Глава 8

Юра

Кладу наевшегося котёнка в коробку и укрываю его краем Мириной футболки. Моя девочка сидит рядом тихая и покорная. Не сводит с меня бедовых зелёных глаз.

— Ох, что же ты со мной делаешь? — дышать ровно не получается. Так и умом тронуться от желания недолго. — Я даже растерялся.

— В смысле? — Мира негромко смеётся, а я не могу наслушаться её смехом, голосом.

— В том смысле, что делать сначала? Отвести тебя в постель, а потом выпить шампанского или наоборот? — не очень по-джентльменски с моей стороны, но чего уж тут душой кривить.

— Так ведь уже выяснили, — заговорщицки шепчет Мира. — Мы — два маньяка. Поэтому с первого.

Мои штаны неприлично натягиваются. Сую руки в карманы, чтобы хоть как-то скрыть нарисовавшийся бугор, но тщетно. Поспешно встаю со стула, Мира тут же поднимается следом за мной. Облизываясь, смотрю на её приоткрытый рот.

— Уф! Надеялся, что ты всё-таки предложишь начать с шампанского, — меня разбирает смех. Веду себя, как перезрелый девственник.

— Не надейся! — Мира поводит плечом, будто невзначай приспуская халат с плеча. Тяжёлый вдох вырывается из моей груди.

— Тогда я быстро в душ, а ты распредели членов стаи по местам. Шакалу можешь кинуть пока мой синий пуховик с вешалки. Я себе другой заказал…

Мира прищуривается и приспускает халат с другого плеча. Прикрыв глаза ладонью, ретируюсь в ванную. Так быстро я давно не раздевался. Ступаю в душевую и врубаю ледяную воду. Сегодня я пьяный без вина, протрезветь бы немного. Вроде отпускает, переключаюсь на режим потеплее и намываюсь, как перед первым в жизни свиданием. Сегодня я — лучшая версия себя. Должен быть таким.

Вылезаю из душевой, обмотав бёдра полотенцем, хватаюсь за бритву. Бреюсь до синевы, выплёскиваю на руку одеколон из флакона и, растерев по ладоням, хлопаю себя по щекам. Прохожусь щёткой по волосам. Рассматриваю себя в зеркале — чем не жених? В памяти всплывает картина Пукирева «Неравный брак». Я вроде ещё не такой и старый, как хрыч на той картине. Но двадцать лет разницы, мама дорогая! Сколько раз я за этот год пытался представить на месте Миры другую женщину. Но маленькая мерзавка в моём воображении развалилась на троне в сдвинутом набок алмазном венце и никого туда так и не пустила. Ладно! Как там в песне поётся? «Не падайте духом, поручик Голицын. Корнет Оболенский, седлайте коня».

Выхожу из ванной — Миры на кухне нет. Шакал лежит, свернувшись на пуховике, рядом стоит коробка со спящим котёнком. А где мой пушистик? Нахожу Миру в спальне. Она переоделась в кружевное бельё и сидит в кресле с видом прокурора. Смотрит на мою двуспальную кровать, как на место преступления.

— Мирёныш, неужели ты сберегла труселя? Мы же эти покупали тогда? — облокачиваюсь на дверной косяк.

— Угу. Некуда было надевать.

— А что с настроением?

— Юр, поехали к тебе на дачу. — Мира вцепляется пальцами в подлокотники.

— Тебе завтра в институт.

— Давай прогуляем!

— Нет, котёнок. Чем тебе здесь плохо? — опускаюсь перед Мирой на колени и провожу дрожащими руками по шёлковой коже стройных ног.

— Я… Я год ничего и ни с кем… А ты на этой кровати… — Мира прячет лицо в ладонях.

— Здрасьте приехали! — беру её за запястья и не спеша покрываю поцелуями тонкие пальцы. — То есть ты ангел, а я распутный демон?

— А что? Разве не так?

— Клянусь, что порог этой квартиры не переступала ни одна моя… Знакомая.

— Много у тебя было знакомых? — задирает подбородок Мира.

— Не считал, мисс Сарказм.

— Что значит «не считал»? — Мира сверлит меня взглядом.

— То и значит. И имён не спрашивал. Сюда никого не водил… Думал только о тебе! И давай закончим этот разговор. Теперь есть только ты и я, — улыбаюсь, как мне кажется, обезоруживающе.

— Ладно, прощаю, — Мира меняет гнев на милость. — Люблю тебя.

