Глава 12

Лифит. Первая остановка на пути к цели. Городок, заметный с северной башни древнего замка. Его подолгу рассматривал покойный магистр Алонис Бирте, отсюда следовало новое указание Валбора, здесь должна была состояться важная встреча двух противников. Захолустный и невзрачный Лифит вдруг оказался крупной величиной, но знали об этом всего несколько человек.

Эйдан Виллор въехал в город перед полуднем. Оглядевшись, старший инквизитор сразу приметил нужное ему заведение и направил к трактиру «Лифитский гуляка» уставшую кобылку. Мужчина привязал ее к толстой жерди, прибитой к двум деревянным столбам, и направился в трактир, отметив, что, по крайней мере, двое конных посетителей тут уже имеется, у лошади Виллора нашлись соседи.

В трактир было почти пусто, но это легко объяснялось временем суток. Завсегдатаи сейчас работали. Это вечером трактир наполнится людьми, желавшими после праведных трудов промочить горло, а сейчас здесь имелся только один завсегдатай, и он сладко спал под одним из столов, выводя громоподобные рулады своим храпом. На пьяницу никто не обращал внимания, и значит, он был здесь постоянным обитателем. И Эйдан тоже перестал замечать его.

Пытливый проницательный взгляд скользнул по двум мужчинам, сидевшим в разных концах трактира. Один лениво потягивал пенный эль, второй сосредоточенно поглощал поздний завтрак. Ни один из них не походил на известных Виллору магов, но это не означало, что конные посетители не были его людьми. Больше никого в трактире не было. Старший инквизитор, уселся за столик, из которого хорошо просматривались дверь и окно, стянул перчатки и бросил их на край стола. Перстень, который шейд не собирался прятать, остался нежно-голубым, магов поблизости не было. Впрочем, перстню Виллор сейчас не верил, стараниями Бертана его научились обманывать.

— Чего желаете, брат инквизитор? — у стоика стоял подавальщик, вытянувшийся в струнку, словно перед ним сидел сам главнокомандующий антарской армии.

— Я жду своего знакомого, — ответил шейд. — Ничего не надо.

Виллор осторожничал. Место встречи было известно, кто сидит в трактире, он не знал, что происходило здесь до его появления, предвидеть не мог, поэтому Эйдан решил воздержаться пока от питья и еды там, где могла ждать опасность. Когда он поговорит с магом, можно будет расслабиться, а пока стоило быть предусмотрительным.

— Как скажете, брат инквизитор, — поклонился подавальщик и отошел от стола под пристальным взглядом шейда, но переглядываний с кем-либо из двоих посетителей Виллор не заметил. Возможно, он и вправду был первым. Однако менять своего решения и делать заказ Эйдан не спешил.

Он сидел, отстукивая пальцами неспешный ритм на столешнице, и поглядывал в окно, ожидая, когда появится главный паук. И узнал его сразу, как только заметил рыжего жеребца, уверенно направлявшегося к трактиру. Птичье лицо, пытливый взгляд, волосы цвета солома и возраст, примерно к пятидесяти годам — всё, как описал официант из Ракля… Маг был один, и это заставило инквизитора вновь присмотреться к посетителям. То, что они вооружены, шейд отметил сразу, но пока мужчины не проявляли никакого интереса к происходящему. Хотя тот, с элем, обводил зал ленивым взглядом и уже пару раз останавливал его на Виллоре. Тот, который ел, сидел спиной и смотрел в свою тарелку. Эйдан вновь перевел взгляд в окно.

Маг наконец спешился и привязал свою лошадь рядом с кобылкой инквизитора, похлопал ее по шее и направился к трактиру. Когда дверь открылась, оба посетителя обернулись. Виллор на мага смотреть не стал, он наблюдал за двумя мужчинами. Тот, кто пил эль, поставил кружку на стол, откинулся на спинку своего стула и всё с той же праздной ленцой следил за новым лицом, появившимся в трактире. Второй, бросив взгляд на вошедшего, поерзал, и инквизитор понял, что тот поправляет оружие. Этого хватило, чтобы сделать вывод — он не ошибся, это были люди его противника.

— Доброго дня, брат старший инквизитор, — голос мага оказался на удивление приятным, даже бархатистым. Он совсем не шел к его невыразительной внешности, но околдовывал, заставлял терять бдительность. — Вот мы и встретились.

Эйдан перевел посмотрел на мага и встретился с проницательным взглядом маленьких карих глаз. На мгновение Виллору показалось, что воздух в трактире сгустился, очертания столов поплыли, и он с силой ударил по столу. Резкий хлопок развел марево и вернул ясность мысли.

— Не стоит лезть ко мне в голову, — предупредил инквизитор. — Это может только навредить и мне, и вам.

— Так ли это? — усмехнулся маг, присаживаясь напротив.

— Именно так, — Эйдан откинулся на спинку стула и сузил глаза, вновь рассматривая своего врага. — Необходимой вам информации там нет.

— И куда же она потерялась? — с иронией полюбопытствовал последователь Нераты.

— Я избавился от нее, — усмехнулся шейд. — Первый вопрос — что с госпожой Ассель и ее сыном?

— Они живы и здоровы, шейд Виллор, я не воюю с женщинами и детьми. Но если вы вынудите, мне придется отступить от своих принципов. И я имею на это право, вы казнили мою ученицу. Мирисэль была моей надеждой.

— Ну что вы, — кривовато улыбнулся Виллор. — Я всего лишь привязал ее к столбу, казнили свою лже-ведьму сами крестьяне. Стрелой в сердце, представляете? У них еще имеется такое оружие. Темный народ, — шейд покачал головой. — Должно быть, сильно огорчились, сообразив, как нагло и беспринципно их использовали. В отличие от вашей Мирисэль моя госпожа Ассель ничего подобного не сделала, не равняйте этих женщин.

— Хм-м… — протянул маг, глядя на инквизитора. — Как любопытно. Она все-таки добралась до вас, я вижу печать Мири. Девчонка научилась ловко плести свои метки, столько тренировалась…

— На неодаренных, или на магах тоже? — не без интереса спросил Эйдан.

— На всех, шейд Виллор, разумеется. Обучение включает в себя не только подопытных крыс. Наше учение требует опытов с людьми, девочка успела пройти неплохой курс. Жаль только, ей приходилось вступать в непосредственный контакт с подопытным, силенок маловато. Ну, это уже издержки нашего времени, тут ничего не поделаешь… пока.

