобы не узнал что-нибудь лишнее и не нарвался на новые неприятности. За мной тоже будет хвост, за мной особенно, поэтому придется извернуться.

— Ага, — согласился Язва, — двое молодчиков уже топают.

— Угу, — промычал инквизитор, оборачиваясь вслед молоденькой девице из простонародья. Взгляд шейда скользнул по улице, Виллор отметил тех, кого успел заметит. — Которые?

— Мужик в сером, крепыш, видели? Он топает слева, — ответил шпион. — Я его у особняка градоначальника видел из окна. Второй в зеленом сюртуке и шляпе, он заходил в дом Тиллера еще утром.

Шейд усмехнулся. Стражам из тайного подразделения службы правопорядка стоило бы еще подучиться, прежде чем приступать к слежке. Виллор не видел этих людей у дома градоначальника, но под его подозрение они попали сразу. Шли близко, боялись упустить, хотя инквизитор никуда не спешил. Он посмотрел на Язву и потрепал его по плечу:

— Фрай, я всегда говорил, что ты лучший в своем деле.

— Я знаю, ваше благородие, — сверкнул Язва плутоватым взором. — Куда мы направляемся?

— Для начала в салон модной одежды. Я приглашен на бал.

— Ох, ты ж, — присвистнул осведомитель. — А я?

— А ты сможешь поприставать к горничным, — усмехнулся Виллор.

— Тоже неплохо, — согласился Язва, приосаниваясь.

Оглядев вывески, инквизитор направился к первой, привлекшей его взор. И когда мелодичный перезвон колокольчика оповестил управляющего салона, что появился новый посетитель, на смену старшему инквизитору вернулся столичный шейд, на чьем лице застыла высокомерная мина. Управляющий, оценив спесь возможного покупателя, согнулся в поклоне больше обычного, и на губах его появилась подобострастная улыбка.

— Доброго дня, благородный шейд. — Управляющий светился, словно полуденное солнце. — Чем наш салон может быть вам полезен? Я с радостью покажу вам наши товары и расскажу о них…

— Довольно, — отмахнулся Виллор и брезгливо покривился: — Покажите ваш… э-э, товар.

— Если ваше благородие изволит уточнить…

— Фраки, брюки, сорочки, жилеты, галстуки, перчатки, — вновь прервал его Виллор.

— О-о, — еще ярче засиял управляющий, — у нас вы найдете…

— Надеюсь, что найду хоть что-нибудь. Куда мне пройти?

— Следуйте за мной, благородный шейд, — поклонился управляющий и поспешил впереди, указывая дорогу.

Дама, вошедшая следом за инквизитором и его слугой, вытянула шею, с любопытством рассматривая новое лицо в Ансоне. Шейд не обратил на даму никакого внимания, а его слуга одарил таким взглядом, словно был королем, приставленным к какому-нибудь богу. Дама невольно поежилась и поспешила покинуть салон, спеша рассказать о величественном незнакомце ну или узнать, кто это.

— С чего желаете начать, благородный шейд? — осведомился управляющий.

— Сорочки и фраки.

Виллор достал носовой платок, обмахнул им кресло, после бросил на пол, и Фрай поспешил его поднять, подхватив двумя пальцами. Управляющий почувствовал себя уязвленным — салон содержали в чистоте, — однако спорить и показывать возмущение не осмелился.

— Я теряю терпение, — уведомил старший инквизитор.

— Сию минуту.

Управляющий исчез, но вскоре вернулся, а следом за ним появились работники салона, внося одежду. Виллор уместил локти на подлокотниках, соединил кончики пальцев и опустил на них подбородок, задумчиво разглядывая товар. Выбрал он сразу же — копаться в тряпках не входило в привычки старшего инквизитора, — но, прежде чем огласил выбор, вывернул наизнанку душу управляющему, работникам и хозяину салона. К последнему прибежал взмыленный управляющий, чьи глаза больше не излучали счастья — они округлились, и шальной взгляд сказал хозяину даже больше, чем молитвенно сложенные руки.

— К бесам, что за убожество?! — бушевал столичный хлыщ, схватив в руки сорочки и теперь раскидывая их по сторонам, благоразумно придержав уже выбранную. — Это, по-вашему, модная одежда? Вы хотя бы интересовались, что нынче носят при дворе! Проклятье, что это за ткань? Из этого должны шить мешки для торговцев овощами! — восклицал он, размахивая двумя сорочками из тончайшего материала.

— Ваше благородие, да вроде хорошие рубашечки, — несмело проблеял Фрай.

— Заткнись, скотина! — рявкнул разбушевавшийся шейд. — Будьте благодарны, что я еще не ушел из вашей лавки, хлопнув дверью.

— В Ансоне несколько модных салонов… — начал было хозяин и замолчал под взбешенным взглядом шейда.

— Что?! — взвился Виллор. — Уж не вздумалось ли вам изгнать меня из этой… лавки старьевщика? Меня?!

