Глава 33

Мира

Едем с Никитой в такси. Молчим. Даже не смотрим друг на друга. Такую тоскливую пустоту чувствуют, наверное, люди, выжившие в катастрофе, но потерявшие всё. Машина въезжает во двор новостройки. Вокруг свежие, жизнерадостные краски — оранжевые кирпичные стены, одинаково застеклённые лоджии, детская площадка с нагромождением железяк для лазания, трансформаторная будка… Тормозим у парадной.

Никита молча выходит и придерживает дверь. Ждёт, пока выберусь. Руки не подаёт. Да и с чего бы вдруг? Даже не знаю, почему Никита после всего разыскал меня в больнице. Я на его глазах признавалась в любви Юре, поехала за ним в больницу, назвалась невестой.

В парадной чисто и светло. Приветливый консьерж улыбается Никите, но тревожное недоумение мелькает в его глазах — вид у нас жутковатый. Едем на верхний этаж. Точно так же позавчера я ехала с Юрой, пугаясь неизвестности. С Никитой не страшно. Знаю, не обидит. Пугает пустота, внезапно образовавшаяся вокруг.

Юра меня хотел, с самого начала хотел. Но боялся напугать. Теперь я это понимаю. Мы сближались с ним на космической скорости. Если бы не Авдеев, я бы уже стала женщиной. Юриной женщиной.

Никита и Юра примерно ровесники. Мужчины их возраста ещё недавно казались мне старпёрами. Сегодня я совсем по-другому взглянула на них.

— Мира, выходим, — Никита щёлкает перед моим носом пальцами.

То ли лифт остановился так тихо, то ли я, прислонившись к стене, задремала. Плетусь за Никитой к чёрной двери с золотыми цифрами. Шаги гулко отдаются в тишине. Кажется, переступлю порог и завалюсь спать прямо в коридоре. Никита отпирает замок, и пропускает меня в просторный холл. Винтовая чугунная лестница ведёт на второй этаж. Впереди виднеется сквозь арку светлая кухня, по дверям примерно определяю, где комнаты, а где туалет с ванной. Но сейчас лишь бы упасть. Всё равно где.

Сбрасываю кроссовки. Никита помогает мне снять куртку и кивает на лестницу:

— Наверху есть ванная и туалет. Ты можешь лечь там в любой из комнат. Потом разберёмся, где тебе разместиться. — Никита указывает в сторону арки: — Там кухня. Что поесть сообразишь. Понедельник на исходе… Даже не верится… Сегодня просто отсыпаемся, отпиваемся и отъедаемся. Одежду бери любую. Наверху найдёшь всё что нужно. Только никуда не сбегай.

Молчу, прислонившись к стене, и смотрю мимо Никиты.

— Услышала меня?

— Услышала.

— Умница. Я в душ.

Никита скрывается за одной из дверей, а я поднимаюсь по лестнице на второй этаж. Две комнаты. Толкаюсь плечом в ближайшую. Раскрываю рот от удивления. Папа рассказывал, что Никита потерял жену и дочь. Судя по всему, он отправил меня в её комнату. Но ощущение, что хозяйка скоро вернётся. На письменном столе лежит раскрытая тетрадь, на стуле развалился плюшевый медведь. Над постелью висят постеры с певцами.

Мне в этой комнате неуютно. Словно я вошла в храм, не сняв грязных ботинок. Вспоминается кабинет мерзкого доктора, холод инструментов, слова, раздавившие меня могильной плитой. На цыпочках иду в другую комнату. Здесь, видимо, жила жена Никиты. Я больше не ребёнок. Останусь лучше здесь. Стянув с себя грязную одежду, плетусь голой в ванную. Вроде и в бане сегодня была, а ощущение — точно год не мылась. Здесь тоже Никита ничего не тронул. Женские кремы, шампуни, косметика. Всё аккуратно расставлено по полочкам.

Чуть не уснув в ванне с душистой пеной, выбираюсь на мягкий коврик и тону в длинном махровом халате. Розовый мне к лицу. Никита разрешил пользоваться всем, что найду. Накидываю на голову капюшон и возвращаюсь в комнату. Не расстилая постели, забираюсь под покрывало и головой утопаю в подушке. Вроде и в горячей ванне лежала, а меня трясёт. Проваливаюсь в сон.

Дальше — вспышки в тумане. Голова, как чугунный котёл. Слышится голос Никиты и ещё кого-то незнакомого. Просыпаюсь то вся мокрая, то стуча зубами от холода. Никита меняет мне компрессы на голове. Поит из носика заварочного чайника. На зубах скрипят порошки, во рту противный вкус микстуры.

Снятся кошмары. Говорю с трудом, не разбирая слов. Первая моя просьба, когда возвращается голос:

— Не уходи.

— Я рядом. Не бойся, — Никита садится на кровать и просовывает мне под мышку градусник.

Всё равно страшно и холодно. Понимаю, что моя просьба прозвучит странно, но я переступаю через смущение. Потребность ощутить, что я не одна и страх провалиться вновь в беспамятство сейчас сгрызут меня как собаки бычий хвост.

— Полежи со мной, пожалуйста.

Никита медленно, точно на раскалённый песок, ложится рядом и подставляет мне руку. Кладу голову ему на плечо. Никита укрывает меня одеялом и шепчет:

— Ты так кричала во сне. Всё уже позади. Я с тобой.

Утыкаюсь носом в его грудь и засыпаю.