— А что любопытного вы увидели, жутко интересно, — инквизитор подался вперед, поставил локти на стол и опустил подбородок на переплетенные пальцы, всем своим видом показывая, что готов слушать своего собеседника. — Знаете ли, эта печать вызывает у меня много вопросов. Думаю, вы готовы дать на них ответы.

Маг откинулся на спинку стула и рассмеялся.

— А знаете, шейд Виллор, вы мне даже нравитесь, — наконец заговорил он. — У вас умный взгляд и отменная хватка. Если бы мои подручные хотя бы наполовину были похожи на вас, я бы уже спешил к своей цели, а не тратил время на пустую болтовню.

— Идиоты? — с фальшивым сочувствием спросил Эйдан.

— Я бы так не сказал, но не умеют видеть дальше собственного носа, — вздохнул маг с такой же фальшивой удрученностью. — Например, Бертан. Вроде бы и толковый, коварный, сумел создать свою сеть агентов и использовать их, оставаясь для многих в тени. Вертел магистрами, пользуясь своей ущербностью и их сочувствием, но ошибок наделал… Всё из-за непомерных амбиций и желания показать, что он еще может многое. Возьмем случай с Шеймосом Рэди. Пока я гонялся по лесу за своим племянником и вашим приятелем, этот дурень прирезал Рэди. Зачем? Представляете, как я был зол, когда два идиота притащили ко мне покойника? Пришлось спешно придумывать, как обставить дельце.

— Никсом занимались вы?

— Для начала просто допросил, — с готовностью ответил последователь Нераты, и Виллор понял, что тому очень хочется выговориться. Маг наконец нашел того, кто был способен оценить его деяния по достоинству, только вот взгляды собеседников на жизнь имели разные корни, и инквизитор, несмотря на интерес и желание добавить общей картине недостающие нюансы, слушал своего противника с затаенной брезгливостью. — Затем решал, как мне использовать вашего приятеля. Он мне подходил, как шпион, но ведь вы же хорошо знали инквизитора Никса, значит, быстро углядели бы нестыковки в поведении. В общем, я размышлял, и тут вдруг эти олухи тащат Шеймоса! Видите ли, появились крестьяне с вилами, и пришлось срочно бежать. Вместе с трупом! Весь заготовленный заранее план полетел к бесам. Зато Никс пришелся кстати. Пока я орал на Бертана, мой племянник взялся за инквизитора. Топорная работа, ужасная. Он подошел к делу, как ремесленник. Когда я понял, что он наваял…

— Орали на него, — усмехнулся Виллор.

— Задал отменную трепку, — согласно кивнул маг. — В какой-то мере я отомстил за вашего друга. Я учу их мастерству, а что получается в итоге? Сплошная ерунда! Вместо того чтобы вложить в сознание инквизитора целостную историю, он сложил кривую мозаику, еще и поставил блоки, тем самым указав, что вмешательство было. Даже Мирисэль! — собеседник Виллора заметно горячился. Похоже, у него, что говорится, наболело. Слишком много было допущено ошибок.

— Так что же Мирис? — в глазах инквизитора сверкнул хищный огонек. — Вы так и не пояснили, что видите любопытного.

— Печать неактивна, — ответил маг, внезапно успокоившись. Он провел ладонью по волосам, выдохнул и вновь взглянул на Виллора. — Эта ее любимая печать. Впрочем, не удивительно, Мирисэль была женщиной и делать из мужчин верных псов его нравилось.

— Верный пес? — брови Эйдана взлетели вверх, обозначив крайнюю степень изумления.

— Именно, — усмехнулся последователь Нераты. — Это ей удавалось с легкостью. И сделала она всё верно.

— Что меня ожидало? — глухо спросил инквизитор.

— Думаю, вы сами представляете. Поклонение, безумная страсть и желание исполнить любое приказание хозяйки, чтобы получить толику ласки, или хотя бы слова одобрения с ее стороны. А потом покончить с собой по ее приказу, когда стали бы ей не нужны. Она должна была воспользоваться этой печатью, чтобы набрать себе свору защитников. Ей хватило бы сил человек на пять, четыре — идеальное распределение баланса силы. Они бы порвали весь ваш отряд, но не подпустили к своей хозяйке. Не понимаю, почему она все-таки попалась.

Эйдан отвернулся к окну, теперь понимая до конца отчаяние Мирис, с которым она вцепилась в него. Верный пес, который бы порвал всех, кто пытался к ней прикоснуться. Глядя на инквизитора, и крестьяне бы включились в бойню. А при наличии Горта… Высшие Силы! Мирис приобрела бы в лице их двоих целую армию! Зверь выполнил бы любое приказание шейда, а он ловил бы каждое слово своей хозяйки, желая получить от нее одобрение. А потом он перенес всё это на Ливиану Ассель и содрогнулся, представив, что мог бы вытворять, чтобы добиться расположения женщины, даже не подозревавшей, что безумец, рвущийся к ней, всего лишь покорный раб. Что он мог сделать, чтобы привлечь внимание и заслужить поощрение? И насколько сильно напугал бы бедную вдову? Противостояние могло привести к непредсказуемым последствиям.

— Святые, — выдохнул Эйдан, осознав всё это.

— Вижу, вы впечатлены, — усмехнулся маг. — И все-таки Мирис не смогла создать себе пса, и ее свора не защитила хозяйку.

— У нее не было своры, — гулко сглотнув, ответил инквизитор. — Она попыталась взять под контроль всю деревню.

Хлопок ладонью по столу привел в себя Эйдана. Он посмотрел на мага.

— Дура! — гаркнул последователь Нераты. — Какая же пустоголовая дура! Я ведь велел… Объяснял, что ей не хватит сил, доказывал, что щит из четырех человек окажется крепче и надежней, чем дырявая сеть из всей деревни. А она всё равно сделала по-своему! Теперь я понимаю, почему защита не сработала. Да она же рассыпала силу, как горох на дорогу!

Виллор поджал губы. Он мысленно поблагодарил Мирис за ее глупость и самоуверенность, иначе всё могло бы закончиться совсем плохо. Но оставался еще один вопрос, и Эйдан его задал.

— Она подала свою печать под соусом проклятья. Теперь я понимаю, что она вкладывала в свои слова, но мне остается непонятным одно. Мирис обозначила срок — два месяца. Столько должно было пройти до того, как печать начнет работать. И ее действие я ощутил, встретившись с госпожой Ассель. Почему два месяца?

