Глава 9

— Может все-таки я, ваше благородие?

Язва вопросительно посмотрел на старшего инквизитора, но тот отрицательно покачал головой.

— А если стражники заметят?

Виллор ответил насмешливым взглядом и похлопал шпиона ладонью по плечу:

— Не волнуйся, дорогая, я скоро вернусь, и ты примешь меня в нежные объятья.

— Тьфу, — сплюнул Язва. — Гадость какая.

— Это ты зря, — Эйдан укоризненно покачал головой. — Когда я вижу свое отражение в твоей плеши, понимаю, что есть в тебе что-то привлекательное. А ты — гадость.

— Надеюсь, ваше благородие, вы свернете себе шею и перестанете пялиться на мою плешь. — Осведомитель независимо передернул плечами, и шейд, не удержавшись, игриво поддел кончик его носа пальцем:

— И не надейся, дружок. Я слишком дорожу нашей дружбой, чтобы оставить тебя так быстро.

— Так уж и дорожите, — прищурился Фрай.

— Десять риналов за одну услугу, имей совесть. — Эйдан выглянул из окна.

— Угу, — промычал Язва. — Я эту услугу по всему королевству отрабатываю.

— За что и получаешь свои деньги. — Виллор легко запрыгнул на подоконник.

— Жмот вы, ваше благородие.

— Я меценат, Фрай. — Инквизитор обернулся к осведомителю. — Всё запомнил?

— Обижа-аете, — протянул шпион. — Ваши риналы постоянно освежают мою память. А вы всё ж поосторожней.

— Клянусь, — буркнул Виллор, выбираясь на карниз.

Свой путь для побега старший инквизитор присмотрел еще засветло, и теперь уверенно пробирался до водосточной трубы на хозяйственном крыле. Сейчас там никого не было, и освещение почти отсутствовало. Карниз был широким и удобным, крепкому тренированному мужчине, привыкшему к более жестким условиям работы, эта вылазка казалась сродни прогулке по бульвару. Случалось шейду и от ревнивых мужей через окно уходить, оберегая честь дамы, и добывать запрещенные колдовские артефакты, забираясь в тайники и хранилища. И не везде так гостеприимно предлагали пройтись по карнизу без опаски свалиться вниз и свернуть себе шею.

Эйдан мягко спрыгнул на землю и отряхнул руки. После окинул дом шейда Тиллера придирчивым взглядом и подумал, что, будь он вором, уже непременно наведался бы к градоначальнику. Забраться в дом было столь же легко, как и выбраться из него незамеченным. Вся охрана сосредоточилась в жилом крыле и на входе. Впрочем, это было только на пользу старшему инквизитору, который спешил на встречу с громилой. Лишив себя возможности свободного передвижения днем, Виллор был вынужден теперь делать ночную вылазку, во время которой Язве отводилась роль щита и громоотвода.

— Горт.

Зверь появился перед Эйданом. Инквизитор почувствовал это как обычно по движению воздуха и тычку носа в ладонь.

— Заскучал, дружок? — улыбнулся ему Виллор. — Сейчас побегаешь. Мне нужны твои глаза.

Горт потерся о ладонь хозяина, и реальность сместилась. Легко, неуловимо, словно шейд повернул голову и посмотрел в зеркало. Он увидел себя, одетого в простую неприметную одежду, позаимствованную Язвой у одного из слуг Тиллера — без его ведома, разумеется. Шпион был ниже и уже в плечах, чем инквизитор, поэтому пришлось искать подходящий размер. Светлые волосы скрывал картуз самого Язвы, и признать в ссутулившемся мужчине благородного шейда было сложно.

— Пробегись там, где есть люди, хочу посмотреть путь.

Горт исчез, а Виллор привалился спиной к стене. Его ожидал головокружительный бег зверя. Хоть шейд уже и привык к нему, порой тошнота еще подступала к горлу от стремительных перемещений Горта. Зверь чуть задерживался там, где обнаруживал прохожих, давая хозяину время рассмотреть местность, и вновь бежал вперед. Длился такой осмотр недолго. То, на что человек мог бы потратить час, Горт обегал за несколько минут. Для него не было преград и ограничений. Это сильно облегчало работу его хозяину, если не считать расплаты в виде приступов тошноты и головокружения.

Эйдан с облегчением выдохнул, когда увидел себя, стоящего на том же месте, где и несколько минут назад, когда Горт отправился в свое путешествие. Наконец, зрение вернулось к шейду, и он потрепал зверя по невидимой голове.

— Сейчас отдышусь, и прогуляемся, — шепнул Виллор. Горт растянулся у его ног едва приметной дымкой. Наконец инквизитор выдохнул и коротко велел: — Идем. Предупреждай, если кто-то появится.

Зверь вновь растворился в воздухе, но теперь далеко не убегал. Эйдан бесшумно выбрался из своего укрытия, сунул руки в карманы, еще больше ссутулился и зашагал, придерживаясь тени. Горт бежал впереди, пока не замечая помехи хозяину, и Виллор спокойно шел дальше, прислушиваясь к звукам ночного города. Ансон спал, по крайней мере, его благополучная часть. В домах редко был виден свет свечей и ламп, горящих на жидком топливе — недавнем изобретении ученых. Когда-то в ходу были магические светильники. Одного такого хватало на освещение бального зала, но времена бытовой магии давно прошли, и пользоваться ею можно было только в учреждениях бытовых услуг для быстрой чистки одежды, починки, других мелочей. Магический резерв берегли, не расходуя на то, в чем можно было обойтись своими силами или же заменить техническими новинками. Но таких учреждений было немного, и в основном они располагались в крупных городах. Ансон к таким не относился.

