Глава 34

Никита

Бедная девочка! Как ей всё рассказать? Три дня она пролежала в беспамятстве. Глажу Миру по спине. Футболка сухая, сегодня первый день, как спала температура. Дыхание малышки становится ровным, и я укладываю её на подушку. Ухожу в кабинет и включаю компьютер. Совещание провожу удалённо, не включая камеру. Работа помогает держаться в тонусе, люди Авдеева хорошо встряхнули мне голову.

Принимаю лекарство и ложусь подремать в гостиной. Вырубаюсь моментально, сны последние дни тревожны. Но сейчас снится, что Галочка с Маришкой готовят на кухне. Слышу их голоса, аромат яблочного пирога настолько ощутим, что я просыпаюсь. За окном уже стемнело, по стёклам хлещет дождь. Тяну носом. Правда пахнет домашней выпечкой.

Соскребаю себя с дивана, и, натянув кенгуруху, бреду на кухню. Замираю на пороге. Мира сидит возле стола и не мигая смотрит на духовой шкаф.

— Папа очень любил шарлотку, — не глядя на меня, произносит она, натягивая мою футболку себе на бёдра.

— Он рассказывал, что ты прекрасно её готовишь, — прислоняюсь плечом к косяку. Слёзы наворачиваются на глазах. У Миры не осталось ничего светлого в жизни, кроме воспоминаний об отце.

— Я… Мне так стыдно перед вами, — Мира закрывает лицо и худенькие плечи вздрагивают.

Подхожу к ней, сажусь на корточки и глажу по кудрявой голове:

— Не плачь, прошу тебя. А то снова поднимется температура. Я сам дурак. Решил поиграть в благородного принца.

— Я думала, вы хотите меня купить, — всхлипывает Мира. — Для забавы.

— Мы уже перешли на «ты». Пойдём со мной, — поднимаюсь и протягиваю руку.

Мира поднимает на меня заплаканные глаза и вкладывает маленькую ладошку в мою лапищу. Веду её на второй этаж и открываю дверь в Маришкину комнату. Мира не решается войти, и мне приходится подтолкнуть её. Вхожу следом и сажусь на кровать. Веду рукой по мягкому пледу и грустно улыбаюсь любимому медвежонку дочери. Беру его на руки.

— Ты потеряла семью, как и я, Мира. Этому медвежонку тоскливо без своей хозяйки, а мне без моих девчонок. Встаю на одно колено и протягиваю Мире игрушку. — Будь моей дочерью… Пожалуйста.

Мира прижимает игрушку к груди и опускается возле меня на ковёр. Принимаю это за согласие и обнимаю малышку. Целую в тёмную макушку. Мира молчит, и я с облегчением выдыхаю. Встаю и открываю Маришкин шкаф. Сердце сжимается от боли. Провожу рукой по платьям. Подумав, достаю Маришкины спортивные штаны.

— Я здесь ничего не трогал… Надень пока это на попу. А потом поедем в магазин и купим всё новое.

— Вы… Ты не знаешь, как Юра?

Внизу пикает плита, показываю пальцем в сторону кухни:

— Я тоже люблю яблочный пирог.

Мира быстро натягивает спортивные штаны и, захватив медвежонка, протискивается мимо меня:

— Бегу! Его, главное, не передержать.

Спускаюсь следом, размышляя, как обо всём рассказать малышке. Мира достаёт из духовки горячий пирог, я включаю чайник.

— Смотри, какая красота, — улыбается она.

— Обалденный!

Мира уже и специи разыскала. Припудривает пирог и хватает пакет с корицей. На секунду задумывается и уточняет:

— Ты как к специям?

— Сыпь! — достаю заварку и показываю Мире. — Ты будешь чай или кофе?

Мира задерживает дыхание и кусает губу:

— Кофе… С молоком и корицей.

Достаю банку кофе и развожу его с водой и молоком. Похоже, кто-то ей готовил такой кофе. И я даже знаю кто.

— Прошу. Корица у тебя в руках.

Завариваю себе чай и сажусь за стол. Мира накрывает, поглядывая на меня. Понимаю, что нет смысла тянуть, но так не хочется омрачать наш первый ужин.

— Вкусно! — смакую пирог. — Пятёрка тебе.

— Я и супы умею готовить, и прибирать могу.

— Прямо кот Матроскин у меня завёлся.

— Я очень кота хочу, — признаётся Мира. — И собаку.

— Я тоже. Давай заведём.

— Правда? — То ли от еды, то ли от удовольствия осунувшееся личико Миры розовеет.

— Правда. Только сама будешь за ними ухаживать.

— Хорошо.

Мира внимательно рассматривает моё лицо.

— Что, красивый я у тебя?

— Синяки пройдут. А так очень красивый. Я тебя совсем другим представляла, а когда увидела у нас в доме — обомлела.

— Не надо млеть по взрослым дядькам, — пресекаю её заигрывания. Мира пугается, и я добавляю мягче: — Однажды в твою жизнь придёт настоящая любовь. Главное, не спеши.

— Никита, понимаю это звучит глупо. Но Юра…

— Давай сейчас пойдём в гостиную и там поговорим. — Доедаю пирог и встаю из-за стола. Поглаживаю живот. — Ты даже не представляешь, как я тебе благодарен за этот ужин.

Мира улыбается и прижимает к себе медвежонка. На вид ребёнок ребёнком, но Шакал пробудил в маленьком сердечке нешуточную страсть. Мне долго придётся залечивать нанесённые им раны.

Перебираемся в гостиную и садимся на диван. Мира поджимает под себя ноги и нетерпеливо поглядывает на меня. Собираюсь с духом и беру Миру за руку.

— Юры больше нет. Он умер в первую же ночь в реанимации.

Мира словно превращается в каменное изваяние. Встряхиваю её за плечи. Она сжимает виски ладонями и откидывается на спинку дивана. Её губы дрожат.

— Юра… Я должна увидеть его…

— У него нет родных, я оплатил похороны. Прощание завтра в девять, — решаю рассказать всё сразу. — Регина покончила с собой. Перерезала себе вены. К слову, она тебе не мать.

Мира закрывает глаза, и слёзы одна за другой стекают по её щекам. Тяну Миру на себя, и она утыкается лицом мне в колени. Не знаю, чем утешить её. Да и возможно ли это сейчас?