Маг с новым интересом посмотрел на инквизитора. Он поерзал, устраиваясь удобней, потер ладони, будто узнал что-то такое, с чем ему самому захотелось разобраться.

— Значит, все-таки начала действовать? Но сейчас печать не активна. Даже более, она поблекла, это означает, что метка исчезает с вашей ауры. Такое в принципе невозможно, однако я верю своим глазам… Ладно, по порядку. Два месяца? Ну, тут просто. Она вложила остатки силы в плетение, но не успела соединить печать с вашим сознанием. Понимаете, это как увязать узелки. Каждая линия в печати несет в себе определенную задачу. Она создается из ваших эмоций, которыми насыщена аура. Мирисэль оставила оттиск и запустила процесс самоактивации, а связка происходила уже без ее участия. Срок в таком случае ставится неточно. Печать могла начать работать раньше, могла позже, всё зависит от ресурса мага.

— Эмоции могли ускорить процесс?

— Вполне. — Кивнул собеседник. — Яркий всплеск в ауре, и печать получила заряд от вас самого.

Эйдан улыбнулся. Он был уверен, что чувства к вдове не имеют ничего общего с магической составляющей. Эта женщина привлекла его с первого взгляда, и именно интерес к Ливиане ускорил привязку печати к сознанию, но не наоборот. Плетения Мирис внушали грезы, созданные из эмоций шейда, вызывали страсть, заставляли страдать и бесконечно думать о малознакомой женщине. Вели к ней, будили в душе инквизитора животное, желания которого метались от придушить до овладеть. И во чтобы всё это вылилось, если бы…

— Так почему же печать перестала действовать? Вы полны здравомыслия, не окружили бедную женщину трупами тех, кто ей дорог, чтобы расчистить себе дорогу к ее сердцу. Да, к бесам, вас уже должны были пристрелить, как бешеную собаку, но вместо этого вы сидите тут и ведете со мной беседу. Что отключило печать? — вопрос мага вернул Эйдана в лифитский трактир.

— Сила воли? — предположил Виллор. — Когда я осознал, что «проклятье» начало действовать, я сделал всё, чтобы меньше думать о Ливиане и держаться от нее подальше.

— Ерунда! — отмахнулся последователь Нераты. — Сила воли тут сыграет только против носителя. Это всплеск эмоций, дави — не дави их, а только ускоришь падение. Чем сильней сопротивление, тем больше будет отдача. Ну, месяц борьбы с собой, это для очень волевого человека, а после безоговорочная капитуляция и полный срыв. Дезактивировать печать может только могущественный маг, равный Древним. А таких, как вы понимаете, в нашем мире не осталось.

Виллор вдруг хмыкнул, пытаясь сдержать смех, но не смог, откинул голову назад и расхохотался в голос.

— Что? — с подозрением спросил его собеседник. — Что так рассмешило вас?

— Древний, — сквозь смех выдавил Эйдан. — Могущественный маг…

— Не понимаю, что тут забавного, — последователь Нераты явно начал злиться, и Виллор воскликнул:

— Я — маг! Я — Древний! Понимаете? Я сам дезактивировал эту проклятую печать! Вот бесы, — и снова расхохотался.

Пассивные маги! Носители дара, которые не могут пользоваться им активно! Автор той книги был прав, совершенно прав. Эйдан понял это, когда сопоставил свое здоровье и быстрое самоисцеление с размышлениями автора. Только он ошибся в одном — это не являлось чертой потомственных целителей. Сама магия берегла своего носителя, чтобы он мог передать свой дар по наследству. Виллор не мог расходовать силу, как это делали его собратья с активным даром. Он сам был артефактом с закольцованной силой. Она бурлила в нем, неслась по венам, отражаясь на свойствах характера. Исцеляла раны, не позволяла подхватить даже насморк. Он был самым сильным из братьев, самым здоровым. Может и это сказалось на том, что забота родителей досталась старшему и младшему сыновьям, потому что средний успешно справлялся со всеми невзгодами самостоятельно. Пока шейд заставлял себя заниматься поисками Никса и держаться подальше от вдовы, его собственная магия вела работу по освобождению носителя от печати. Каким бы наследственным даром не обладал Эйдан Виллор, но он сумел блокировать вредоносного паразита, оставленного на его ауре, и теперь избавлялся от чужеродного воздействия, сохраняя своего хозяина в целости и сохранности.

Да, старший инквизитор был магом, сила которого работала только на него. Таким же магом, скорей всего, было Алонис Бирте, да и половина тех, кто служил в Ордене. Изменило ли это открытие что-то в мировоззрении шейда? Нет. Он остался верен прежним взглядам, потому что воевал не с магами, он защищал свое государство от тех, кто нес ему угрозу. И был ли он одаренным, или же обычным человеком — значения не имело.

— О чем вы говорите? — сердито спросил маг.

— Дорогой вы мой недруг, — широко улыбнулся Эйдан, наконец, успокоившись. — Вам стоит читать не только древние трактаты, но и современных авторов, тогда вы узнаете много всего интересного.

— Вы не маг, — мотнул головой собеседник.

— Я — носитель дара. Я живой артефакт, — хохотнул Виллор. — И таких, как я, миллионы в нашем мире. Но использовать свою силу мы не можем, зато она отлично служит своему хозяину, сохраняясь внутри его тела.

Да, магия не исчезала, она всего лишь затаилась, ожидая, когда мировой резерв вновь возрастет настолько, что дар сможет освободиться и служить своему носителю уже активно, а не скрытно. Но до этих времен было ждать еще очень долго. И если дар рода Виллор не раствориться со смешением крови, значит, однажды его потомки обретут свое могущество, а пока оставалось передавать его из поколения в поколение, сберегая для будущего. И если что-то и стоило менять в их мире, то это касалось взаимоотношений одаренных и не одаренных. Магам стоило избавиться от ложной спеси, тогда соседство одаренных и простых людей обещало быть взаимовыгодным и приятным.