От одного из особняков лилась мелодия — кто-то играл на скрипке. Эйдан повернул голову и заметил на балконе пожилого мужчину. Должно быть, соседи привыкли к ночной игре шейда: по крайней мере, к этому особняку не спешили слуги передать возмущение потревоженных хозяев. Да и мелодия была приятной и умиротворяющей. Перед внутренним взором инквизитора всплыло лицо Ливианы Ассель — такой, какой он увидел ее наяву, с отражением язычков пламени в глазах. Тоска захлестнула так быстро, что мужчине пришлось опереться на ограду особняка, мимо которого он шел.

— Это всё проклятая печать, — прошептал он, уверяя самого себя в том, что его тоска не настоящая. Выходило плохо, и шейд разозлился.

Он поднял голову, вновь взглянул на балкон, где стоял мужчина со скрипкой, и уже хотел крикнуть, чтобы тот заткнулся, однако скрипач как раз закончил играть и ушел в дом. Эйдан шумно выдохнул, повернул голову и заметил ночную стражу. Они вывернули из-за угла и теперь направлялись в сторону инквизитора. Нужно было что-то делать. Встречаться со стражами не хотелось, так как это могло отнять время, и Виллор, оценив высоту ограды, шагнул на завитушку, украшающую кованую решетку, подтянулся и перемахнул на другую сторону. После нырнул за кусты и затих, прислушиваясь к приближающимся шагам.

— Мне показалось, кто-то забрался в сад шейда Милта, — донесся до Эйдана голос одного из стражей.

— Да нет, — отмахнулся второй, — показалось.

— Я тоже приметил тень, — отозвался третий. — Нужно разбудить прислугу шейда, пусть обыщут дом и сад.

— Тин, останься тут, — велел первый. — Мало ли обратно полезет.

Виллор выругался сквозь зубы. После нахмурился и прислушался к своим ощущениям: справа знакомо двигался воздух.

— Проявись, — зашипел он.

Тут же перед инквизитором появился зверь. Эйдан ухватил Горта за шкуру на холке и дернул на себя. Тот упал на брюхо, тихо заскулил, но Виллор вновь тряхнул магическое создание, словно он был обычным псом. Горт подполз ближе, поднял голову и заглянул в глаза хозяину. Он подвел шейда. Подвел впервые за все годы, что они жили бок о бок. Кажется, зверь чувствовал вину, но это не смягчило инквизитора. На разбирательства времени не было: стражники уже будили прислугу и скоро они начнут осматривать сад. Нужно было убираться именно сейчас.

— Отвлечешь стражника, — шепнул Эйдан. — И только попробуй опять ослушаться. В любом случае, о чесании твоего брюха можешь забыть на месяц.

— У-у, — Горт склонил голову на бок, еще больше уподобляясь псу, и, получив по ушам, затряс головой. Виллор сунул ему под нос кулак.

Зверь заворчал, то ли возмущаясь, то ли обещая больше не подводить хозяина.

— Живо. — Шейд указал рукой, и Горт скользнул к ограде.

Он перетек на ту сторону, боднул стражника и тут же растворился в воздухе, появившись тенью шагов через десять. Страж растянулся на земле, однако быстро вскочил на ноги и заметил тень.

— Вот бесы. Кажись, сбегает, — буркнул он и бросился за Гортом. — Эй, сюда! Он уходит!

Топот нескольких пар ног оповестил инквизитора, что шалость зверя удалась и дорога свободна. Он вынырнул из-за кустов, уже поставил ногу на завитушку, когда за спиной раздался шорох и кто-то ухватил его за руку.

— Я его нашел! Сюда!

Не оглядываясь, Виллор ударил локтем точно в лицо мужчины, схватившего его. Быстро забрался наверх и бросился в противоположную сторону от погони, устроенной за Гортом. За спиной еще некоторое время слышались выкрики, но вскоре всё стихло. Горт нырнул под ладонь Эйдана. Тот не отдернул руку, но и не стал гладить. Опустил взгляд на питомца, сейчас похожего на темную дымку.

— Что произошло? Почему не предупредил? — спросил шейд, понимая, что зверь не сможет ответить, несмотря на весь свой разум. — Ты не мог их не почувствовать, это обычная городская стража. Тебя даже маги не могут сбить со следа. Почему?

Горт заскулил, потерся о ладонь Эйдана, и тот вздохнул. Нужно было подумать, чтобы найти объяснение, но на это не осталось времени: Виллор приблизился к месту встречи с громилой.

— Исчезни, — коротко велел инквизитор, и зверь послушно растворился в воздухе.

Шейд вышел к месту первой встречи с задирой и его приятелями. Огляделся и привалился к стене, ожидая своего нового информатора. Вскоре послышались крадущиеся шаги — слишком громкие, чтобы их не услышать, особенно, когда знаешь, к чему прислушиваться. Виллору вдруг стало любопытно, рискнет здоровяк избавиться от нанимателя, желая заполучить деньги просто так. Однако мужик оказался не из дураков. Он остановился, пригляделся и направился к инквизитору.

— Зачем звали, ваше благородие? — громким шепотом спросил громила.

— Здесь есть местечко, где можно поговорить без случайных ушей? — вместо ответа спросил Виллор.

— У Пархатого в трактире есть такая комнатушка. Там обычно обделывают всякие делишки, — кивнул задира.

— Тогда идем к Пархатому, — ответил шейд.

— Тут рядом, — произнес здоровяк и поманил инквизитора за собой.

Виллор направился следом. О том, что его заманивают, шейд не думал. Во-первых, найти уединенное место попросил он сам. Во-вторых, если бы громила хотел поживиться за счет глупого аристократа, на месте встречи ждала бы засада. Ну а в-третьих, вчерашний задира был явно заинтригован предложением Виллора и наверняка уже успел навести кое-какие справки и узнать, куда отправился заезжий шейд.