— О-о-о, — хозяин модного салона вытер пот и замотал головой: — Вы просто не дослушали меня, благородный шейд! Я хотел сказать, что в Ансоне несколько модных салонов, и наш считается лучшим…

— Вы хотите сказать, что в остальных меня ждет и вовсе непотребщина? — скандально вопросил шейд.

— Мне не хотелось бы никого оскорблять, но… — хозяин потупился.

— К бесам. — Виллор упал на кресло и не глядя ткнул пальцем в белый фрак и сорочку, которую кинул Фраю. — Надеюсь, у вас найдется подобное моего размера.

— Разумеется, ваше благородие, — жарко кивнул управляющий.

Шейд мученически покривился, словно шел на сделку с собственной совестью, выбрав одежду в этом месте. После протяжно вздохнул и бросил:

— Галстук голубого цвета. Покажите, какие у вас имеются. Да, еще перчатки.

— У нас вы можете найти запонки и булавки для галстука…

— А я у вас просил запонки и булавку? — Холодный взгляд голубых глаз уперся в управляющего, и тот, гулко сглотнув, отрицательно мотнул головой.

Когда взбалмошный покупатель покидал лавку, ее хозяин и работники едва не прослезились от счастья и облегчения. Такого буйного темперамента им еще встречать не доводилось. И если уж быть откровенными, настолько яростно не капризничали даже женщины, так что шейд оставил о себе память еще на долгое время… и недурные деньги, купив еще несколько вещей, которые выбирал не столь придирчиво.

Эйдан посетил обувщика, парфюмера, ювелирную лавку, и вскоре Язва брел позади, обвешанный свертками.

— Теперь куда, ваше благородие?

— К мастеру Шорту, — ответил Виллор. — Думаю, он уже заждался. — Шейд скосил глаза на Язву. — Возьмем экипаж.

— Храни вас, Высшие Силы, ваше благородие, — от души выдохнул нагруженный осведомитель.

Мастер Шорт был дома и дожидался знатного гостя, как они условились. Эйдана провели в кабинет мага, где он принимал посетителей, его слуга остался дожидаться в приемной. Почтенный мастер поднялся на встречу шейду.

— Доброго дня, шейд Виллор, — приветливо улыбнулся целитель. — Как ваше здоровье?

— Благодарю, мастер Шорт, — в ответ улыбнулся инквизитор. — Вашими стараниями мне намного лучше. — Я не слишком задержал вас?

— Ну что вы, благородный шейд, — маг махнул рукой, — моя жизнь лишена суеты. Я веду степенное существование, как и положено порядочному человеку. К тому же моя профессия обязывает заботиться о пациентах. Позволите осмотреть вас?

— Разумеется, мастер, — улыбнулся Виллор, снимая дорожную куртку.

Осмотр не занял много времени. Едва оглядев места, где вчера были ссадины и кровоподтеки, мастер Шорт провозгласил:

— Изумительная сила в вас, шейд Виллор. Сегодня моя помощь вам уже не требуется. Даже внутренних следов не осталось, не то что внешних. В вашей родне не было магов?

— Так или иначе, но одаренные предки были у всех нас, — усмехнулся Эйдан. — За последние пятнадцать поколений в моем роду магов не рождалось.

— Да, многие славные магические рода угасли, — удрученно вздохнул целитель. — Нынче остается только догадываться, что было подвластно нашим предкам.

— Сказать по совести, — Виллор сел на стул для посетителей, — я не страдаю от отсутствия дара. Меня моя жизнь устраивает такой, какая она есть.

— Понимаю, — улыбнулся маг, усаживаясь в свое кресло, — вам незнакома иная жизнь. И все-таки что-то в вас есть, раз уж организм так активно откликнулся на магическое воздействие и закончил свое исцеление сам.

— На мне всегда быстро заживают ссадины и раны. Что до простуд и болезней, я вообще не знаю, что это такое, — отмахнулся инквизитор. — Если это наследие моих предков, то я от души благодарен им.

— Прекрасное наследие, стоит заметить. И хвала Высшим Силам, что у других моих пациентов его нет, иначе бы я остался без работы. — Маг весело рассмеялся, и Эйдан усмехнулся, соглашаясь с почтенным мастером. — Вас что-то беспокоит, шейд Виллор? Вы не спешите покинуть меня.

— Не спешу, — согласился старший инквизитор. — Более того, я намерен задержаться у вас, мастер Шорт. Думаю, вы догадываетесь о причине.

Маг поджал губы, скользнул взглядом по шейду и кивнул.

— К сожалению, у меня нет уверенности, что я смогу снять печать, — развел целитель руками. — Я не настолько сведущ…

— И всё же, — Эйдан закинул ногу на ногу и пристально взглянул на мастера, — вы могли бы получше изучить ее. Возможно, вы поймете принцип ее наложения, а там, как знать, сможете освободить меня от магического воздействия.

