Глава 35

Мира

Сжимаю в руке десяток красных гвоздик. Повиснув на локте Никиты, подхожу на полусогнутых к пристройке с надписью «Морг». Рядом толпятся незнакомые люди и стоят три микроавтобуса. Мне страшно переступить отделанный чёрным гранитом порог мрачного здания.

Вспоминаю похороны отца. Душа разлучается с телом, и человек меняется. Я ревела у гроба, пытаясь разглядеть в знакомом лице хоть какие-то признаки жизни. Вдруг папа не умер, а просто уснул. Но на обескровленном, загримированном лице лишь губы изогнулись в лёгкой улыбке, застывшей навсегда.

Сейчас мне снова предстоит увидеть в гробу близкого человека. В Юре было столько жизни. Мы только с ним встретились. Он не мог умереть!

— Мира, ты всё помнишь? — тихо спрашивает Никита.

— Да, я спокойна. — Не представляю, как пережила бы всё, не будь рядом его. Да и выжила бы я вообще?

В помещении с низким потолком играет негромкая музыка. На четырёх скамьях стоят гробы. Три открыты, и вокруг них люди. Никита подводит меня к закрытому.

— Почему он закрыт? — вздохнув с некоторым облегчением, шепчу я.

— Ему предстоит долгий путь, — вздыхает Никита и торопливо добавляет: — Юра, перед смертью, попросил врачей похоронить его рядом с родителями. На Старом Болшевском кладбище.

— Это где? — изумлённо поворачиваюсь к Никите.

— Королёв. Это в Московской области. Родители Юры — учёные. Изучали космос.

— Но почему? — завороженно смотрю на гроб. — Мне он сказал, что жил с дедом и был очень привязан к нему, а не к родителям.

— Не знаю, Мира, — Никита вытирает пот со лба — слабость даёт о себе знать. — Наш долг — выполнить желание покойного. Врачи передали просьбу, я выполнил.

Веду дрожащими пальцами по деревянной крышке:

— Как бы я хотела знать о тебе больше, — поворачиваюсь к Никите. — Но кто встретит Юру в этом… Как его? Королёве. Мы должны проводить его до места упокоения.

— Его проводит Макс, мой сотрудник. По высшему разряду. Извини, конечно, но я руковожу огромным предприятием…

— Всё… всё… Я поняла, — опускаюсь на скамью и взглядом гипнотизирую гроб, словно хочу проникнуть внутрь. — Почему нельзя открыть?

— Тело готовили к долгой дороге. Специальная температура… Я не в курсе всех тонкостей. Ты правда хочешь увидеть тело?

— Даже не знаю… Может, так оно и лучше. Так для меня Юра навсегда останется живым. — Слёзы подкатывают к глазам. Прошу Никиту, едва сдерживаясь: — Можно я немного посижу одна?

— Да, хорошо. Я пока схожу за Максом. Он уже подъехал.

Никита уходит, и я больше не сдерживаюсь. Вспоминаю наш первый ужин, и как я проснулась у Юры на плече. Нашу аферу с переодеванием, кутёж в бутиках и то, как Юра смешно отказывался меня целовать. Боялся не сдержаться. Сколько любви было в его серых глазах, и как они темнели от страсти. Юрины пальцы! Они разве что не искрили, когда вколачивались в клавиши. Сколько страсти было в его музыке.

Достаю телефон и нахожу ту композицию Рахманинова. Вставляю в уши капли наушников и включаю плеер. Сердце пускается в галоп, больно молотя по рёбрам, обгоняя музыку. Нет, всё ложь! Швыряю гвоздики на крышку гроба и бросаюсь перед ним на колени. Дёргаю крепление замка, но тут же оказываюсь в крепких руках Никиты. Наушники выпадают из ушей и наваждение проходит. Никита шепчет, голос его дрожит:

— Мира, маленькая моя, не надо! Ты же обещала!

Обмякаю в его руках и утыкаюсь носом в грудь.

— Люблю его.

— Ну что я могу поделать! Не рви мне сердце, солнце, — целует Никита меня в макушку. — Прошу тебя, отпусти его.

Коротко стриженный мужчина, одетый в куртку милитари, протягивает мне наушники:

— Привет, Мира. Я — Макс.

Никита поясняет:

— Он тоже был дружен с твоим отцом. Мы вместе с Максом искали тебя. Ему я и поручил проводить Юру.

— Да, я понимаю, — мне остаётся лишь смиряться. Я ничего больше не понимаю в этой чёртовой жизни. Кроме Никиты у меня никого нет. Как бы там ни было, о Юре у меня лишь хорошие воспоминания. Он мечтал бросить весь мир к моим ногам. Я обязательно поеду в дом, где мы были так счастливы. Пусть и каких-то несколько часов. С грустью усмехаюсь, вспомнив про деньги. На что они мне? Отдала бы всё до копейки, лишь бы Юра вернулся.

— Возьми цветы, — обращается ко мне Макс. — Пора ехать.

Смотрю на него, не понимая, что он хочет. Никита собирает гвоздики и отводит меня в сторону. Макс и трое парней выносят гроб на улицу. Как в тумане иду следом, вновь поддерживаемая Никитой. Этой человек не даст мне упасть.

Гроб устанавливают в микроавтобус, Никита кладёт цветы на крышку.

— Давай, Макс, — жмёт другу руку. — Будут какие проблемы в дороге — звони.

— А документы? — спохватываюсь я, вспоминая фиолетовое свидетельство о смерти отца. Если я не увидела Юру, то могу хотя бы подержать документ в руках. — Ты отдал Максу документ?

Макс захлопывает дверцы микрика и, треплет меня по плечу:

— Отдал. Всё будет хорошо, Мира.

Поворачиваюсь к Никите и хватаю его за отвороты пальто:

— Я хочу посмотреть документы!

За спиной хлопает дверь и раздаётся звук мотора.

— У нас с тобой сегодня ещё одни похороны, — вздыхает Никита и убирает от себя мои руки. — Поехали.