— Только там настоящая помойка, ваше…

— Без благородий, — отмахнулся инквизитор.

— Понял, — кивнул здоровяк.

Они свернули за угол, и трактир «Разудалый пьяница» обнаружился на противоположной стороне. Этот трактир Эйдан проезжал с Язвой, когда тот начал обхаивать Ансон.

— Говорящее название, — усмехнулся инквизитор, прочитав вывеску.

— А что, — осклабился его спутник, — пьем, живем, не тужим.

— Сейчас сдохну от зависти, — ответил шейд, вновь превращаясь в сутулого мужика с окраин города.

Громила перевел на него взгляд и хмыкнул:

— Да вы не так просты, да? Гляжу, вот, и тот же самый вроде, а кажись и другой человек.

— Ты хлебалом-то поменьше щелкай, — развязно ответил старший инквизитор хрипловатым низким голосом.

— Вот бесы, — рассмеялся здоровяк, — Сутулый и есть.

Шейд хмыкнул, не возражая против нового прозвища. Громила покачал головой и открыл дверь. Тут же облако смрада окутало двух мужчин, и Виллор сдержался, чтобы не поморщиться и не наградить заведение нелестным эпитетом «выгребная яма».

— Вонь дикая, — хмыкнул здоровяк. — Самого на слезу всегда прошибает, но ребята душевные. Гром! — Он помахал кому-то рукой и слегка подтолкнул шейда.

— Хлебнешь со мной, Дэйб? — крикнул тот, кому махал здоровяк. — А это кто с тобой?

— Племяш пятиюродный, — хохотнул Дэйб. — Некогда мне сегодня хлебать.

— Чего-то племяш у тебя заморыш какой-то, — поднял голову бородатый мужик, сидевший за соседним столиком.

— Когда вскроет твою глотку, ты поймешь, как ошибался, да поздно будет, — усмехнулся громила. — Видал? — Он показал на порез на могучей шее.

— Он что ли? — Лицо бородатого вытянулось. — Этот задохлик?

Движение шейда было плавным и почти неуловимым. Мгновение — и клинок прижался к его глотке.

— Теперь веришь? — хрипло спросил Эйдан. — Или показать тебе твои потроха?

За соседними столиками засмеялись, и Дэйб накрыл лапищей плечо инквизитора:

— Ну, будет тебе, будет, не пугай парней, они тут все пуганые.

— Дельный парень, Дэйб! — крикнул Гром. — Теперь я хочу с ним выпить еще больше.

Не оценил шутки шейда только бородатый. Стоило Виллору отойти, как он вскочил следом, выхватил из-за пояса нож и с громким ревом бросился следом. Виллор уклонился, пропустив противника вперед, выбил нож и ударом кулака опрокинул мужика на пол. Убивать или увечить смысла не было. Народец в таких злачных местечках обычно злопамятный. И не бородатый, так другой дурак решит тряхнуть удалью. Ни драки, ни покушения Эйдан не опасался, но тратить время впустую не хотел. Он перешагнул через поверженного противника, и Дэйб по-свойски обнял шейда за плечи, закрывая от новых нападок.

Они подошли к стойке, и громила, навалившись на нее, спросил мужчину в сером замусоленном фартуке:

— Где Пархатый? Нам тут с племяшем кой-чего перетереть нужно.

— Хозяин! — гаркнул мужик, и из дверей показалась одутловатая рожа, покрытая щетиной. — Тут Дэйб до тебя.

Пархатый махнул рукой, позвав громилу и его спутника за собой, и увел в душную темноту узкого коридорчика, где несло едва ли не хуже, чем в питейном зале. Судя по «ароматам», где-то рядом была уборная, и Виллор решил, что не сунет туда носа даже под страхом конфуза от естественных потребностей.

— Баб потискать, иль беседа намечается?

— Бабу будешь, Сутулый? — хохотнул Дэйб.

— В своей всё оставил, — ответил Виллор. — Для чужих ничего не осталось.

Даже представить, какие шлюхи тут обитали, шейду оказалось сложно. Но уж точно ни Ромашек, ни Лилий, ни даже престарелых Роз здесь не имелось.

— Значит, беседа, — понятливо кивнул Пархатый. — Идите, свободно. Подать чего?

— Пойла давай и жратвы пожирней — брюхо уже к спине прилипло, — ответил громила.

— Твой курдюк только к коленям прилипнуть может, — беззлобно усмехнулся трактирщик.

Следов парши на нем не было, но это не означало, что Пархатый не успел заразиться ею. В этом свинарнике подхватить можно было что угодно. Но, хвала Высшим Силам, целители с паршой справлялись легко, а значит, трактирщик здоров, но прозвище так и осталось.

— За мной. — Дэйб протиснулся вперед, прошел еще несколько шагов и сдвинул в сторону панель, до этого мгновения не отличавшуюся от остальной стены. Он подмигнул Виллору и первым вошел в небольшую комнатушку.

На удивление, здесь было чисто, даже почти не несло уборной и немытыми пьяницами, засевшими в питейном зале. То, что цена на «пойло и жратву» будет взвинчена, Эйдан понял сразу. За тишину и уединение тоже нужно было платить. И за эту услугу Пархатый просто обязан был драть в три шкуры. Впрочем, сколько бы трактирщик ни взял, для шейда это были мелочи. Трястись над деньгами, добытыми с помощью аферы, старший инквизитор не собирался.

— Теперь вы скажете, зачем благородному шейду понадобился такой отчаянный парень как я? Свернуть кому-нибудь шею? Я гляжу, вы и сами не промах, если только пачкаться…

— Уйми фантазию. — Виллор с пристрастием оглядел деревянный стул, нашел пригодным и, развернув его спинкой вперед, оседлал. — Дождемся твоего заказа.