— Попытаться можно, — рассеянно ответил маг. — Но я опасаюсь навредить…

— Я не прошу вас взламывать печать — всего лишь осмотреть ее более внимательно.

— Это будет любопытно. — Последнее целитель произнес больше для себя, чем для посетителя.

— Тогда не отказывайте себе в любопытстве, — улыбнулся Виллор. — Я в вашем распоряжении, почтенный мастер.

Маг кивнул, поднялся с кресла и потер ладони. Эйдан прикрыл глаза и замолчал, не мешая целителю работать. Перед внутренним взором привычно встал образ Ливианы Ассель, но Виллор заставил себя думать о завтрашнем бале, о том, с кем он сведет знакомство и к кому напросится в гости, чтобы разговорить и узнать, что ему нужно. Попытался думать о «хмуром болтуне», но вновь увидел женщину, ставшую для него наваждением, и едва удержал обреченный вздох. Тут же усталость сменили досада и раздражение, и, чтобы не сорваться на молчащего целителя, инквизитору пришлось задавить уже привычные чувства. И все-таки толика недовольства прорвалась наружу и вылилась в вопрос:

— Ну что там, мастер Шорт?

Целитель промычал нечто невнятное и продолжил свое исследование. Шейд устремил взгляд к окну, теперь следя за тем, как качается ветка ясеня. Так оказалось отвлечься немного проще, чем заставляя себя думать о насущном. Листья на дереве трепетали, подвластные ветру, и Эйдан неотрывно смотрел на них, решая, стоит ли приоткрыть завесу над историей появления печати или лучше утаить правду от мага.

— Ох, — наконец, вздохнул мастер и отошел к своему креслу, потирая переносицу. Инквизитор проследил за ним взглядом и подался вперед, всей душой надеясь услышать, что целитель разобрался с печатью. Маг помассировал виски, опустил ладони на столешницу и поднял взгляд на посетителя. — Мне нечем утешить вас, шейд Виллор. Мне незнакомо это плетение, и принцип печати тоже неизвестен. По общим признакам это полная белиберда. Я бы назвал это временной несъемной печатью, но такого быть не может, потому что противоречит самому принципу наложения печатей. Могу сказать точно, что постарался очень сильный маг, и скорей всего свободный. — Виллор не отводил взгляда от целителя и, кажется, даже не моргал. Мастер Шорт невольно отпрянул и поежился. Ему вдруг показалось, что на него смотрит не человек — настолько сейчас пусты и бездушны были глаза шейда. «Ледяная пустыня» — вот о чем подумал маг, глядя на посетителя, но заставил себя встряхнуться и продолжить беседу: — Что вы знаете о печатях, благородный шейд?

— Немного, — глухо ответил инквизитор.

Шорт вздохнул и отвел взгляд к окну: смотреть и дальше в глаза гостя он не мог.

— Видите ли, шейд Виллор, — снова начал целитель. — Ваша печать имеет все признаки временной, но… Как бы точней выразить то, что я увидел…

— Я не спешу, — ответил Эйдан.

— Так вот… Печать по всем признакам временная, в нее должно быть вложено какое-то условие. И после того, как условие исполнится, печать исчезнет, но… Там что-то вроде отсроченного заклинания, которое превратит временную печать в несъемную, закрепит, и воздействие станет необратимым. Я попытался прикоснуться к печати, и поток вызвал… Эм, как бы сказать… В общем, мое вмешательство едва не замкнуло контур и не привело в действие отсроченное заклинание. То есть любое вмешательство может нанести непоправимый вред. У вас только один выход — исполнить условие, поставленное при наложении печати. Вам оно известно? — Шейд, чуть помедлив, кивнул. — Если вам известно имя мага, то я бы рекомендовал обратиться к нему.

— Этого мага больше нет, — хрипло ответил Виллор. — Обращаться не к кому.

— Инквизиция, — понял целитель. — В отношении мага, который ставит подобные опыты над неодаренными, возможно, лучшее решение… Однако это не мое дело. Что ж, тогда остается исполнить условие. Надеюсь, это не нечто ужасное и непозволительное.

Шейд промолчал. Он думал над тем, как жить дальше. Сдаваться не хотелось до одури. И неожиданно в голову инквизитора пришла мысль:

— Сколько времени требуется на создание печати? Пара минут?

— Ну что вы, — мастер Шорт улыбнулся. — Любая печать требует времени для наложения. Ведьмам с их проклятьями намного проще в этом смысле. Однако печать имеет больше силы и ее воздействие направлено более точно.

Шейд поднялся с места, прошелся по кабинету, раздумывая, затем развернулся к целителю и произнес:

— Я кое-что вам расскажу о маге, который наложил печать, но вы должны сохранить в тайне сведения о печати и о том, о чем я у вас интересовался.

Слова не были просьбой. Это был приказ и угроза, которую почтенный мастер отчетливо почувствовал. Он судорожно вздохнул и склонил голову, давая свое согласие.

— Я… я слушаю вас, шейд Виллор.

