Глава 36

Никита

Самый страшный день для Миры позади. Мы так пропахли валерьянкой, что за нами увязались дворовые коты, стоило нам выйти вчера вечером прогуляться перед сном. Учимся жить заново. У меня есть теперь о ком заботиться, а Мира… Мира пока будто в коме.

Электричка наполовину пуста — в осенний будний день едем забирать мою машину с Юриной дачи. Наливаю из термоса чай и протягиваю металлическую чашку Мире.

— Взбодрись, котёнок, а то сидишь носом клюёшь.

Она сидит, прислонившись виском к холодному стеклу, и немигающим взглядом смотрит в никуда.

— Не хочу, спасибо. Никит, я слышала, ты на вокзале с Максом по телефону разговаривал. Как всё прошло?

— Всё прошло, — отпиваю чай и считаю вопрос исчерпанным.

— Лучше бы я поехала в Королёв.

— Чем лучше?

— На маминых похоронах я чувствовала себя чужой. Бабушка с дедом так смотрели на меня, будто я маму… Регину убила.

— Но ты-то знаешь, что ни в чём не виновата. А в Королёве тебе делать нечего.

— Как тесен мир. Если бы я знала, что жена Авдеева мамина подруга, всё могло бы быть иначе.

— Увы, всё случилось, как случилось. Ты, конечно, отожгла вчера. А бабушка с дедом на тебя так смотрели, потому что ты на Свету набросилась на кладбище.

Мира выпрямляется забирает у меня чашку.

— Она моего Юру убила. Муж псих, и жена не лучше!

— Тише ты! — подливаю Мире чаю и оглядываюсь. Народ сидит, уткнувшись в телефоны.

— Кстати, она так на тебя смотрела, — Мира с прищуром поглядывает на меня. — Ты ведь тогда побежал на склад её спасать?

— Побежал, и что?

— Ничего! — Мира обиженно выпячивает нижнюю губу и снова утыкается взглядом в окно.

— Ты ревнуешь, что ли?

— Вот ещё! — Мира суёт мне в руки чашку. Девчонка никак не хочется мириться с ролью дочки.

— Выходим на следующей, — допиваю чай и убираю термос в рюкзак.

Чем ближе мы подходим к Юриной даче, тем Мира грустнее. Возле ворот она протягивает мне ключи. Они нагрелись в её руке. Сжимала всю дорогу. Даже отпечатки на покрасневшей коже остались. Открываю калитку и вхожу первым. Машину засыпало разноцветными листьями и сосновыми иголками. Мира поднимается по ступеням и нерешительно застывает перед дверью.

— В доме остались какие-то вещи? — догоняю Миру. — Нужно забрать Ленины документы.

— Дело не в вещах, — глаза Миры лихорадочно блестят. — Юра… Юра — он обладал магией. Я с ним всего ничего была, а точно жизнь прожила.

— Ты ещё так мало знаешь о жизни, — открываю замок. — Похоже, полиция и правда не в курсе, где было настоящее логово Шакала. Иначе бы тут уже давно всё опечатали.

— Мира входит в дом и, сбросив кроссовки, спешит в гостиную.

— Ты говорила, что знаешь, где вещи подруги твоей, — кричу, но в ответ тишина.

Из комнаты доносится несколько неумелых аккордов. В Мурманске, где я вырос, немногие мальчики ходили в музыкальную школу. Я оказался в их числе — моя мама преподавала там. Небеса воздали мне за мучения. В любой компании, если рядом находился инструмент, все девчонки были мои. Я и Галочку покорил, исполнив «Я тебя никогда не забуду» из рок-оперы «Юнона и Авось».

Подхожу к пианино и кладу руки Мире на плечи. Она всхлипывает:

— Как он играл! Если бы ты слышал, как он играл.

Ругаю Шакала который день. Кудесник чёртов. Наворотил дел, а я теперь разгребаю. Мира продолжает причитать, роняя слёзы на клавиши.

— Никто так не может.

Резать, так резать.

— Я ещё пою. Если тебя это немного утешит.

— Правда? — поднимает Мира на меня заплаканные глаза.

— Зуб даю. Слезь-ка.

Мира уступает мне место и приносит стул. Пробегаюсь по клавишам и запеваю тихо:

Я так ушёл в свои воспоминания, что пел скорее сердцем, чем голосом. Не сразу понял, что Миры нет рядом. Уронив стул, срываюсь её искать. Неужели снова куда-то рванула? Выбегаю на крыльцо и с облегчением выдыхаю. Мира сидит на нижней ступени и прижимает к груди вислоухого рыжего щенка. Спускаюсь и сажусь рядом. Треплю пса между ушей.

— Смешной! Откуда он?

— Тебя, наверное, пришёл послушать.

Толкаю Миру плечом:

— Тебе не понравилось?

— У меня с вами скоро разовьётся комплекс неполноценности, — грустно улыбается Мира. — Это что-то потрясающее. Почему у тебя дома нет пианино?

— У меня есть синтезатор. Дочка на нём играла. Мне особо некогда песни петь.

— Тебе нужно было идти петь в оперу.

— Ты мне льстишь, — поглядываю на часы. — Давай не будем здесь долго задерживаться. Возьми, что ты хотела и поехали.

— Юра подарил мне этот дом, — Мира засовывает щенка под куртку.

— Широкой души человек. А документы у тебя есть?

— Какие документы?

— Дарственная или завещание. Впрочем, я сомневаюсь, что вы после первой ночи отправились к нотариусу.

Мира краснеет и поднимается:

— Между нами ничего не было. Если ты про то самое.

Выдыхаю с облегчением. Несколько дней ломал голову, как об этом спросить у Миры.

— Щенок-то голодный, пойдём посмотрим что-нибудь в холодильнике. — Чуть не напевая от радости возвращаюсь в дом.

Мира, порывшись на кухне, извлекает из шкафчика банку тушёнки. Вывалив в тарелку, греет в микроволновке.

— Сейчас, мой маленький, мама тебя покормит.

— Мама? Так понимаю, с собакой вопрос решён. — Забираю у неё щенка и заглядываю ему под хвост. — Парень!

— Думаю, как назвать. Может, Пепе?

— Почему Пеппи? Вроде чулка не наблюдаю. Все лапы одного цвета. К тому же парень.

Мира, сунув палец в тарелку, размешивает ароматное мясо. У меня сейчас слюни потекут. Нагулял аппетит.

— Ты не понял. Пепе — это две букы «П» — последний подарок.

— Был бы индейцем, нет вопросов. Да и что за имя? Пепе. Выхожу я такой с ним гулять и кричу: «Пепе! Пепито! Где ты?». Народ оборжётся.

— А ты что предлагаешь?

Смотрю на щенка, с жадностью набросившегося на еду, и кличка словно припечатывается к нему:

— Шакал! В честь Юрки.