Глава 9

Мира

— Не хочу никуда идти, — распластываюсь на постели морской звездой. С улицы в комнату долетает свет уличных фонарей. — Или пить шампанское в постели противоречит кодексу чистюли?

— Люблю порядок. Это ты верно заметила! Шампанское в кровать подам, но помыться всё-таки следует, — Юра поднимается с кровати.

— Ты не говорил про помыться, — спохватываюсь и бросаю робкий взгляд на Юрино достоинство, что сейчас похозяйничало во мне. Смущаюсь, но надо привыкать.

— Я деликатничал, — Юра наматывает на бёдра полотенце, поднимает свалившийся со спинки кровати халат и встряхивает его за плечи. — Прошу вас, мадам!

— Мадемуазель, — поправляю Юру и ныряю руками в рукава.

— Уже нет, — откидывает он копну моих волос и прикусывает шею, — моя вкусная кошечка.

На синем шёлке пододеяльника темнеет пятно.

— Ой, мы тут с тобой напачкали.

— Было бы грустно, если бы этого не случилось. Беги в душ, я наведу порядок.

В ванной распахиваю халат и заглядываю себе между ног. Уф, и это я с такой красотой собралась шампанское в постели пить. Забираюсь под душ и, стараясь не касаться «воронки, куда угодил снаряд», отмываю кровь губкой.

— Я к тебе! — врывается в ванную Юра, забирается ко мне в кабину и отбирает мочалку.

Колени подкашиваются, прижимаюсь к нему спиной и закрываю глаза от удовольствия. Юра, напевая разгоняет душистую пену по моему телу. Ласково намыливает там, где я сама боялась. Снимает лейку душа и споласкивает меня сверху и снизу. Поворачиваюсь к нему:

— Теперь я тебя помою!

Юра вручает мне мочалку:

— Можешь делать со мной всё что угодно. Я полностью умиротворён! О, шикарное слово.

— Почему? — я всё ещё не пришла в себя и слабо соображаю.

— В нём спрятано твоё имя.

Тру его плечи, грудь, опускаю глаза, и рука с мочалкой зависает в воздухе.

— Кажется, ты не полностью умиротворён, — уже смелее залипаю взглядом на Юрином хозяйстве.

— Всё в твоих руках, — улыбается Юра.

— В моих руках только мочалка, — мямлю я.

— Так положи её.

Юра целует меня, а я учусь ласкать любимого и наслаждаюсь недолгой властью над ним. Из душа мы выходим словно ошалелые. На кухне крутит бельё стиралка, Шакал поглядывает на нас одним глазом, а котёнок сладко посапывает на спине.

Юра достаёт из холодильника шампанское, клубнику, сливки. Во мне опять поднимает голову ревнивый дракон, но я решаю смолчать. Уголки Юриных губ дрожат.

— Что ты улыбку прячешь? — обиженно надуваю губы.

— Клубнику я добавляю по утрам в коктейль, сливки держу для кофе, а шампанское люблю сам.

Кровь обжигает лицо до кончиков ушей:

— Но откуда ты… Знаешь, что я подумала?

— У тебя на лице всё написано. Если ты заглянешь в холодильник, там есть ещё много вкусного. Достал то, что ты просила. Может, ты больше хочешь голубику? Напитки покрепче не предложу, завтра на учёбу, — Юра ставит на стол бокалы и открывает бутылку.

— Я очень люблю тебя, — обхватываю колени и любуюсь, с каким изяществом Юра наполняет бокалы. — И всегда буду тебя ревновать.

— Если любишь — помой клубнику, — Юра садится, вытянув ноги. — Если ты заметила, я тоже ревнив.

— Да уж… Где у тебя дуршлаг? — О своих грешочках совсем не хочется разговаривать.

— В шкафу у стены. Кстати, если этот чепушила[7] будет тебя доставать, скажи, что всё расскажешь мужу. Думаю, он не захочет со мной встречаться второй раз.

Высыпаю мытую клубнику в тарелку, ставлю перед Юрой и от души поливаю её из баллончика сливками.

— А ты мне муж? — Беру бокал.

Юра дотягивается до своего и усаживает меня к себе на колени.

— Есть сомнения?

— Хочу платье и загс. Мира Оболенская! Красиво звучит.

— Я сменил отчество и фамилию.

— И как тебя теперь зовут?

— Юрий Фёдорович Климов, — представляется Юра.

— Климова, так Климова, — чокаюсь с ним бокалом.

— Я бы хотел вернуть себе имя.

— Мне тогда придётся развестись с Климовым и выйти замуж за Оболенского?

Юра макает клубничину и отправляет мне в рот.

— Я рад, что ты так спокойно это восприняла.

Мы поедаем клубнику и прихлёбываем шампанское. Болтаем обо всём, и я впервые по-настоящему счастлива. Мне всё время будет мало Юры.

— Мы ещё попробуем сегодня с тобой? — робко спрашиваю.

— Хотел поберечь тебя до утра.

— Не нужно.

— Тогда пойдём в постельку.

***

Никита

За Мирой захлопнулась дверь, и тоска стиснула сердце. На мои плечи ложатся Светины руки.

— Не переживай! Мира не пропадёт с Юркой.

— Да они бедовые оба.

— Зато, видел, какие счастливые?

— Надолго ли? — разворачиваюсь к Свете и обнимаю её за талию.

— Думаю, Юра научился ценить, что умеет. Сам не обидит и другим в обиду не даст.

Любуюсь своей помолодевшей за год пассией. Света бросила курить и потреблять вино бутылками, а главное, бросила Авдеева, трепавшего ей нервы. Я влюбился в неё с первого взгляда. Она полная противоположность моей Галочки. Наверное, оно и к лучшему. Иначе я всё время сравнивал бы их.

— Ты говоришь с такой горечью в голосе, что я сейчас заревную, — стягиваю со Светы свитер и откидываю его в сторону. — На чём мы остановились?

В Светиных глазах разгорается блеск, и она, закусив губу, расстёгивает молнию и стягивает с себя юбку. Бельё я с моей красотки стащил ещё до прихода Миры.

— На поиске моих оргазмов, — улыбается Света, застенчиво улыбаясь.

Никогда не думал, что смогу однажды хоть чем-то смутить эту женщину. Её бывший муж отымел кучу девок, а жену так и не научился удовлетворять. Утягиваю Светку за собой в спальню.

— А как же романтический ужин при свечах? — вытягивается Света на кровати. Фигура у неё — обалдеть.

Нескромным взглядом пожираю женские прелести. Торопливо расстёгиваю пуговицы на рубашке, избавляюсь от брюк.

— Ужин никуда не денется. У нас теперь времени вагон!