Эйдан вернулся на стул, шумно втянул воздух носом и вдруг рассмеялся. Смех вышел коротким и злым, и у целителя поползли мурашки по позвоночнику. Неприятный получился смешок.

— К бесам, — мотнул головой Виллор. — Условие, почтенный мастер Шорт, — мое безумие. И если я позволю ему охватить меня, то пострадает еще один человек, непричастный к событиям, которые повлекли за собой наложение печати. Самое отвратительное, что я постепенно проигрываю борьбу и начинаю поддаваться обманчивой… поддаваться иллюзии. Это бесит, до зубовного скрежета бесит. Я опасаюсь, что в порыве раздражения могу сорваться. — Эйдан отвернулся к окну. — Условие было облечено в форму проклятия.

— Проклятий на вас нет точно, аура чистая, если не считать печати, — подал голос маг, и шейд кивнул, принимая его слова.

— Причина того, что вы не можете до конца определиться с формой печати, я так предполагаю имеется. У меня есть подозрения, что маг, наложивший ее, пришлый. Откуда — не знаю. Но было произнесено имя — Нерата. — Виллор развернулся к целителю. — Вам это о чем-нибудь говорит, мастер Шорт?

Целитель приподнял брови в недоумении, потер подбородок и отрицательно покачал головой:

— Никогда не слышал. — Маг в задумчивости побарабанил пальцами по столу. — А возможно услышать формулировку более точно? Хотя бы ту часть, где упоминалась Нерата?

Виллор поджал губы, раздумывая над просьбой целителя, наконец, кивнул и произнес:

— Именем владычицы моей и покрови… Владычицы! — воскликнул Эйдан, вскакивая с места. — Я совсем забыл об этом… Именем владычицы моей и покровительницы Нераты, я проклинаю… Вот так это звучало, почтенный мастер Шорт.

— Кажется, мы подумали об одном и том же, — отметил маг, едва заметно улыбнувшись. — Секта.

— Несомненно, — кивнул инквизитор. — Свободный маг, который признал власть некой Нераты, — конечно же, сектант! Только вот в Антаре нет ни одного божества с этим именем. Все-таки пришлый.

— Думаю, вам стоит заглянуть в большую энциклопедию древних божеств, шейд Виллор. Там описаны верования многих стран. Возможно, там вы сыщете нужную вам богиню и то, чему она покровительствовала. Не уверен, что это поможет вам, но ведь этого нельзя исключить полностью.

Шейд подхватил куртку, но вновь посмотрел на целителя:

— Больше нет ничего, что мне стоило бы знать о печати?

— Всё, что увидел, я вам сказал, шейд Виллор.

Маг поднялся с кресла, чувствуя облегчение, что пугающий гость уходит, но встретился с испытующим взглядом инквизитора.

— Мастер Шорт, я благодарен вам за вашу помощь и надеюсь на то, что вы сдержите свое слово. Мне не хотелось бы стать для вас… — взгляд стал жестким, — опасным.

— Я никому не выдам вашего секрета, — облизав губы, ответил целитель. — Мне нравится мое размеренное существование.

— Рад это слышать. — Виллор склонил голову и стремительно направился к выходу, бросив Язве: — Уходим.

Эйдан покинул дом мага и устремился вперед, не выбирая направления, не оглядываясь и не обращая внимания на спешившего позади Язву. Мысли кружили в голове потревоженным роем. Он пытался ухватиться хотя бы за одну, чтобы упорядочить хаос и разобраться в недавнем прошлом. Несъемная печать…

— Вот тварь! — зло воскликнул шейд, и какая-то женщина испуганно шарахнулась в сторону.

Если бы сейчас была возможность повторно убить Мирис, Виллор удавил бы ее собственноручно, впервые испытав при этом удовольствие. О, не-ет, он бы не был безразличен, как обычно, просто исполняя свой долг, — он бы насладился каждым мгновением уходящей жизни, выпил бы ее страдания, словно нектар, наблюдая, как угасает сознание, как дыхание перестает поступать в легкие, как стекленеет взгляд.

— Бесы, — хрипло выдохнул инквизитор и остановился, ожесточенно мотнув головой.

Собственное состояние вдруг показалось ему неестественным, неправильным, чуждым. Вообще все, что творилось с ним с той минуты, когда Эйдан появился в доме Ливианы Ассель, выходило за рамки привычного поведения шейда Виллора. И та лихорадка, что охватила его в столовой дома вдовы, когда пришлось стоять у раскрытого окна и жадно ловить воздух, смешанный с каплями дождя, была неестественной.

— Ваше благородие…

Виллор вскинул руку, приказывая Язве замолчать. Он еще раз вспомнил, как задыхался, глядя на хозяйку дома, и вывод сорвался с языка негромким:

— Активация.

