Глава 16

— Ваше превосходительство! Брат магистр! Ну, куда же вы пропали? Его Величество уже прибыл, совет в сборе, только вас нет, ну, что же вы, шейд Виллор?

Невысокий пухлый мужчина, одетый в ливрею распорядителя, укоризненно покачал головой и промокнул платком вспотевшую шею. Мужчина заметно волновался, и его волнение было понятно — не каждый день государь Антара посещает Ученый совет, и уж тем более, не сидит, терпеливо дожидаясь своего подданного, лишние тридцать пять минут! Магистр Ордена инквизиторов, благородный шейд Эйдан Виллор, одарил распорядителя непроницаемым взглядом, после обернулся и посмотрел назад. Девица пятнадцати-шестнадцати лет ответила таким же твердым непроницаемым взглядом ясных голубых глаз. Шейд Виллор сцедил сквозь зубы:

— Мы будем иметь беседу позже, дитя мое. Советую не полагаться на вашу мать, даже ее заступничество не спасет вас от моего внушения. О помощи вашего брата тоже советую забыть. Как вы поняли меня, Эйлина?

— Я вас прекрасно поняла, ваше превосходительство, — также сухо ответила девица. В упрямстве она своему отцу не уступала.

— Проверим после совета, — бросил ей благородный шейд, после любезно кивнул распорядителю, и тот поспешил вперед, тараторя о том, как может разгневаться государь, и как это может быть губительно для всего ученого мира Антара.

Трескотню распорядителя магистр слушал вполуха, зато шепот дочери расслышал отчетливо:

— Матушка, что же теперь делать?

— Успокойся, Эйли, — ответила ей шейда Ливиана Виллор, верная супруга и любящая мать. — Отец вскоре успокоится, и мы поговорим с ним. Только оставь свой заносчивый тон, так ты еще больше настроишь батюшку против этого милого, но порывистого юноши.

— Я не успокоюсь, и о вашем юноше слышать не желаю, — отчеканил Эйдан Виллор, прерывая сетования распорядителя на полуслове.

Женщины его семейства замолчали, посмотрели вслед суровому инквизитору, и Ливиана негромко произнесла:

— Успокоится и поговорим. — И мать с дочерью направились за лакеем, который должен был проводить дам в зал совета.

Магистр возмущенно фыркнул, сбоку от него согласно фыркнул огромный черный зверь с белесыми глазами. На шее его красовался широкий кожаный ошейник с шипами, и на золотой пластине, прикрепленной к ошейнику со стороны холки, было выгравировано «Кличка Горт. Кобель. Принадлежит магистру Э. Виллору». Необычное создание, напоминавшее собаку только в отдаленном смысле, гордо вышагивало рядом с хозяином, не обращая никакого внимания на случайных встречных, боязливо жавшихся к стенке при виде «кобеля Горта». Распорядитель ученого совета тоже опасался венатора, как величал своего питомца шейд Виллор, но сейчас был слишком занят своими переживаниями, потому чувствовал себя рядом с инквизитором и его зверем вполне спокойно. Только перед входом в зал, где магистра ждало почтенное собрание во главе с государем Антара, мужчина покосился на Горта.

— Одобрит ли Его Величество?

— Государь знаком с Гортом, и против его присутствия не имел никаких возражений, — ответил магистр.

— Ну, если государь и ваш зверь были представлены друг другу… ох. Что я несу?! — вдруг воскликнул распорядитель, всплеснув руками, и покачал головой, с укором глядя на шейда. Эйдан к пантомиме распорядителя остался равнодушен.

Мысли магистра сейчас витали вокруг утреннего происшествия, ставшего причиной задержки, и причина эта злила шейда до крайности. Лишние эмоции он, конечно, подавил, но как только вспоминал…

— Удавлю, — выругался шейд, и распорядитель гулко сглотнул, но Виллор отмахнулся: — Да не вас, любезный.

— А кого? — не удержался от вопроса мужчина.

Молодого негодяя с наглой физиономией, мог бы ответить ему магистр, но от комментариев воздержался. Сие недоразумение с белозубой улыбкой, не сходившей с миловидного лица, еще сохранившего нежность юности, ворвалось в столичный дом магистра вскоре после завтрака. В руках недоразумение сжимало букетик цветов, но умудрилось вручить его именно отцу семейства, выпалив с ходу:

— Прошу руки и сердца!