— И то верно, — кивнул Дэйб. — Под добрый стаканчик и беседа идет лучше.

Ждать долго не пришлось. Обслуживал их сам Пархатый. Стукнув в панель условным сигналом, он вошел, неся на большом подносе бутыль, два стакана, две тарелки и вертел с мясом. Из приборов предлагались только ножи. Должно быть, есть следовало с них или руками. Однако Эйдана это не смутило: есть и пить тут он не собирался. Зато здоровяк отказывать себе в этом сомнительном удовольствии не стал. Виллор дождался, пока панель встанет на место, прислушался, но звуков извне до него не донеслось.

— Горт, последи, — негромко велел он.

Дэйб удивленно приподнял брови, но спрашивать ничего не стал. Мало ли какие причуды у шейда? Лишь бы денег платил, а то, что он разговаривает с пустотой, уже его дело.

— Мне нужна информация, — сразу перешел к делу инквизитор. — Во-первых, о троице чужаков. Они должны были появиться в Ансоне с месяц назад. Один из них приметный: голос сиплый, будто простуженный, на кисти руки косой шрам от указательного пальца к запястью. Если где-то в трактирах вертелся, может, запомнили. С ним два спутника, о них ничего не скажу. Мне нужно знать, сколько они пробыли в городе, расспрашивали ли о чем-то, пытались ли кого-то нанять и как объяснили, что им нужно.

— А во-вторых?

— Во-вторых, появлялся ли у дома шейда Уллира отряд из пяти всадников. Появлялся ли такой вообще в Ансоне в то же время, что и эта троица. Мне нужны сведения обо всех этих людях. И чем больше ты нароешь, тем больше получишь. Учти: вымысел меня не устроит, и подвох я увижу быстро.

— Накажете? — прищурился Дэйб.

— Накажу, — кивнул Виллор.

— Вы, конечно, славный малый, ваше благородие, но даже ловкие не выстоят против пяти противников, да и пуля между глаз…

— Горт, покажись, — велел инквизитор.

Здоровяк, только что поднесший ко рту стакан, машинально сделал глоток и отчаянно закашлялся, когда воздух вдруг сгустился, заклубился черным туманом. Туман обрел очертания зверя, стал плотней, и теперь были заметны литые мышцы, бугрящиеся под короткой черной шерстью. Зверь поднял голову, и Дэйб отпрянул, глядя на мутный взор слепца.

— Да чтоб меня бесы задрали, — просипел он. — Что это?

— Горт, поздоровайся с Дэйбом.

Зверь плавно приблизился к разбойнику, поднялся на задние лапы, передние положил на мощные человеческие плечи и оскалился. В это мгновение Дэйб впервые ощутил себя дохлым цыпленком, и мысль о том, что Горт может без усилий откусить ему голову, стала уверенностью. Зверь утробно зарычал, почти доведя остолбеневшего громилу до икоты, и мягко скользнул к хозяину. Шейд ласково потрепал чудовище, словно любимого пса.

— Глаза, — произнес Виллор.

— Что? — шепотом спросил Дэйб, всё еще не смея вдохнуть полной грудью. — Мать ва…

Муть в глазах зверя исчезла, и на разбойника взглянули глаза шейда, такие же ясные, словно воздух в морозный день.

— Я смогу найти и увидеть тебя в любой момент, Дэйб, — спокойно сказал инквизитор. — И если ты окажешься глупцом…

— Понял, — наконец выдохнул здоровяк. — Я буду умным.

— Люблю умных людей, — дружелюбно улыбнулся Виллор. — И ценю их. Не заставляй разочароваться в тебе, Дэйб.

— Ни в жизнь, — заверил тот, ударив могучим кулаком в грудь. Ойкнул, когда зверь уставился на него, и спрятал руку за спину.

— Вернись к дверям, дружок, — сказал шейд, и зверь направился к стене, тая с каждым шагом. Горт умел производить впечатление. Эйдан едва заметно усмехнулся и перевел взгляд на Дэйба. — Вернемся к нашему делу. Ты всё запомнил?

— А если меченый не появлялся, а были те двое, примет которых вы не знаете? — здоровяк никак не мог отвести взгляда от того места, где исчез Горт. На лбу его блестели капли пота, и мужчина, стерев их ладонью, шумно вздохнул.

— Возможно, — согласился инквизитор. — Их целью должен был стать особняк Уллира, ориентируйся на это. Не привлекай внимания к расспросам — подозрения и шум лишние. Сумеешь?

— Сумею, — кивнул Дэйб, наконец посмотрев на шейда. — Вы не думайте, что я полная дубина. В деле я не первый год и еще не болтаюсь в петле на площади.

— Значит, я в тебе не ошибся. Сведения мне нужны послезавтра. Хотя бы часть… Кстати, возможно, кто-то еще интересовался домом Уллира, возможно, хотели нанять ловких парней, чтобы забраться к нему. Если услышишь такое, не забудь рассказать мне.

— Я извиняюсь, ваше благородие, но что с этим шейдом? Там есть, чем…

— Для тебя пожива найдется в любом богатом доме, — прервал Виллор Дэйба. — То, что интересует меня, тебе не принесет ни выгоды, ни пользы. Узнай то, о чем я сказал. Встретимся послезавтра на том же месте.

— Маловато времени…

— У меня его вообще нет.

Виллор поднялся с места, кинул на стол один ринал, посчитав его более чем достаточной платой за «гостеприимство», Дэйб встал следом.