Печать была активирована именно в тот момент. Но тогда… Тогда еще внизу, когда он стоял и зачарованно глядел в глаза госпожи Ассель, любуясь на отражение язычков пламени, и после, когда лежал в ванной, ощущая непривычный покой и размышляя о хозяйке дома, — всё это было… естественным? То есть Ливиана Ассель понравилась ему с первого взгляда, и проклятая печать среагировала? Выходит, срок… Срок активации печати зависел лишь от того момента, когда шейд встретит женщину, которая привлечет его. Но «когда сменятся две луны»…

— Ваше…

Инквизитор порывисто обернулся, с яростью взглянув на своего шпиона. Язва охнул, глядя на бушующее пламя в глазах шейда.

— Что-то узнали? — настороженно спросил Фрай, отступая на шаг назад.

Виллор с полминуты смотрел на осведомителя, ни разу не моргнув, после шагнул к нему и произнес, глядя в глаза:

— Бери экипаж и возвращайся в дом Тиллера.

— А…

— Еще прогуляюсь.

Язва спорить не стал. Он еще мгновение смотрел на старшего инквизитора, пытаясь понять, что творится в его голове. Лихорадочный блеск глаз шейда шпиону не нравился, однако лезть с вопросами он не рискнул. Фрай кивнул и направился прочь, разыскивая взглядом наемный экипаж. Уже садясь в коляску, осведомитель обернулся еще раз, но инквизитора не увидел: Виллор исчез.

Оставшись один, Эйдан вернулся к прерванному размышлению.

— Когда сменятся две луны…

Если печать запускалась от встречи с понравившейся инквизитору женщиной, то почему именно две луны? Почему не два дня, не два года, не столетие, к бесам? Почему именно две луны? Это должно иметь смысл. Должно! Криво усмехнувшись, Виллор направился обратно к дому целителя. Если и искать ответы на вопросы по магическому воздействию, то только у мага. Мастер Шорт будет счастлив.

«Радость» от скорой встречи со столичным шейдом отразилась на лице целителя выражением изумления и досады. Они явственно мелькнули в его глазах, но маг сумел справиться со своими чувствами и вежливо улыбнулся.

— Что вынудило вас вернуться, благородный шейд? — спросил почтенный маг. — У меня было дело, и я собирался…

— Мне необходима ваша консультация, — игнорируя попытку избавиться от посетителя, ответил Виллор. — Я не займу у вас много времени, мастер Шорт.

— Ну что ж, — в глазах мага вновь мелькнула досада, — идемте.

Инквизитор кивнул и последовал за хозяином дома в его кабинет. И как только дверь за ними закрылась и целитель уселся в кресло, эмоции, только что сдерживаемые, вновь забурлили, отразившись игрой желваков на скулах. Эйдан уперся ладонями в столешницу напротив мастера и устремил взгляд ему в глаза.

— Мне нужны пояснения, — заговорил Виллор, продолжая смотреть в глаза целителя.

— Почему я? — мученически воскликнул маг. — Шейд Виллор, при всем моем уважении, меня пугает, когда вы так смотрите. Я чувствую себя зайцем перед волком, и это неприятно.

Инквизитор усмехнулся, оттолкнулся от поверхности стола и подошел к окну.

— Вы единственный, кто посвящен в мою тайну, и ответы, которые мне необходимы, можете дать только вы.

— Час от часу не легче! А потом вы свернете мне шею, чтобы посвященных не осталось?

Шейд развернулся, скрестил на груди руки и с интересом посмотрел на целителя. Тот сидел, опустив на столешницу руки и сцепив пальцы в замок. Взгляд мага был устремлен вниз. Он был напряжен — похоже, действительно боялся.

— Это было бы разумным шагом, — согласился Эйдан. — Но я не трону вас.

— Я могу даже дать клятву, скрепив ее магически…

— Отчего вы так боитесь меня, мастер Шорт? — перебил его Виллор.

— Ваша аура, — взгляд мага устремился на инквизитора. — Вы… — Шейд изломил бровь, ожидая ответа, и целитель сумел подобрать слова: — Вы властны, и вы забираете чужие жизни. Я пользую разных пациентов, всякого навидался. Когда-то в молодости я работал в тюрьме, недолго, но мне довелось встретиться с убийцей. Его аура была подобна вашей — не идентична, но похожа. И тот убийца раскаивался в содеянном, я видел это, а вы… Ваша аура кристально чистая, вас не гложут сомнения в содеянном. И сейчас вы злитесь. Это пугает!

— Стало быть, моя аура принадлежит убийце, — подвел итог шейд. — И всё-таки следов раскаяния нет. Как думаете, почему, мастер Шорт? Возможно, потому, что, убивая, я делаю свою работу, не имея ни злого умысла, ни лично заинтересованности, и тогда кто же я?

— Палач, — сглотнув, прошептал маг. Его глаза вдруг расширились, и взгляд метнулся к руке посетителя, однако ожидаемого перстня не было.