Брови инквизитора поползли вверх. Он оглядел молодого человека с ног до головы, затем вернул букет и ответил:

— Я вам отказываю, вы не в моем вкусе.

— Но почему? Я влюблен! Влюблен всей душой и грежу лишь о той минуте, когда получу ваше согласие на наш брак!

— Но я не люблю вас, — пожал плечами Эйдан. — Более того, я вас даже ни разу не видел.

— Да как же не видели, когда видели? — возмутился молодой человек. — Мы даже были представлены друг другу! Вы еще сказали, что рады знакомству…

— Мне очень жаль, но я всем это говорю, — усмехнулся Виллор. — Ветреность, знаете ли… Не обессудьте и смиритесь, я не выйду за вас замуж. В конце концов, я уже женат…

— Да причем здесь вы?! — воскликнул ранний гость, в изумлении хлопая длинными ресницами.

— Как это причем? — магистр скрестил на груди руки. — Вы признаетесь в любви и просите моей руки и сердца, даже букетик, вон, прихватили.

Молодой человек открыл рот, но снова его закрыл и вдруг хмыкнул:

— Вот незадача… Но послушайте, шейд Виллор, вы всё неверно поняли. Я просил у вас руки вашей дочери, а вовсе не вашей. Как вам вообще подобное взбрело в голову?

На магистра вновь взирали с праведным возмущением.

— Минуточку, — возразил Эйдан. — Вы ворвались, вручили мне букет и потребовали невозможного. После признались в любви…

— Шейде Эйлине!

— Ее имя не было произнесено ни разу. Вы обращались ко мне и только ко мне. Так вот, ответ вами получен, и не в моих привычках менять своих решений, даже если произошла оплошность. Совершили ее вы, и пеняйте только на себя. Я вам отказываю, что в своей любви, что в руке моей дочери. За каким бесом такой муж Эйли, если он не может даже сформулировать собственных мыслей?

— Но я же волнуюсь, шейд Виллор! — воскликнул юноша. — Будьте милостивы и позвольте мне начать еще раз.

Магистр, уже направлявшийся к лестнице, развернулся, и глаза его сверкнули коварством.

— Хорошо, шейд Как вас там…

— Лийелль, шейд Лийелль…

— Как вам угодно, — не стал спорить инквизитор. — Начнем с самого начала. Выйдите, и попробуйте вернуться в дом, как положено. С докладом.

— С превеликим удовольствием, — просиял юноша и поспешил прочь.

Когда привратник доложил о том, что прибыл шейд Лийелль и просит его принять по важному делу, Эйдан велел:

— Передайте благородному шейду, что ему отказано от нашего дома, — и удалился, с усмешкой покачав головой.

Наивный! О, нет, не юный шейд. Наивен был магистр, полагая, что на этом история закончится. Он был уверен в этом, входя в гостиную, где его ждала утренняя газета и чашка ароматного чая.

— Что там, Эйдан? — спросила супруга Ливиана, ожидавшая его появления.

— Недоразумение, дорогая, — отмахнулся шейд. — Я уже всё уладил.

Магистр уселся в любимое кресло, развернул газету и пробежал глазами страницу, нашел интересную заметку, после взял чашку в руку, поднес ее к губам… Что-то ударилось в стекло, и шейд, чья рука дрогнула от неожиданности, пролил на белоснежную рубашку несколько капель чая.

— К бесам, — выругался инквизитор. — Что это было?

Шейда Виллор уже подошла к окну, брови ее приподнялись, и женщина констатировала:

— У нас посетитель.

— Какой еще посетитель? — раздраженно произнес инквизитор.

Он вернул чашку на блюдечко, отложил газету и подошел к супруге. Глаза Виллора округлились, и с губ сорвалось нечто невразумительно, но, кажется, весьма неприличное. На дереве, напротив окна восседал на толстой ветке юный шейд и озарял мир жизнерадостной улыбкой.

— Мое почтение, шейд Виллор, — молодой человек умудрился отвесить галантный поклон.

— Доброго утра, шейд Лийелль, — ответила Ливиана, приоткрыв окно. — А что вы забыли на дереве? Воспитанные люди пользуются дверями.