Возможно, такое уже было, и Забытые — никто иные, как такие же жители мира со скрытым даром. Ведь не могли же маги появиться из ниоткуда. Для пришельцев из других миров их было слишком много. Значит, когда-то магический резерв уже опустошался, и когда вновь восполнился, появились те пятеро, которым удалось взрастить свое могущество до небывалой величины и провозгласить себя богами. Они вознесли себя до небес, и заставили всех забыть своих предков, как недостойных благоволения Высших Сил. Древние также поступали со своими детьми, когда в них не обнаруживалось дара. Изгоняли, лишали имени, забывали, как главный позор рода. А разгадка была так проста! Магический резерв начал иссякать, и дар стал переходить в неактивную фазу. Маги изгоняли одаренных носителей, считая их увечными уродами. Мироздание жестоко отомстило спесивым гордецам, спустив их с заоблачных высот на землю, где они были вынуждены надеть ограничители или стать преследуемыми изгоями. Это было необходимо ввести в учебники и передавать от поколения к поколению, чтобы вбить в головы людям, что гордыня приводит к краху. Впрочем, всегда найдется тот, кто извратит урок и поймет по-своему… Но об думать стоило после, сейчас важным было иное. И Эйдан не стал забивать голову философскими размышлениями.

Он посмотрел на озадаченного мага, и, не давая ему опомниться, заговорил:

— Итак, вернемся к делу. У нас еще будет время на беседы, я иду с вами.

— И кто же вас приглашал? — насмешливо спросил маг.

— Никто, я сам привязался и теперь вам от меня не избавиться. Можете не коситься на своих молодчиков, они вам ничем не помогут. Стилета при мне нет, и где он находится сейчас, я не знаю. Но знаю, где смогу вновь забрать его. Вытаскивать из меня эти сведения не имеет смысла, пока я сам не появлюсь, тот, кто сейчас держит в руках стилет, не покажется. И искать его бесполезно, даже Горт вам не поможет. Он тоже бессилен. Я достаточно выучил своего зверя за двенадцать лет, чтобы знать, как его запутать. — Маг открыл рот, но Виллор перебил его: — Угрожать мне жизнью Ливианы и Тейда тоже бессмысленно, это не облегчит и не ускорит возвращения стилета. А вот вред, причиненный им, может лишить вас вожделенного артефакта.

— Обойдусь без него, — заявил последователь Нераты, но глаза его зло блеснули.

— Не лгите, — усмехнулся Эйдан. — Если бы обошлись, не сидели бы сейчас напротив меня. Вам нужен стилет…

— И книга.

— Тогда вам тем более нужен я. Книги ныне не существует. Вся информация у меня в голове, но, повторяю, нет смысла рыться в моем сознании, стилет вы всё равно там не найдете. Итак, предлагаю временно заключить нейтралитет и договоренность. В окончании экспедиции каждый получает свое.

— Вы не оставили мне выбора, шейд Виллор, — сузив глаза, ответил маг. — Вы ведь понимаете, что разозлили меня?

— Думаю, и для вас не секрет, что похищение и угрозы беззащитной матери и ее ребенку не сделали меня добрей. Я в бешенстве…

— Шейд Логхерт, — машинально буркнул маг.

— Шейд Логхерт, — не стал спорить Виллор. — Вы злой, я не добрый — думаю, мы поладим. И я хочу, чтобы Ассели были рядом со мной.

Теперь Логхерт откинул голову назад и расхохотался. Затем стер пальцем выступившие от смеха слезы и погрозил инквизитору.

— А вам палец в рот не клади, да, шейд Виллор. Хватка волчья.

— С волками вообще опасно связываться, — без тени улыбки ответил Эйдан.

— Хорошо, — маг ударил ладонью по столу. — Будь по-вашему, но с моими поправками. Ждите нас возле переправы через реку, там вы получите то, что я готов вам дать. А теперь идите прочь, брат старший инквизитор…

— Брат магистр, шейд Логхерт, — усмехнулся Виллор. — До скорой встречи… партнер. — В последнее слово он вложил ядовитую издевку, поднялся из-за стола и направился прочь из трактира.

Уже дойдя до двери, он вдруг ощутил знакомое движение воздуха, коснувшееся тыльной стороны ладони.

— Горт, — шепнул шейд, и прикосновение исчезло.

Поджав губы, Эйдан вышел на улицу, так и не обернувшись и не попытавшись отыскать взглядом своего питомца. Когда дверь закрылась за спиной Виллора, он прикрыл глаза и втянул носом прохладный осенний воздух. Чтобы прийти в себя, Эйдану потребовалось несколько секунд, и вскоре он уже направился к лошадям, чтобы забрать кобылку, но обнаружил лишь пустое место. Пока он разговаривал с магом, лошадь увели. Эйдан покачал головой и, проворчав:

— Как дети, право слово, — отвязал крепкого жеребца, принадлежавшего одному из подручных Логхерта. Затем вскочил в седло, махнул рукой магу, наблюдавшему за инквизитором в окно, и пустил нового скакуна рысью, заметив: — А конь-то неплох.

— Эй! — понесся ему в спину крик. — Верни коня!

Виллор поднял руку и поиграл пальцами, не глядя на хозяина скакуна. После подстегнул жеребца и направил его на выезд из города. Погони не было, Логхерт удержал своих людей, они сами затеяли глупую игру «оставь инквизитора без лошади», сами и были виноваты в том, что взамен он взял лучшего из тех, кто остался у трактира. Зато теперь были понятны сетования мага на то, что его окружают не слишком умные люди, Виллор бы давно прогнал их взашей, но Логхерту выбирать не приходилось. Он пользовался тем, что было под рукой. Эти, должно быть, были наемниками, или же их выделил сообщнику герцог. А значит, небольшой отряд все-таки у отступника имелся. Отряд наемников, по крайней мере, два мага, Горт — и всё это против одного старшего инквизитора.

— Мелочи, — презрительно фыркнул Виллор. — И не таким щенкам глотки резал. Справлюсь.

Главным было то, что его условия игры были приняты, а значит, он ни в чем не ошибся. И еще у него есть время до цели этого путешествия, чтобы решить вопрос с освобождением Ливианы и Тейда. Эйдан выиграл немного времени, но окончательного плана у него пока не было. Но он был рад и тому, что вышло задуманное. Стилет увез один из шести отрядов, и который именно, инквизитор действительно не знал, этим занимался Линис. Такого было условие Виллора. Он лишь написал план, воплотил его магистр.