— Можно и половину, — заметил он, глядя на золотую монету. Но это вновь было делом шейда, и разбойник махнул рукой на чужую щедрость. — Ваше благородие, вам бы через заднюю дверь выйти. Тот, с бородой, которому вы подправили рожу, он мужик гаденький. Может поджидать…

— Если он был не один, то ждать будут и у задней двери. Не ты один о ней знаешь, верно? — Дэйб кивнул. — Пойдем через зал.

— А вы крепкий мужик, да? — усмехнулся верзила. — Хотя с вашим… э-э… зверем…

Эйдан не ответил. Он уже подошел к панели, сдвинул ее в сторону и вышел в полутемный коридор, стараясь глубоко не вдыхать смрад трактира. Дэйб шел следом и, когда им навстречу вывернул Пархатый, только указал взглядом на потайную комнатушку. Трактирщик потер руки и ушел забирать плату.

В питейном зале к ним никто не пристал. Только Гром вновь пытался заманить Дэйба и его «племяша» за свой столик. Дэйб отмахнулся:

— Говорю ж, некогда нам.

— Тогда по сторонам поглядывайте, чтобы никто не задержал, — усмехнулся Гром, и громила ему кивнул, показывая, что понял предупреждение. Понял его и Эйдан.

— Расчисти путь, — негромко произнес он. — Не убивать.

Когда шейд и разбойник вышли на улицу, их никто не задержал. Из темноты донесся короткий вскрик. Дэйб обернулся на звук, но Виллор даже не остановился, быстро удаляясь от трактира.

— Ох, Высшие Силы, — сдавленно выдохнул громила, понимая, кто стал причиной испуганного крика.

— Выживут, — ответил шейд, не оборачиваясь к спутнику. — Прощаемся.

И больше не говоря ни слова, устремился к переулку, чтобы покинуть неблагополучный квартал. Дэйб отстал. Он еще некоторое время смотрел вслед загадочному шейду, после почесал в затылке и покачал головой. Стоила ли обещанная плата того, чтобы он влезал в дельце, от которого начинало дурно попахивать? Но вспомнил ринал, брошенный на стол в потайной комнате, и усмехнулся, решив, что с вонью в заведении Пархатого ничего уже сравниться не сможет. В конце концов, Дэйб уже ввязался и отказаться, насколько понимал, возможности не осталось.

— Да и бесы с ним, — сплюнул здоровяк себе под ноги. — Чем только не занимался…

Виллору размышления его нового осведомителя были не интересны — он спешил вернуться в дом шейда Тиллера. Горт быстро догнал хозяина и теперь бежал где-то впереди, высматривая возможную опасность. Правда, в этот раз Виллор не стал полагаться во всем на своего питомца, но зверь не подвел. Он ткнулся носом в живот шейда, останавливая его. Впереди вновь была стража. Эйдан нырнул за широкое дерево и замер, пропуская ночной патруль. Его не заметили. Стражи были увлечены разговором о наглой шайке воров, которые залезли в богатый дом и сумели сбежать, обдурив стражу и прислугу. Больше происшествий не было.

Эйдан вернулся к окнам своих покоев тем же путем, что и уходил из них. Он уже собирался шагнуть в приоткрытое окно, когда до него донеслось томное:

— О-о-о, шейд Виллор… Какой же вы, шейд Виллор… А-ах…

Инквизитор озадаченно хмыкнул и осторожно заглянул в спальню. Отыскал взглядом ложе, и брови его поползли вверх, обозначая крайнюю степень изумления. На кровати происходило недвусмысленное действо, и кого там ублажал Язва, оставалось только догадываться.

— Как же хорошо, шейд Виллор…

— Кажется, я уже научился доставлять дам удовольствие даже без своего присутствия, — прошептал шейд и едва не хохотнул.

Однако быстро прогнал веселье. Что бы там ни вытворял Язва, поутру какая-то женщина будет уверена, что побывала в объятьях самого инквизитора, и что с этим делать, нужно было еще подумать.

— О-о-ох…

— Ну… Фрай, — сцедил сквозь зубы Эйдан и привалился спиной к стене, ожидая, когда парочка закончит предаваться любовным упоениям.

— Да, шейд Виллор, да! — вдруг вскрикнула женщина, и инквизитор опознал шейду Тиллер. Голос ее прервался, перейдя в глухой стон: похоже, Язва накрыл рот блаженствующей женщине ладонью.

Хмыкнув, Виллор задумался. Жена градоначальника могла быть не менее полезна, чем тот же «хмурый болтун». Оставалось только надеяться, что женщина не окажется глупа и не выдаст мужу, чем занималась этой ночью с гостем. Эйдан вновь прислушался. Из спальни донеслись влажные звуки поцелуев, невнятное бормотание и шорох. Прошло еще немного времени, и шейд услышал вздох облегчения:

— Уф.

Из окна высунулась голова Язвы. Он посмотрел вниз, после обернулся к инквизитору и охнул, хватаясь за сердце. После отошел от окна, впуская Виллора, и, когда тот шагнул на пол спальни, укоризненно покачал головой:

— Нельзя же так пугать, ваше благородие.

— Я, знаешь ли, был испуган не меньше, когда узнал, что уже кому доставляю наслаждение.

Язва самодовольно хмыкнул, но тут же развел руками:

— А что мне было делать? Эта… шейда стучалась и стучалась к вам. Я уже думал, что сейчас весь дом перебудит. Пришлось открыть дверь. Она вошла, ну и я… того.

— Вот так с ходу? — Брови шейда вновь взметнулись в веселом изумлении.

— А куда медлить? Чтобы она поняла, что перед ней не вы? Еще и руки связать пришлось, чтобы не щупала. Думаю, еще догадается…

— А она что же?

— Сначала трещала без умолку, чтобы я, то есть вы, не думали о ней дурно, что, мол, порядочная женщина.

— А ты?