— Вы хотите стать обладателем еще одной моей тайны, почтенный мастер? — с насмешкой спросил инквизитор, и целитель замотал головой. — Думаю, всего вышеперечисленного достаточно, чтобы я мог доверять вам, не так ли? — Шорт кивнул. — Тогда перейдем к делу. Итак, печать. Когда звучали слова так называемого проклятья, было произнесено, что я встречу некую персону, когда луна сменится дважды. Поразмышляв, я нашел момент активации печати и что стало ключом к этому, но тогда выходит, что данная встреча могла произойти позже. Исходя из того, что мы уже знаем о наложившем печать, и того, что личность мага была скрыта, я могу сделать предположение, что данные слова вуалировали что-то важное. То есть срок в две смены луны имеет смысл. Об этом я и хотел спросить вас, мастер Шорт. С чем это может быть связано при наложении печати?

Маг задумался. Как бы ему ни хотелось поскорей распрощаться с подозрительным посетителем, его слова все-таки заинтересовали целители. Он поднялся с кресла и прошелся по кабинету, потирая ладони.

— Печать необычная, — говорил он, рассуждая. — Во всем необычная. Печать активируется магом при наложении… а эта отсроченного действия, и активация произошла… после определенных событий?

— Да, — кивнул шейд, наблюдая за целителем.

— Хм… любопытно. — Маг остановился и устремил взгляд на инквизитора. — Значит, она откликнулась на определенное действие…

— Скорей, эмоцию, — уточнил Виллор.

— И как вы определили, что печать ожила именно в тот момент, о котором вы думаете?

— Изменение состояния, для которого не было причин. Лихорадка, кратковременный жар, внезапное возбуждение, очень острое. Схлынуло быстро, но после этого появились несвойственные мне эмоции, поступки, совершенные по сиюминутному желанию, мысли и идеи. Навязчивые образы… сны.

— Кошмары?

— Если исходить из подоплеки, то да, — усмехнулся Эйдан. — Так что вы думаете об оглашенном сроке?

Шорт поджал губы, собираясь с мыслями.

— Сложно сказать, — признался целитель, — не зная мага, его возможностей и особенностей дара. К тому же имеет место сектантство, и вышеперечисленные аспекты для того, чтобы дать внятный ответ, могут иметь источник как раз в культе неизвестной богини. Но рискну предположить, что для окончательного формирования печати и ее закрепления нужно было время. Все-таки работа неординарная и сложная.

— Подождите, мастер Шорт. — Виллор поднялся с подоконника, на который сел, слушая рассуждения целителя. — Вы говорили, что для наложения печати требуется время, однако я недолго общался с магом. И если его работа должна была досформироваться, значит, требовалась подпитка магией. Рядом со мной никого не было, кто бы мог закончить и укрепить печать. Разве такое возможно?

Целитель нахмурился. Он пожал плечами и отвернулся, раздумывая над словами шейда. Задумался и Виллор. Можно было бы подозревать, что Мирис как-то соединила его с магическим резервом мира, но поток в чистом виде не мог завершить формирование печати хотя бы потому, что маг преобразует силу, используя ее. Свободный, необузданный поток все равно что вода. Чтобы держалась форма, жидкость нужно превратить в лед. Так же и с магией. То есть для формирования печати нужно было черпать силу из источника, прошедшего преобразование…

— Мастер Шорт!

Выкрик инквизитора напугал целителя. Тот отшатнулся в сторону, но Виллор, успевший приблизиться, схватил мага за плечо.

— Мастер Шорт, возможна ли подпитка печати, предположим, от артефакта? То есть если рядом со мной находилось что-то, что обладает сильнейшей магической составляющей? Мог ли фон такого артефакта укрепить печать?

Целитель задумался и вдруг охнул, взволнованно глядя на Эйдана.

— Думаю, да, — осторожно произнес он и воскликнул: — Но тогда картина обретает смысл и уже не кажется столь невероятной! Если мы правы, значит, маг, зная, что у него нет времени на создание полноценной печати, мог заложить основу и условия, оставив напитываться свое детище на срок в два месяца. Выходит, он понимал, что потребуется столько времени, и тогда уровень знаний этого одаренного был достаточно высок. Но что за артефакт мог стабильно подпитывать печать? Он ведь должен быть мощным и находиться при вас постоянно.

Виллор кивнул, хмыкнул и вдруг откинул голову назад и расхохотался. Мастер Шорт попятился, с тревогой глядя на шейда. Но тот оборвал смех так же резко, как и начал.

— Какая же хитрая сука! — воскликнул инквизитор. — И главное, я сам показал этот артефакт! Сам пустил по следу!