Добавляю моей девочке очков за то, что она не ушла в штопор в нашем маленьком разногласии.

— За что?

— За то, что не стал снова жаловаться на руки в мозолях, — Мира накручивает локон на пальчик.

Встаю и сдёргиваю покрывало с кровати. Мира включает тягучую музыку на телефоне и, закинув ноги на подлокотник, потягивается кошечкой поперёк кресла. Организм чутко отзывается на каждый призыв моей девочки. Осаживаю вмиг ошалевший от желания организм и подхватываю Миру на руки. Она вскрикивает и, кажется, совсем не дышит. Её губы так близко. Голова плывёт, теряя связь с действительностью. Кладу драгоценную ношу на постель и нависаю сверху, опираясь на локти. Кровь долбит в виски.

— Поцелуй меня, — выдыхает Мира.

Наши губы встречаются, и мы замираем на мгновение. Каждое их соприкосновение — как глоток живой воды. Неторопливая сладкая нега. С Мирой можно насладиться одними поцелуями, мой организм изнывает от желания. Томный взгляд Миры заводит ещё сильнее, тонкий аромат её возбуждения забивает ноздри.

— Как ты пахнешь, девочка, — шепчу ей на ушко и прижимаю бёдрами к кровати. Покрываю поцелуями лицо и шею. Мира извивается подо мной, царапает мне плечи. Не сразу понимаю, что рычу и прикусываю тонкую кожу. Замираю над Мирой, возвращая тело под контроль.

— Прости, Мирёныш, — пропускаю пряди её волос сквозь пальцы, — мне тяжело сдерживаться.

— А ты не сдерживайся, — Мира приподнимается на локтях и трётся о меня грудью.

— Боюсь порвать тебя, сделать больно…

— Но я именно этого от тебя и жду сегодня, — хорохорится Мира, балансируя на грани боязливого любопытства и возбуждения.

Стягиваю с её плеч лямки лифчика, отгибаю его чашки. Шалею от нежной груди. Впиваюсь губами в упругие полушария. Просунув руку Мире под спину, расстёгиваю замок одним движением.

— К чёрту кружева! Ты невероятная, — вновь припадаю к груди.

— Не откуси! — стонет Мира.

— Это всё моё, — довольно урчу и облизываю мягкий девичий животик. Тяну вниз тонкие резинки трусиков и, избавившись от полотенца, сажусь между Мириных ног.

Она стыдливо прикрывает от меня лоно и сгибает колени. Пытается повернуться:

— Не смотри туда.

— Я буду не только смотреть туда, но и целовать. Лежи спокойно, руки за голову.

— Юр… Нет. Я стесняюсь.

— Руки за голову. Вот так.

Надавливаю Мире на колени, разводя бёдра пошире.

— Командовать парадом буду я. Извини, — склоняюсь к персиковым губкам.

Мирин вдох тут же переходит в сладкий стон. Порхаю языком по нежному бутону, наслаждаясь его пряностью, дразню самое чувствительное местечко.

— Да! — Мира пальцами зарывается в мои волосы.

Дую на нежные складки. Мира с криком выгибается и бессильно падает на спину. Быстро разрываю пакетик и снаряжаюсь. Поднявшись к раскрасневшемуся лицу Миры, выдыхаю:

— Мой вкусняш, — впиваюсь в губы, изнывая от нестерпимой боли и затянувшегося ожидания. Наши дыхания смешиваются.

Мира трётся о меня низом живота:

— Хочу тебя!

Другого сигнала мне не надо. Подхватив Миру под колени, одним толчком соединяю наши тела под её громкий вскрик. Замираю, не сводя взгляда с испуганного лица.

— Всё? — голос Миры дрожит.

Киваю, захлёбываясь от переизбытка чувств. Хочется долбиться дальше, жёстко и напористо. Но я провожу языком по открытым губам Миры, дарю ей самый нежный поцелуй. Не двигаюсь, а крадусь внутри узкого лона на выход и также медленно возвращаюсь до дна. Мира замирает, но вскоре расслабляется, позволяя мне спокойно разрядиться в неё.

— Там что-то пульсирует, — шепчет Мира.

— Не что-то, а кто-то, — целую её в аккуратный носик и, вынырнув наружу, снимаю защиту. — Это я.

— У нас скоро будет ребёнок? — обнимает меня моя девочка.

— Будет. Когда институт закончишь, — подмигиваю ей. — Пойдём шампанское откроем. Клубника, сливки, всё для тебя!