— А я из кожи вон вылез, чтобы она заткнулась, — проворчал Язва.

— Она не заткнулась, — деловито кивнул Виллор и все-таки не сдержал смешок.

Зрелище, которое нарисовал ему соглядатай, было презабавным. Фрай насупился.

— Она из меня все соки выжала. Я ее выпроваживаю, а она говорит, мол, муж снотворного наглотался. Наверняка, сама же ему подсыпала. Ну, вот… только и уговорил уйти.

— Досталось тебе, бедолаге.

Эйдан сочувственно похлопал по плечу Язву и расхохотался в голос.

— И ничего смешного! — возмутился Фрай. — Думал, так на ней концы и отдам. Ненасытная баба.

— Ненасытная, — машинально повторил Виллор и нахмурился, оборвав смех. — Однако она может нам испортить дело со своей ненасытностью. Нужно что-то с ней делать.

Язва недвусмысленным жестом провел большим пальцем по горлу.

— Фу, Фрай, — усмехнулся инквизитор. — Думать об убийстве женщины, которая только что покинула твое ложе, — дурной тон. Надо убираться отсюда. После бала съедем в гостиницу. Так она до нас не доберется. К бесам, — посмотрел он на «слугу», — такого со мной еще не случалось. Впервые я буду спасать честь дамы от самой дамы.

— Как бы и в гостиницу через окно не влезла, — проворчал шпион. — Надеюсь, я ее на неделю умилостивил.

Виллор снова усмехнулся и махнул рукой, отпуская Язву. Тот почесал брюхо и направился к дверям, совместив зевок и пожелание доброй ночи. Смысл мычания осведомителя инквизитор понял. Когда за Фраем закрылась дверь спальной, Эйдан посмотрел на постель и решил, что спать сегодня будет на кушетке. Ложе чужой страсти со скомканными простынями его не прельщала вовсе.

— Эйдан…

— Лив, нам нужно поговорить…

— Потом, всё потом.

Она встает на носочки, прижимается к нему всем телом, их губы соприкасаются, и он уже не может вспомнить, чем собирался заняться.

Руки обхватывают ее стан, ладони скользят по спине, гладят. Виллор наслаждается теплом ее тела даже сквозь ткань платья. Одна ладонь останавливается на женских лопатках, вторая забирается в волосы, и шпильки падают с едва различимым звоном на паркетный пол. К бесам, он вообще не слышит никаких звуков, кроме ее дыхания и сумасшедшего стука своего сердца!

— Ты сводишь меня с ума, — шепчет он, задыхаясь в вихре своих чувств.

— Ты хотел поговорить об этом? — Она тихо смеется, и мужчина, улыбаясь в ответ, отрицательно качает головой.

— Не хочу разговаривать. Не сейчас.

— Тогда поцелуй меня еще раз, — отвечает она, почти касаясь его губ своими губами.

— Только об этом и мечтаю, — говорит Эйдан, борясь с желанием вжать женское тело в свое, срастись с ней, чтобы уже никогда не отпустить — ни во сне, ни наяву…

Шейд распахнул глаза. Сон разбился, словно кусок стекла, разлетелся острыми брызгами на тысячи осколков. Эйдан с минуту смотрел в потолок, переживая недавнюю грезу и собственные чувства. Желание вскочить на ноги, сесть на коня и помчаться в Рич, чтобы заглянуть в глаза Ливианы Ассель, с надеждой увидеть хотя бы отголосок того, что чувствует он, было столь сильным, что инквизитор приподнялся на локтях и замер, глядя в грязно-белую муть глаз Горта. Зверь стоял передними лапами на краю кушетки и смотрел на своего хозяина.

— Что? — хрипло спросил Виллор.

Зверь дернулся, но вдруг заскулил и опустил голову на живот шейда. Эйдан упал обратно на подушку и накрыл макушку Горта ладонью. Мужские пальцы рассеянно почесывали зверя, продолжающего поскуливать, но в голове уже метались мысли, создавая хаос. И Виллор, в жизни которого всё имело свой порядок, кажется, начинал к этому привыкать. Его мир рушился на глазах, и сопротивляться этому становилось всё сложней.

«Ты сгоришь дотла, инквизитор! Выгоришь до кучки грязного пепла!».

— Уже горю, — усмехнулся Эйдан и сел, потревожив Горта.

Зверь приподнял голову, взглянул на хозяина, а после слез на пол, давая Виллору встать с кушетки. Инквизитор потрепал Горта, невесело улыбнулся ему и прошел в ванную комнату, чтобы смыть остатки сна. За окном еще только начинало светать, и спал шейд не больше двух-трех часов, но пытаться заснуть ему уже не хотелось. Умывшись холодной водой, Эйдан надел чистую одежду, приготовленную Язвой, и покинул спальню. Он прошел в маленькую гостиную, устроился в кресле и повернул голову, рассматривая Горта, направляющегося к нему. Зверь, усевшись рядом с креслом, вновь устремил взгляд на инквизитора.

— Как-то всё не весело, дружок, — сказал Эйдан, ласково погладив питомца. — Ты тоже это чувствуешь?

Горт рыкнул и растянулся у ног Виллора. Мужчина откинул голову назад, закинул руку на спинку кресла и закрыл глаза. Он снова подумал о Мирис, и воспоминания понесли старшего инквизитора в день поимки и казни магини, скрывавшейся в лесной чаще. Горт быстро взял след, нашел логово и не отпускал, пока не прибыл отряд. Виллор отправил за ней Никса, сам остался рядом с деревней, окруженный людьми, которые пытались защитить «ведьму». Если бы не деревенские, ее бы казнили там же, где взяли. Но из-за того, что пришлось вступить в диалог с причитающей толпой, Мирис привезли в деревню. Она стояла и слушала, что кричат защитники и что отвечает шейд.