Горт! Горт стал подпиткой печати! Зверь всегда рядом, всегда полон Силы, и Мирис видела его. И печать она создала по тому же принципу — поглотитель магии. Два месяца Виллор, сам того не ведая, помогал проделке пришлой магички сформироваться и укрепиться. И как только его внимание привлекла женщина и он позволил эмоциями прорваться наружу, пусть и наедине с собой, поганая печать активировалась. Но тут новая мысль остановила поток размышлений, когда в голове в тысячный раз всплыли слова лжеведьмы: «Когда сменятся две луны, ты встретишь ту, что станет для тебя факелом! Только она останется куском льда. Ты сделаешь все, чтобы она возненавидела тебя! И чем сильней будешь гореть ты, тем сильней будет ее ненависть! Ты сгоришь дотла, инквизитор! Выгоришь до кучки грязного пепла!» Откуда ей было знать, что женщина не зажжется ответными чувствами? Откуда такая уверенность? Сговор Мирис и госпожи Ассель Виллор откинул сразу: для этого нужно было устроить ливень, заполнить тараканами и клопами постоялый двор, где Эйдан не пожелал остаться, сломать карету и направить к ближайшему жилищу, где жила Ливиана. Даже для живого мага невозможная задача, не то что мертвого. Ясновидение тоже было сомнительным, иначе Мирис могла бы знать, что за ней придут. И тогда…

— Мастер Шорт, моя печать может влиять на другого человека, с которым я теперь связан из-за этой твари? Может вызывать неприязнь, холодность, отторжение?

— Любая печать имеет направленное действие. Чтобы другой человек оказался во власти заклинания, оно должно быть направлено именно на него. Нет, сомневаюсь, шейд Виллор, — ответил целитель. — Впрочем, и о таких печатях я никогда не слышал… Так что, — он развел руками, — не могу ничего сказать точно. Но мой ответ — скорее нет, чем да.

Инквизитор кивнул, принимая ответ мага.

— Благодарю вас, мастер Шорт. Вы мне очень помогли.

— Всего хорошего, шейд Виллор.

— Прощайте.

Инквизитор вышел, а целитель прошептал, глядя на закрывшуюся дверь:

— Очень на это надеюсь.

Надежды мастера Шорта мало интересовали старшего инквизитора. Он шел по улицам Ансона, не обращая внимания на встречных прохожих. Осознание того, что выхода нет, выбило почву из-под ног. Эйдан даже не мог вспомнить, когда чувствовал такую беспомощность. Это бесило, разжигало не просто раздражение — лютая злоба полыхала в крови вечно сдержанного шейда. Его ледяной панцирь отчаянно трещал, грозя вот-вот осыпаться осколками, изранив душу хозяина.

Ненависть — незнакомая, сумасшедшая, полная яда отчаяния — всколыхнулась в шейде, пробуждая зверя, дремавшего глубоко внутри. Тварь! Виллор ожесточенно мотнул головой. Какая же подлая тварь! Мирис обрекла инквизитора не просто на страдания — она ударила по тому месту, которое, казалось, невозможно достать — в самое сердце! Он не позволял себе иметь слабости, не заводил долгих знакомств, безжалостно давил в себе сочувствие, потому что все это делало уязвимым и мешало на выбранном пути. Даже женщины, с которыми встречался Эйдан, были «безопасными». Замужние шейды, простолюдинки, те же шлюхи, когда нужно было избавиться от естественных потребностей без долгих расшаркиваний и соблазнений. Он не связывался с теми, кто был свободен, а значит, мог иметь виды на дальнейшее будущее. Уходил, едва понимал, что в душе зажигается искра влечения. И вот весь этот хорошо отлаженный механизм по имени Эйдан Виллор оказался на грани краха по прихоти пришлой магички.

Да к бесам! Ливиана Ассель, не сделавшая Мирис ничего дурного, оказалась втянута в эту мерзкую историю, даже не подозревая о том, что стала частью проклятия. И самое поганое, что шейд не сможет вечно избегать встречи с вдовой. Он это прекрасно понимал, потому что потребность именно в этой женщине росла с каждым днем. Как бы ни загружал себя инквизитор, какими бы размышлениями ни наполнял голову, образ маленькой вдовы был всегда рядом. Стоило лишь расслабиться, и он видел Ливию Ассель, вспоминал сны и мечтал, чтобы они стали реальностью. Сколько бы ни внушал себе, что это всё иллюзия, очерствевшая одинокая душа тянулась к недоступному теплу, которое Эйдан ощущал в своих грезах. «Она останется холодна…» И это пугало, потому что, даже зная это предупреждение, хотелось заставить ледышку оттаять и разделить огонь, уже горевший в груди инквизитора.

Виллор знал о себе достаточно, чтобы понять: не отступится, пойдет до конца. Он был охотником, и какими бы ни были условия охоты, от своей добычи не отступится. И что ему оставалось делать сейчас, когда он знал намного больше и понимал, что магия Мирис набирает силу? Как оградить от себя беззащитную женщину? Пустить себе пулю в лоб?

Шейд усмехнулся. Самоубийство — путь слабого. Он же таковым не был. Борец, упрямец, непрошибаемый камень — кто угодно, только не слабак. И значит, нужно искать путь к решению этой задачи, пока заклятие не набрало полную силу, печать не замкнулась и он еще может сопротивляться. Аналитический разум усиленно работал, отыскивая лазейки и бреши в условиях, выставленных Мирис. Если бегать долго не получится, значит, нужно решить проблему поскорей. Это не только защитит госпожу Ассель, но и освободит самого инквизитора.