В каждом отряде, в седельной суме инквизитора была спрятана шкатулка. В пяти из них лежали безделушки, принадлежавшие отступникам, в шестой вместе с такой же безделушкой находился стилет. Более свежий и яркий выплеск запрещенной магии маскировал артефакт. А если учесть, что в Антаре имелось немало отступников, то для Горта становилось невыполнимой задачей отыскать скрытую реликвию.

Отряды разлетелись в разные стороны, путая следы. Каждый из них выбирался на нужную дорогу, а после сворачивал с нее. Пять отрядов, попетляв по просторам Антара, должны были вернуться в обитель, и лишь шестой окраиной дорогой выезжал к Сэллверену, где и должен был ожидать появления Виллора. И если он не появлялся в назначенном месте, то посланник Линиса должен был вернуться в замок с артефактом. Это был сигнал для магистра, что Виллор пропал, скорей всего, убит. Исчезновение отряда тоже было знаком.

После этого Линис включался в погоню, предварительно разослав гонцов во все обители Антара с описанием отступников и их возможным местонахождением. Примерное время они с Эйданом прикинули, и магистр должен был на него равняться. Что до герцога и его людей, сообщение об измене уже спешило в столицу со старшим инквизитором Армистом на личный доклад к королю. Второй его задачей была охрана Никса, и с этими поручениями, где не нужно было думать, Тебет должен был справиться преотлично. Арестованные предатели сидели в темнице замка и ждали суда и приговора. Впрочем, приговор был и так известен.

— Ну, подождем.

Виллор натянул поводья, останавливая жеребца на берегу реки Стройны. Он спешился, отвел коня подальше от дороги и уселся на поваленное ветром дерево, которое успел заприметить. Тут он достал подготовленную к более подробному изучению страницу и, бросив еще один взгляд на дорогу, видневшуюся сквозь оголившийся кустарник, и занялся изучением текста.

«Мой дорогой незнакомый ученик, если ты пришел в Долину тающих снов и думаешь, что делать дальше, значит, ты плохо усвоил наш предыдущий урок, и с географией ты знаком плохо. Я недоволен тобой, ученик, но меня недаром называли добрейшим из смертных, поэтому я не буду слишком строг. Выйди на берег реки Стройны и устреми взор по ее течению. Знаешь ли ты, чей замок стоит на холме? Если не знаешь, то вспомни восстание Шутов, и тогда ответ придет к тебе сам собой…»

— Восстание Шутов произошло в тысяча девятьсот пятом году от начала Эпохи магов, — прочитал Эйдан вполголоса пометку Бирте. — Подавил его шаэд Балльеналь. Сражение произошло на Таворском плато. Прочую информацию о восстании можно отыскать в энциклопедии «Славные деяния». — Виллор усмехнулся и попытался рассмотреть то место, где мог стоять когда-то замок некоего шаэда Балльеналя, однако деревья скрывали обзор, и инквизитор отбросил ненужное любопытство. Никакого замка на берегах реки давно не существовало. А вот пометка магистра давала конкретное пояснение, и Эйдан грустно улыбнулся: — Спасибо, Алонис, я всё понял.

Инквизитор пробежал страницу до самого конца, сложил пополам, провел по сгибу, четче обозначая его, а после… развернул и порвал страницу по образовавшемуся сгибу. Затем располовинил получившиеся части, порвал и их, а затем раскинул руки в стороны, раскрыл ладони, и ветер подхватил обрывки, разнося их в разные стороны. Любопытно, но то, что не победил огонь, с легкостью уничтожили человеческие руки. То ли заклинание, сохранявшее книгу, развеялось, то ли пламя стало последним испытанием на прочность, но от нескольких страниц не осталось и следа.

Поднявшись на ноги, Эйдан потянулся и снова прислушался. Логхерта еще не было слышно, переправа здесь была малолюдная, и дорога сейчас и вовсе пустовала. Старый мост, чей вид внушал здоровые опасения, застыл почерневшей дугой через узкую реку. Имелась иная переправа, более новая и крепкая, но Виллор был уверен, что маг поедет именно здесь. Во-первых, именно эта переправа была наиболее старой, во-вторых, холм дальше по течению был виден только отсюда. Валбор дал четкие указания, и раз Логхерт знаком с ними, значит, и перебраться на другую сторону должен был в этом месте.

И все-таки ему была нужна книга. Зачем? Не успел ознакомиться или же не надеется на свою память? Эйдан в своей памяти был уверен, поэтому достал следующую страницу и прочитал:

«Знаешь ли ты, ученик, что ты стоишь на берегу древнего моря? Конечно, нет. Об этом знают немногие. Когда-то это было великое море, на берегу которого стояло несколько государств. В Забытой истории я видел много рассказов об этом море, и они разбудили во мне живейшее любопытство. Мог ли я удержаться от путешествия? Разумеется, как только выдалась возможность, я отправился в свою исследовательскую экспедицию.

Двадцать семь дней я провел на дне исчезнувшего моря, бродил по нему, осматривал камни, чтобы найти следы вод, некогда омывавших их. Мне грезилось, что я сумею отыскать нечто значительное, что способно открыть для меня утерянный некогда мир наших предков. Я раскинул поисковую сеть, расставил зеркала, чтобы отразить в них былое, но минуло слишком много времени, и всё, что показало мне отражение — это повозки времен моего прадеда, самое позднее «воспоминание» этих мест. К сожалению, магические всплески, ставшие ныне нестабильными, уничтожили память о далеком прошлом вместе с древним морем.

И все-таки я нашел подтверждение того, что оно здесь было, и летописи не лгут. Я даже побывал в тех местах, где происходили сражения и значительные события. Нашел я их по координатам, которые оставили Забытые предки. Тебе, неучу, разумеется, их система неизвестна, поэтому я вернусь в настоящее и задам тебе вопрос. Скажи мне, мой неизвестный ученик, где находилось озеро Забвения? Это всё, что осталось от древнего моря. И существовало оно во времена императора Даврана Просветителя. К моменту воцарения его потомка Аверона озеро стало болотом, в котором, как говорят историки, сгинул императорский любимец. Я дал тебе немало подсказок, теперь ожидаю ответа».

Эйдан посмотрел на пометки Бирте. «Гнилое болото осушили в две тысячи третьем году. Я нашел упоминания озера, которое превратилось в Гнилое болото, в географическом трактате Радужной империи от тысяча восемьсот восемьдесят седьмого года. Судя по местоположению, озеро, а после болото, находилось недалеко от Старого леса, между городами Сток и Тилла. Наиболее точных данных не нашел».