— Шейд Виллор закрыл их перед моим носом, благородная шейда, пришлось лезть в окно, — накляузничал потенциальный зять.

Ливиа обернулась к мужу:

— Я так понимаю, это и есть то самое недоразумение, которое ты уладил? — спросила она.

— Да, шейда Ливиана, это я, — еще шире улыбнулся юноша и помахал букетом, зажатым в кулаке.

— А как еще назвать это? — изумился магистр. — Назойливое, лишенное инстинкта самосохранения недоразумение.

— Ты не прав, — покачала головой женщина. — Вполне достойный молодой человек, просто несколько… порывистый, — юноше достался укоризненный взгляд. — Тебе стоит познакомиться с ним получше. Уверена, шейд Лийелль тебе понравится.

Виллор, уже вернувшийся на свое место, обернулся к жене:

— Да? — голос его прозвучал ядовито. — Ты первая должна гнать его взашей. Этот наглец признавался мне в любви и звал замуж.

— Я говорил об Эйлине! — донесся возмущенный возглас с дерева.

— Он говорил об Эйлине, дорогой, — заметила Ливиа. — Не делай поспешных выводов…

Магистр, все-таки сделавший глоток, поперхнулся.

— Так ты в курсе того непотребства, которое мне пришлось пережить менее десяти минут назад? — сурово вопросил инквизитор.

— Я знала о намерениях, этого молодого человека, — пожала плечами шейда Виллор. — Но не думала, что он решится поговорить с тобой сегодня. — Она вновь поглядела на юношу, поджала губы и покачала головой. Тот вздохнул и развел руками.

Эйдан поднялся из-за стола, свернул газету и подвел итог:

— Стало быть, заговор. А что думает Эйли?

— Я согласна, папа! — донесся возглас с соседнего балкона.

— Все-таки заговор, — мрачно подтвердил магистр. — Так вот, дорогие мои, мне не нравится ни ваш выбор, ни подход к делу. Я против. На этом всё. Горт, за мной, нужно переодеться.

Зверь, всё это время лежавший у стены, поднялся на лапы, обернулся к окну и издал странноватый звук, напомнивший собачье гавканье:

— Ваф, — после чего величаво удалился за хозяином.

— Иди-иди… кобель, — пробурчала юная шейда Виллор, успевшая перебежать к дверям гостиной. Если она и намеревалась поговорить с отцом, то встретившись с его ледяным взглядом, передумала.

Магистр в очередной раз решил, что история получила свое благополучное завершение, но оказалось, что действо только набирает обороты. Сменив рубашку, Эйдан Виллор направился в свой кабинет, чтобы еще раз проверить, все ли документы, которые он хотел взять с собой на совет, приготовлены. По дороге его остановила супруга.

— Дорогой, тебе не стоит рубить с плеча, — заговорила Ливиана. — Ты ведь любишь свою дочь, а она любит этого мальчика.

— Разлюбит, — отмахнулся инквизитор. — Он мне не нравится, не лучшая партия для Эйли.

Женщина скрестила на груди руки.

— Помнится, я когда-то вышла замуж по договоренности, лишь бы избежать брака с избранником, которого одобряли мои родители, — сухо произнесла она.

— Но, в результате, это привело тебя в мои объятья, — улыбнулся Эйдан, приближаясь к супруге. Однако она выставила перед собой руку, не позволяя прикоснуться к себе.

— Кстати, тебя мои родители тоже не одобрили, если помнишь, — привела шейда Виллор следующий аргумент.

— Всего лишь страх перед инквизицией, — отмахнулся магистр.

— И твой характер, — добавила Ливиана. — В день знакомства не они, а ты их допрашивал, иначе вашу беседу назвать сложно.

— Чушь! — отмахнулся Эйдан, обходя жену и устремляясь дальше. — Я был мил и любезен. Если бы я им не понравился, они бы мне отказали.

— О, да! — с пафосом воскликнула Ливиа, она догнала мужа и передразнила его: — Дорогие шейды Риварро, вы же не возражаете против моей женитьбы на вашей дочери? Нам бы не хотелось настаивать, правда, Горт?

— Я даже повязал тогда Горту бант, разве можно было отказать, глядя на его доверчивую мордаху? Да он даже им улыбался!