«Если она сможет хотя бы пожалеть тебя…» На губах Виллора появилась кривая ухмылка. Вот уж чего ему не нужно, так это жалости. Да и как ее вызвать? На коленях ползать, лить слезы в ее подол? Шейд брезгливо передернул плечами. Отвратительная картина. Нет, жалости он не хотел даже ради избавления от печати. Добиваться расположения Ливианы — только усугублять положение, а вот подружиться… Если она сможет проникнуться дружеским расположением к нему, возможно, это разрушит чары Мирис, и оба заключенных получат свободу.

— Да, это выход, — кивнул сам себе Эйдан. — Дружба.

— Что ты там бормочешь, шейд?

Эйдан резко остановился и огляделся. Благоустроенные кварталы Ансона давно остались за спиной, он стоял на окраине города, и, похоже, не в самой ее благополучной части. Громила, прервавший размышления инквизитора, обошел его и заступил дорогу. Виллор вгляделся в лицо незнакомца, отметил синяк на скуле и ссадины и приподнял брови, узнав своего противника в недавней драке.

— Это хорошо, что ты пришел, а то мне не терпится поквитаться. — Теперь шейд узнал и голос.

Эйдан сузил глаза, рассматривая громилу при дневном свете. Тот скрестил на груди здоровенные ручищи и с насмешливым превосходством посматривал на более поджарого противника. Мужик не видел опасности в инквизиторе, инквизитор обдумывал неожиданно пришедшую в голову мысль. Появление вчерашнего задиры оказалось кстати и заставило Виллора встряхнуться и вернуться на землю. Пара минут — и он уже вновь собран. Эйдан оглянулся назад, но своего «хвоста» не заметил. Или тайная служба потеряла его, пока шейд мчался по улицам города, или же шпионы притаились и ждали развития событий, не спеша вмешаться и обнаружить себя. В любом случае стражи были лишними зрителями, и Виллор, заметив ближайший проход между домами, быстро направился к нему, так и не ответив задире.

— Эй, шейд! — возмутился здоровяк, но инквизитор уже почти скрылся за углом.

Оскорбленный таким невниманием к своей персоне, мужик бросился следом и, едва добравшись до дальнего угла, полетел лицом на землю. Эйдан заломил задире руки и устроился сверху, прижав их к могучему телу. Затем схватил за волосы, оттянул назад голову и приставил к горлу нож, выскочивший из рукава прямо в ладонь. Громила притих.

— Умный мальчик, — усмехнулся инквизитор. — А теперь слушай и запоминай. На меня и моего слугу напали, избили, ограбили…

— Мы ничего… — возмутился здоровяк.

Нож плотней прижался к коже, и по шее потекла горячая струйка крови.

— Тс-с, — велел Виллор. — Итак, избили и ограбили. Если я укажу, кто это сделал, Тиллер с тебя с живого спустит шкуру, желая передо мной выслужиться. А если я вдруг вспомню о важных государственных бумагах, которые лежали в украденном саквояже, ты станешь еще и государственным преступником. Ты всё еще хочешь поквитаться?

— Я тебя размажу, — просипел громила.

— Не размажешь, дружок. Если ты еще не понял, я тебе не по зубам. И то, что ночью вы меня немного попинали, было лишь с моего молчаливого согласия.

— Да кто ты…

— Еще. Где-то там засела тайная служба. Они следят за мной, и тебя уже срисовали. Тебе нужны обвинения?

— Нет, — проворчал задира. — Я понял.

— Тогда пойми еще кое-что. Мне нужна добровольная помощь за некоторое вознаграждение. Ты узнаешь то, что нужно мне, — я щедро плачу тебе за добытые сведения. Заинтересовало? Если нет, то проваливай и больше не лезь.

— Сколько? — Предложение громилу заинтересовало.

— Напоить кабак хватит, — усмехнулся Эйдан, вставая на ноги.

— Я не пьяница, просто деньжата завалялись, — хмуро возразил здоровяк, поднимаясь с земли. Он посмотрел в спину шейда, пока тот осторожно выглядывал из-за угла. — А если я скажу, что ты имеешь тайны от градоправителя?

— Мое слово будет весомей твоего, — усмехнулся Виллор и обернулся. — Помни: честное сотрудничество несет прибыль, а попытаешься обмануть — убью.

Здоровяк заглянул в глаза шейда и совершенно четко осознал, что тот не пугает, просто рассказывает, что будет в случае вскрывшегося обмана, и отчего-то сразу поверил нанимателю.

— Честь по чести, — кивнул он. — Что нужно?

— Скажу вечером, — ответил Виллор. — Мои спутники уже нервничают.

Он назвал время и место встречи. Затем убрал клинок, одернул рукава и вышел из-за дома, оставив за спиной растерянного громилу.