Потом, когда стало понятно, что казни не избежать, Мирис бросилась к Виллору. Говорила ли что-то сама «ведьма»? Кажется, клялась покинуть Антар. Да, именно так.

— Зачем тебе моя смерть, инквизитор? Завтра я уйду, и ты не вспомнишь обо мне!

Обещания, клятвы, угрозы, попытки подкупить, проклятья — ко всему этому Эйдан давно привык и не замечал их.

— Я отблагодарю тебя, инквизитор! Мне есть чем заплатить за свою свободу!

— Почему ты не надела браслет?

— Я никому не сделала зла!

— Это правда, — важно закивали деревенские. — Худого не видели.

— Ты могла бы помогать этим людям, не опасаясь за свою жизнь. Почему ты не надела браслет?

— Отпусти меня, и я отблагодарю тебя.

Она тогда так и не дала ответа, почему не надела браслет. Только клялась, что никому не причинила зла в деревне и что покинет Антар. Ах, да, обещала расплатиться за свою свободу. А потом деревенские сделали глупость: они пытались закрыть свою «ведьму» собственными телами, не подпустить к ней палачей. Вопли оглушали, раздражали и в конце концов взбесили. Он отдал приказ, и охрана подняла оружие против толпы.

— Сопротивление исполнителям королевской воли? — холодно спросил он.

— Вы не станете стрелять по нам, — уверенно заявила какая-то женщина.

— По предателям и пособникам отступницы? — уточнил Виллор.

— Мы не предатели, мы чтим нашего короля, — уже менее уверенно ответила женщина. — И не пособники… Она же худого не делала…

— К бесам, тащите сюда ведьму, — велел старший инквизитор. — Кто окажет сопротивление… Вы знаете, что делать. Я достаточно драл глотку, объясняя последствия необдуманных поступков.

Больше инквизиторы не медлили. Они пробились сквозь заслон, состоявший из женщин и нескольких мужчин. Женщины оказались решительней… или глупей. Кто-то намеревался вцепиться в лицо одного из охранников, и Эйдан выстрелил в воздух — последняя попытка докричаться до крестьян. Они ступали на путь, который вел к появлению королевской гвардии, когда никакие причитания уже не помогут. Всё это было слишком серьезно, чтобы совершать необдуманные поступки. Выстрел прогремел столь резко, что люди бросились врассыпную.

Мирис схватили. Она задергалась в руках охранников, закричала, взывая к милосердию, но Виллор остался глух. Эта ведьма ничем не отличалась от ей подобных. Он не была ни лучше, ни хуже других свободных магов и ведьм. Инквизитор не видел повода идти против закона и своей совести. Сколько их было — тех, кто уверял, что не творил зла? Их постигла одна и та же участь, так почему же ведьма Мирис должна была ее избежать? Чем она заслужила снисхождение? У тех, кто был уже казнен, наверняка нашлись бы защитники, готовые вступиться за приговоренного, но таких не оказывалось рядом, или же они попросту опасались перечить инквизиции. Так была ли Мирис хоть чем-то лучше других?

— Привести приговор в исполнение. — Это стало ответом старшего инквизитора.

И тогда… Мирис вырвалась из рук охраны, бросилась к Виллору и обхватила его голову ладонями, вынудив склониться к ней. Заглянула в глаза. Эйдан помнил этот взгляд — прямой, сосредоточенный, без мольбы и затаенного страха. Никс оттащил «ведьму» от друга, но та, ударив его, вновь кинулась в шейду. Вцепилась, словно клещами, опять заглядывая в глаза.

— Тот самый момент, — прошептал Эйдан.

Да, несомненно, Мирис выплетала основу печати, и перстень пропустил ее сквозь заслон. И что это может значить? Только одно: магиня пользовалась иной формой направления потока. Выходит, адепты Нераты иначе управляют Силой? Это что-то, что было незнакомо создателям защиты для инквизиторов.

— Нерата становится всё занимательней и занимательней, — усмехнулся шейд и открыл глаза.

Небо порозовело: скоро совсем рассветет. Эта мысль лишь задела сознание инквизитора. Он вновь растворялся среди воспоминаний о недавнем прошлом…

— Ваше благородие, пощадите! — взвыли бабы, ободренные выходкой ведьмы.

Они заглушили то, что произнесла Мирис прежде чем ее вновь оторвали от шейда. Он пытался скинуть с себя ее руки, но худенькая женщина оказалась неожиданно сильной. Она повисла на Эйдане, продолжая удерживать его взгляд. Еще и деревенские дуры… Они отвлекали вытьем, приводили в ярость. Взбешенным оказался и Никс, а после и охранники, которые скопом бросились на «ведьму». Она не сказала им ни слова, только лягалась, как дикая кобыла, продолжая цепляться за старшего инквизитора. Ей нужно было время, чтобы довести начатое до конца, и Мирис изо всех сил боролась, зная, что другой возможности ей не дадут.

Никс несколько раз ударил женщину, прежде чем ее волчья хватка ослабла. Мирис сбивали с Виллора, и крестьяне, все-таки поддавшись всему этому безумию, бросились на помощь «ведьме». Возможно, они даже смогли бы отбить ее, если бы один из охранников не выстрелил в здорового мужика, бежавшего к ним с топором. Толпа отхлынула, а Эйдан потерял терпение.

— К столбу, — негромко велел он.

— Нет! — Вот теперь в голосе Мирис появился страх.

Когда магиню привязали к столбу, Виллор обернулся к крестьянам.

— Принести солому, — приказал старший инквизитор.