— Ясно, — кивнул Виллор и разорвал и эту страницу, пробежав ее глазами до самого конца.

Затем вскинул голову и прислушался. По дороге кто-то ехал. Эйдан, успевший вернуться на поваленное дерево, поднялся на ноги, встряхнулся и осторожно приблизился к кустарнику. Отсюда он следил за приближающимся отрядом, с которым ехала карета.

— Семь человек, — прошептал инквизитор. — Немного.

Маг возглавлял отряд. Оружия никто не достал, всадники нападать не собирались. Где-то рядом затрещали кусты, и знакомое движение воздуха коснулось кожи, Горт пробежал совсем рядом. Эйдан на мгновение отвернулся, бросая взгляд вслед невидимому зверю, после раздвинул кустарник и шагнул ближе к дороге. Логхерт поднял руку, и отряд остановился. Дверца кареты открылась, и оттуда вытолкнули женщину. Она распласталась по дороге, но тут же вскочила и бросилась к карете. Попыталась открыть дверцу, но та не поддалась.

— Тейд! — надрывно выкрикнула Ливиана. — Тейд! Верните мне сына! Тейд!!!

— Получай, инквизитор, — со злой издевкой произнес маг. — Ты же не думал, что я тебе верну обоих? Мальчишка останется с нами, мне тоже нужны гарантии. Трогай!

— Нет! — заходилась в истерике Ливиана. — Тейд! Верните! Тейд…

Голос ее сорвался, сменившись громким рыданием, но женщина продолжала отчаянно бросаться на карету, пытаясь открыть дверь и забрать ребенка. Отряд тронулся, а вместе с ним и карета. В окошке мелькнуло искаженное в плаче личико Тейда. Ливиана побежала следом, продолжая цепляться за карету. Рука одного из воинов взметнулась вверх, свистнул рассекаемый хлыстом воздух, и женщина закричала, схватившись за лицо.

— Я убью тебя, тварь! — не выдержал Эйдан. — Выгрызу твое поганое нутро! Запомни, Логхерт, отныне у тебя нет преданней врага, чем я! И каждая твоя шавка сдохнет одна за другой еще до того, как мы доберемся до цели!

В ответ ему понесся смех мага и его отряда. Они не поверили… Зря. Виллор никогда не давал пустых клятв и обещаний. Ливиана, держась за лицо, снова бросилась вдогонку, но Эйдан оказался проворней и перехватил ее, не позволив бежать дальше. Она забилась в его руках, зашлась в истеричных рыданиях, и инквизитор с силой прижал к себе женщину. Вдова дернулась, сумела вывернуться, но Виллор вновь поймал ее за руку и дернул на себя, и тогда она остановила на шейде свой полубезумный взор.

— Ты-ы-ы, — прошипела Ливиана, нацелив на инквизитора палец, испачканный в собственной крови. — Это всё ты, ты! Зачем ты появился?! — женщина сорвалась на визг. — Зачем?! Всё из-за тебя, всё! Ненавижу! Ненавижу! — кулаки Ливианы заметались по лицу и груди шейда, нанося беспорядочные удары. — Будь ты проклят! Будь проклят! Ненавижу! Ненавижу!!!

Эйдан рванул Ливиану к себе, сжал так, что расслышал хруст ее ребер, прижался щекой к макушке…

— Прости, прости меня, — горячо заговорил мужчина. — Прости! Я верну тебе сына, клянусь. Слышишь, клянусь! Тейд будет рядом, живой и невредимый. Я оставлю вас в покое, обещаю. Помогу устроиться, где ты захочешь, и уйду. Никогда не потревожу. Клянусь. Верь мне, Ливиа…

— Я уже однажды поверила! — выкрикнула она.

— И я не солгал ни словом. Откуда мне было знать, что мой самый верный друг уже находится во власти врага? Клянусь, я верил, что скрыл вас от опасности.

— Что они сделают с моим мальчиком?!

— Ничего, Лив, ничего не сделают. — Эйдан обхватил ее лицо ладонями, заставляя смотреть себе в глаза: — Я повязал их по рукам и ногам. Чтобы получить нужную вещь, им придется считаться с моими требованиями. Я верну тебе сына, обещаю. И сделаю всё, чтобы вы выбрались из этой истории живыми и невредимыми.

— Ты использовал нас, да? Использовал, чтобы подобраться к этим? — лицо ее опять скривилось от подступившего рыдания.

Эйдан судорожно вздохнул, глядя на окровавленную щеку, болезненно поморщился и вновь прижал к себе женщину, зарываясь пальцами ей в волосы.

— Мы были наживкой?

— Я скорей вскрою себе глотку, чем подвергну вас опасности, — произнес он, глядя вслед удаляющемуся отряду острым взглядом, в котором полыхала холодная ярость. — Я только хотел защитить, раз уж вы оказались невольно втянуты во всё это.

— Я вам не верю, — всхлипнула Ливиана, вдруг обмякнув в руках шейда. — Не верю…

— Я знаю, — прошептал Эйдан. — И это убивает.

Ливиана снова вскинула голову и посмотрела на Виллора.

— Тим… Он пытался нас защитить…

— Он жив, Ливиа, — ответил ей инквизитор. — Тимас сейчас в обители, им занимается лекарь. Я опоздал к вам, но успел к нему.

— Хорошо, — шепнула госпожа Ассель и вновь расплакалась, прижавшись лбом к груди Эйдана.

Он провел ладонью по растрепанным волосам женщины, не удержался и осторожно поцеловал в макушку, после вновь сильней сжал объятья и ненадолго замер, слушая ее всхлипы. В душе старшего инквизитора нежность, горечь и яростная ненависть переплелись в столь тугой жгут, что на нем, кажется, можно было удавить обидчиков маленькой вдовы и ее забавного сынишки, одного за другим.

Эйдан поднял лицо к небу, прикрыл глаза и втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Он вспомнил лицо того, кто хлестнул плетью беззащитную мать, рвавшуюся к своему ребенку, и принял решение, кому первому предъявить счет. Воспоминание о крике боли любимой женщины вырвал из горла тихий стон. Никогда еще Эйдан не ощущал себя столь беззащитным, как в эти минуты, когда не мог вступить в открытое противостояние. Но шейд Виллор не был в числе тех, кто умел прощать и забывать нанесенные ему оскорбления, а удар хлыстом и рыдания несчастной вдовы он воспринял именно так.

Тряхнув головой, Эйдан отогнал досужие мысли. Он мягко сжал подбородок Ливианы пальцами и приподнял ее голову, заставив посмотреть на себя. На губах шейда появилась вымученная улыбка.

— Нам пора трогаться в путь, — сказал он. — Они не уйдут, я знаю, куда они направляются, но откладывать не стоит.

— Мы едем за ними? — встрепенулась женщина, совсем по-детски шмыгнув носом.

— За ними, — кивнул Виллор. — Мы не слезем с их хвоста, обещаю. Да они и сами нас не отпустят, им нужно то, что есть у меня. Мне нужно вернуть вашего сына. Пока мы в одной связке.

Ливиана прижала руки к груди:

— Если у вас есть то, что им нужно, верните. Прошу вас, Эйдан, отдайте им их вещь в обмен на моего мальчика. Умоляю!

Виллор медленно покачал головой.

— Почему?! — вскрикнула она. — Почему вы упрямитесь? Разве что-то в этом мире стоит жизни ребенка?

— Я получу стилет только тогда, когда мы доберемся до места, — ответил Эйдан. — Я сделал всё, чтобы они не смогли завладеть артефактом.

— Вы бережете проклятый артефакт, а у них в руках Тейд! — зло воскликнула Ливиа и ударила кулаками по груди инквизитора. — Отдайте им, что они хотят, отдайте!

— Не могу, Ливиана, — шейд поймал руки вдовы за запястья, удерживая от нового удара. — Поймите, как только стилет окажется у них, у Логхерта не будет повода щадить нас: вас, Тейда, меня. Мы ненужные свидетели. И если собственная жизнь меня волнует мало, то вас с мальчиком я ему не отдам. Вы понимаете, что я хочу сказать? Пока он не получит стилет, вы в безопасности. Ради вас я сделал всё, чтобы находиться от артефакта как можно дальше. Вы понимаете меня?

— А потом? Что будет, когда он доберется до цели, и вы отдадите ему артефакт?

Виллор отвернулся, не в силах выдержать ее взгляд.

— Что будет потом, Эйдан?

— Потом мы избавимся от Логхерта, заберем Тейда и я провожу вас туда, куда вы захотите. Помогу обустроиться и исчезну из вашей жизни, — сказал он, глядя на реку, уносившие свои холодные воды, усеянные опавшими листьями, к холму, где некогда стоял замок победителя Шутов, кто бы они ни были, шаэда Балльеналя. Наконец снова посмотрел на женщину и невесело улыбнулся: — Как вам мой план?

— Он неплох, — ответила госпожа Ассель, не сводя взгляда с лица инквизитора. — Особенно мне нравится та часть, где мы избавимся от Логхерта и вернем моего мальчика.

— Тогда нам стоит поспешить, — Эйдан осторожно коснулся окровавленной женской щеки. — Только смоем кровь. Если Тейд увидит вас такой, он может испугаться.

— Хорошо, — кивнула Ливиана.

— Тогда идите, — улыбнулся ей Виллор.

— А вы?

— А я отвяжу коня и присоединюсь к вам.

Женщина сделала шаг назад, судорожно всхлипнула и, развернувшись, зашагала к реке. Эйдан еще короткое мгновение смотрел ей вслед, затем отвернулся и направился в заросли, где его дожидался жеребец. Когда инквизитор вернулся, госпожа Ассель сидела у водной кромки, мочила носовой платок и обтирала щеку. Она обернулась, услышав приближающиеся шаги.

— Как вы думаете, шейд Виллор, останется шрам? — похоже, женщине удалось взять себя в руки, и она пыталась сейчас отвлечься от мыслей о сыне. Вряд ли шрам вообще волновал ее.

— Даже если останется след, он не испортит вашего облика, Ливиа, — ответил Виллор.

— Хотите сказать, что портить нечего? — усмехнулась она, вновь опуская руку с платком в холодную воду.

— Нечего, — согласно кивнул инквизитор. — Вы всё равно будете прекрасны.

Вдова порывисто обернулась и чуть не слетела в воду. Она неловко взмахнула руками, и шейд едва успел поймать женщину. Она выдохнула, благодарно кивнула и освободилась от хватки. Затем отвернулась к реке.

— Не стоит лгать, Эйдан, о своей внешности я иллюзий не питаю. Думаю, вы видели женщин более красивых, — ответила она немного грубо, явно скрывая за язвительностью внезапное смущение.

Виллор сдержал улыбку. Он присел рядом, забрал платок из руки Ливианы и сам начал обтирать ее щеку, аккуратно обводя след от хлыста.

— Мне не за чем лгать, — заговорил он, опуская платок в воду. Затем отжал и стер растекшуюся кровь с подбородка вдовы. — Изящней и привлекательней вас, я никого не встречал.

— Какая грубая лесть…

— С вами я честен, — Эйдан серьезно посмотрел на женщину. — С тех пор, как вы знаете, кто я, с моих уст не сорвалось ни слова лжи. Кое-что я вам не договариваю, это так, но не лгу. Ну вот и все, — он еще раз оглядел лицо Ливианы, всполоснул платок и поднялся на ноги. — Теперь можно ехать.

— Да, поспешим, — засуетилась госпожа Ассель.

— Не волнуйтесь, мы быстро их догоним.

Он первым забрался в седло и подал руку Ливиане. Женские пальцы уверенно сжали мужскую ладонь. Эйдан подтянул вдову вверх, и вскоре она уже сидела перед ним, жадно вглядываясь в противоположный берег реки.

— Я их не вижу, — взволнованно произнесла женщина. — Я их не вижу, Эйдан!

Виллор уловил нотку готовой вернуться истерики, прижал женщину к своей груди и ласково шепнул:

— Тс-с, мы их скоро нагоним. Успокойтесь.

— Да трогайте вы, бесы вас дери! — воскликнула Ливиана.

— Как прикажет благородная шейда, — галантно ответил инквизитор, и конь, наконец, тронулся с места.

Виллор направил скакуна к мосту, выдержавшему, несмотря на свой хлипкий вид, маленький отряд и карету. И когда лошадиные копыта цокнули по камням, которыми была выложена уводившая вперед дорога, инквизитор подхлестнул жеребца, и тот помчался вперед, унося своих седоков вслед за магом и его людьми.