Люди охнули. Никто не сдвинулся с места… в первую минуту. Первым очнулся староста. Он толкнул в спину своего сына:

— Неси, — хмуро сказал он, после обернулся к остальным и заорал: — Что рты раскрыли?! Совсем сдурели? Вы знаете, что творите? Мятеж! Это — мятеж!!! Знаете, что делают с мятежниками? Вы можете напасть на инквизиторов, и Мирис будет свободна. А дальше что? Я вас спрашиваю, дурачье! Ведьма уйдет отсюда, зато придет королевская гвардия! Шейд инквизитор кричал нам об этом, но его никто не услышал. А я наконец услышал и понял: я не хочу подыхать за ведьму Мирис! Всё, что она сделала для моей семьи, — это дала травки от поноса. Дерьмо — не та цена, за которую я готов поставить жену и детей под ружья солдат короля! Не то, ради чего я отправлю внуков в приют!

— Но она спасла моего сына…

— Жизнь твоего сына не стоит жизни всей деревни! — гаркнул староста. — Несите солому!

И народ сдвинулся с места. Эйдан смотрел, как люди тащат солому, как виновато смотрят на Мирис, а она не сводила взгляда со старшего инквизитора. Тогда это можно было посчитать за гордость, за ненависть, за смелость, но теперь Виллор точно знал, чем она занималась: связывала их с Гортом. Вопрос только в том, как Мирис сумела это сделать, потому что зверь в деревне не проявился ни разу, хоть и стоял рядом.

— Эйдан, — Никс склонился к нему, — ты действительно намерен сжечь ее? Такая казнь не использовалась уже лет двести.

Нет, Виллор не собирался сжигать ведьму. Это было наказание для крестьян, их моральная порка. Они должны были сами подготовить Мирис к смерти, сами притащить солому и поджечь ее. Прочувствовать, осознать, пережить. Старший инквизитор шепнул лучшему стрелку в его отряде, чтобы тот всадил пулю между глаз ведьмы, когда займется ее одежда. Закон не требовал мучений приговоренных, не нужны они были и Виллору. Но деревенские сами привели приговор в исполнение, спасая свою ведьму. Они сделали даже больше, чем хотел шейд. И может люди бы остались довольными выходкой неизвестного стрелка и замысел старшего инквизитора пошел прахом, но Никс не позволил им этого. Он хлопнул по плечу охранника, державшего наготове ружье, и громко произнес:

— Как славно, тебе даже не пришлось стрелять: они сами сделали всю работенку. — После обернулся к людям, до которых начал доходить смысл слов инквизитора. — Вы оказали содействие и помощь в приведении приговора к исполнению и этим очистили свое доброе имя. Подозрение в мятежных намерениях с вас снято!

Впрочем, Эйдану было всё равно, что думали люди. Казнь свершилась, и еще один отступник перестал быть угрозой благополучию мира. Виллор подозревал, что разговоры о жестокости превентивных мер велись в этой деревне как и во многих других городах и селах. Сведения о выходках свободных магов не распространялись, дабы это не вылилось в другую крайность — народный гнев. Стадо слепо. Это могло привести к расправе и над законопослушными магами. Поэтому огласки не было. И откуда было знать деревенским, что за полгода до того, как они встали за Мирис, секта «Первый день» уничтожила почти целиком поселение, где, наверное, до того дня люди тоже думали, что инквизиторы жестоки и король дует на воду?

— И все-таки мне нужны сведения о бесовой Нерате. Ее адепты слишком опасны, — произнес негромко Эйдан, и Горт поднял голову. — Ты еще не голоден, дружок?

Зверь опустил голову на лапы. Это был ответ. Если Горт начинал чувствовать потребность в Силе, он облизывался. Между шейдом и его необычным питомцем уже давно установилась система знаков, которая заменяла им диалог. Они прекрасно понимали друг друга, что лишний раз подтверждало разум магического создания.

— Хорошо, — ответил Горту инквизитор и поднялся с кресла, закрывая страницу с воспоминаниями. Эта задачка была решена и больше интереса не вызывала. Теперь можно возвращаться к тем, которые еще оставались без итога.

Шейд посмотрел на брегет: пора было будить Язву. Слуги в это время уже приступали к своим обязанностям, и Фрай не должен быть исключением. Виллор прошел в маленькую комнатушку, где сладко сопел осведомитель, утомленный любовными играми.

— Вставай, развратник, — хмыкнул Эйдан, толкнув Язву.

— К бесам, — сонно вздохнул шпион.

— Встать! — рявкнул шейд.

— А?! Что? — Фрай вскочил, ошалело озираясь вокруг себя.

— Доброе утро, мой мальчик, — сладко пропел инквизитор.

— Ваше благородие, — простонал Язва, снова падая на подушку. — Я же прикрывал ваш тыл, я заслужил…

— И мой передний фланг оказался под угрозой, — усмехнулся Эйдан.

— Ну, чем мог, — развел руками осведомитель, все-таки вновь поднимаясь. — А я ведь так и не спросил: как ваша встреча?

— Милый Дэйб взялся за работу, — усмехнулся Виллор.

— Вы умеете уговаривать, — криво ухмыльнулся Фрай.

— У меня много талантов, — подмигнул старший инквизитор и, покинув каморку, вернулся в гостиную. (3303c)

Сегодня его ожидал бал и много работы, а где-то на хозяйской половине мирно спала женщина, считавшая, что провела ночь со столичным шейдом, и чем теперь это может обернуться для дела, предугадать было невозможно. Виллор вернулся в кресло, закинул руки за голову и закрыл глаза.

— Хочу в Рич, — прошептал мужчина. — Как же сильно я хочу в Рич… Проклятая Мирис.

Ладони с силой опустились на подлокотники, и инквизитор рывком поднялся на ноги. Злость вернула бодрость и собранность. Он был готов к встрече с ансонской аристократией.