— Вон они, Эйдан! — воскликнула Ливиана, вытягивая вперед руку. — Скорее!

— Они не пытаются сбежать, Ливиа, — мягко ответил шейд. — Не стоит изводить нашего единственного скакуна, мы их и без того сейчас нагоним.

Но приблизиться им не дали. Как только расстояние между отрядом Логхерта и Виллором сократилось до пистолетного выстрела, один из наемников развернул свою лошадь, вытянул руку с пистолетом и сделал предупреждающий выстрел. Конь шейда дернулся в сторону, когда комочки земли, взрытой пулей, ударили по его ногам.

— К бесам! — выругался инквизитор. — Они не позволят нам приблизиться, Лив. Будем ехать на расстоянии, но из поля зрения не выпустим.

— Почему? Какая ему разница? Мы могли бы ехать в отряде. Зачем было разделять нас с сыном? Тейд устроит истерику, как они будут его успокаивать? Ни вас, ни Тима среди них нет, только ваше чудовище.

— Горт позаботится о своем маленьком друге, — ответил Виллор, задумчиво глядя вперед. — Не думаю, что Логхерт не позволит ему приблизиться к ребенку. Как он вел себя после похищения?

— Кто? Тейд? Разумеется, они его перепугали, — вдова передернула плечами. — Вошли, когда мы уже спали. Я проснулась от восклицания Тима: «Ты что, Горт? Приказ хозяина…». А потом голос этого мага: «Он и выполняет приказ хозяина». Затем была возня, рычание и вскрик Тима. Знаете, даже по голосу я слышала, насколько он изумлен. Дверь открылась, и маг вошел к нам с Тейдом. Он велел одеваться. С ним вошли двое мужчин. Они наставили на нас пистолеты, и мне пришлось подчиниться. Этот маг был так спокоен, так уверен в себе. Пока я одевала сына и одевалась сама, всё расхаживал по спальне и рассуждал, как ему жаль, что мы оказались втянуты в опасное дело, но это не его вина. Говорил, если мы будем благоразумны, то он отпустит нас, как только получит назад ценную для него вещь. Обзывал вас вором и источником всех неприятностей. Укорял, что я доверилась не тому человеку. И знаете, в какой-то момент я ему поверила. Его голос… Он так успокаивает, убаюкивает сознание. Из дома я выходила совершенно спокойно, и в карету тоже села спокойно. Только Тейд всё капризничал, вертелся на руках. Кажется, ребенок не поддался магии Логхерта. Я когда-то слышала, что мой прадед со стороны отца был устойчив против магических воздействий. Знаете, словно был окружен куполом. Это здорово мешало, когда он обращался к целителям, они не могли пробить этот щит. Поэтому лечился прадед только у лекарей. Магия была против него бессильна. Так вот, когда оцепенение спало, и я начала размышлять, тогда и вспомнила про своего недалекого предка. Может, его кровь проснулась в моем сыне? Тейд впадал в истерику каждый раз, когда Логхерт и этот его племянник прикасались к ребенку. В результате, к нам посадили в карету одного из охранников. Кажется, он любит детей, потому что неплохо разговаривал с Тейдом. Надеюсь, он будет заботиться о моем мальчике…

Ливиана всхлипнула, и Эйдан покрепче прижал ее к себе.

— Со мной всё хорошо, — чуть раздраженно произнесла женщина, не стоит ломать мне ребра.

— Простите, — Виллор ослабил хватку. — Значит, ваш прадед был «щитом»? Как интересно…

— То есть? — вдова вывернулась, чтобы посмотреть на инквизитора.

— Долго объяснять, тут целая теория, — усмехнулся Эйдан. — Дар вашего рода, рода Риварро — щит. Охранная магия. В обычной жизни для таких магов почти нет применения, разве что стать чьим-нибудь телохранителем. На войне они шли впереди, прикрывая свою армию. Полная невосприимчивость к чужой магии, но могли создавать свои защитные плетения. Я вам потом расскажу о пассивных магах, сейчас скажу лишь, что этот дар сохраняется в вашем роду. Не активно, вы всего лишь носители. У вашего прадеда он был сильней, у вас, похоже, совсем слабый, но все-таки есть, раз сумели отторгнуть внушение Логхерта, а вот в Тейдаре он опять усилился. Возможно, магия ведьмы этому поспособствовала, разбудила, подпитала… Я не могу объяснить точно, лишь построить гипотезу. Главное, у нас есть дополнительная защита, и это очень хорошо!

— То есть ребенок начинал плакать каждый раз, когда на него пытались оказать воздействие? — спросила Ливиана, и сама же себе ответила: — Ну, конечно, он ведь еще совсем маленький, и свое недовольство может показать лишь слезами. Он чувствовал, что ему неприятно, и начинал капризничать. — Женщина нахмурилась, потерла лоб, и снова вывернулась к шейду: — Эйдан, я хочу, чтобы вы пояснили подробней. Что там с пассивными магами? Это не опасно для мальчика? Ему придется надеть браслет, чтобы жить спокойно? Эйдан, я немедленно хочу всё знать!

— Хорошо-хорошо! — воскликнул Виллор и, не удержавшись, рассмеялся. — Я сейчас отвечу вам! Какая же вы страстная натура, — он улыбнулся, с нежностью взглянув на суровое выражение личика Ливианы. — И строгая.

— Я вас сейчас опять стукну, — пообещала она. — Говорите же, или я сойду с ума от догадок и подозрений!

— Этого я допустить не могу, вы мне нравитесь в своем уме, — с деланной серьезностью ответил Виллор и охнул от неожиданности, когда ощутил, как Ливиана ущипнула его за руку, лежавшую на ее животе.

— Ну? — строго вопросила женщина.

— Держите себя в руках, — пряча улыбку, потребовал Эйдан.

— Вы с этим хорошо справляетесь, я в надежных руках, мои руки будут лишними, — отмахнулась вдова.

— Хвала Высшим Силам, вы меня похвалили. Ай! Хватит щипаться!

— Рассказывайте!

— Всё! Начинаю! Значит так, есть такая теория…

Скакун инквизитора, подстроившийся под темп отряда, перебирал ногами, следуя за отступником и его наемники. Люди шли к своей малопонятной цели, и дорогу эту проложил им древний маг, любивший историю забытых предков. «Пройди, ученик, тропою Забытых». Теперь эта фраза, наконец, обрела смысл.