— Горту вообще сложно в чем-либо отказать, особенно когда он смотрит тебе в глаза и «улыбается», — фыркнула Ливиана, зверь уселся неподалеку и почесал за ухом задней лапой. Женщина только отмахнулась: — Не лги, животное, на тебе не выживает ни одна блоха, вы с Тейдом неоднократно это проверяли.

— У-у, — оскорбился зверь и отвернулся, гордо задрав голову.

— Венатора обидеть может каждый, в ком нет совести, — заступился за Горта инквизитор, но сразу же стал серьезным. — Прости, дорогая, но сегодня слишком важный день, мне нужно проверить, всё ли я подготовил для доклада.

— Ты меня прости, что задержала, — улыбнулась женщина, все-таки подступая к мужу, и накрывая его плечи ладонями. Эйдан обнял супругу, коснулся ее губ своими губами. — Люблю тебя, железный лоб, — шепнула Ливиа, как только магистр отстранился.

— И я тебя, женщина — репей, — хмыкнул шейд. — До скорой встречи.

— До скорой, — кивнула шейда Виллор. — А от мальчика не отмахивайся, хороший мальчик, мне он нравится.

— Ни минуты не собираюсь думать о наглом сопляке, — отчеканил магистр и удалился в свой кабинет, уже не оборачиваясь.

— Это мы еще поглядим, — усмехнулась любящая супруга и устремилась в противоположную сторону.

В кабинете, на рабочем столе, инквизитор обнаружил поднос с посланием без конверта. Эйдан, еще не вчитываясь в текст небольшой записки, осмотрел кривоватые строчки и чернильную кляксу, после чего сделал вывод, что писали в спешке, и отправитель является не особо аккуратным человеком. Впрочем, он мог прибывать в сильном волнении, отсюда клякса. Магистр нахмурился, отчего-то уже не сомневаясь, чьему перу принадлежит данное творение.

«Дорогой будущий тесть, — так начиналось послание, — вы были слишком категоричны, но в этом виноват я сам. Полностью осознаю свою вину и прошу дать мне всего один шанс всё исправить. Уверяю, что не разочарую вас…».

— Можно было не читать уже после обращения, — негромко произнес Эйдан, разрывая записку пренебрежительным жестом. Дочитывать до конца он не стал.

Магистр достал небольшую стопку подготовленных документов, поднял первый…

— К бесам! — между листами с текстом лежала еще одна записка.

«Должно быть, вы не были впечатлены моим первым письмом, потому пишу снова…».

Виллор сердито смял второе послание и выкинул его в корзину для бумаг. Затем отложил следующий лист с текстом доклада, и зубы инквизитора скрипнули. «Отдайте за меня свою дочь!». Эйдан поднял следующий лист с докладом. «Умоляю!». Следующий лист лег на предыдущие. «Шейд Виллор, мы любим…».

— Да когда бесов сопляк успел?! — воскликнул инквизитор, переворошив все заготовленные документы и обнаружив еще несколько записок.

«Я могу быть очень настойчивым».

— Он мне еще и угрожает!

«Я не угрожаю, но, знайте, я не отступлюсь. Если вам дорог ваш покой…».

— Мелкий шантажист, — ожесточенно произнес Виллор, падая в кресло. — Беса лысого ему, а не мою дочь.

— Но я хочу Эйли!

— Проклятье! — подскочил инквизитор и порывисто обернулся.

Из-за занавеси на окне на него смотрел преданным взглядом шейд Лийелль. Молодой человек в очередной раз озарил мир своей сияющей улыбкой, и Виллор понял, что дошел до точки кипения. Он стремительно поднялся на ноги и уставился на юношу тяжелым взглядом исподлобья. Рядом ощетинился Горт.

— Да в тебе совсем нет страха, сынок? — ледяным тоном полюбопытствовал глава Ордена инквизиторов.

— Просто выслушайте…

— Не желаю, — рубанул Виллор. — Не терплю наглость, не выношу назойливость. Вы, шейд Лийелль, обладаете обеими чертами характера, а значит, мы не сможем поладить. Горт, проводи молодого человека.

Зверь шагнул к юноше, но тот только скрестил на груди руки.

— Не запугаете, ваше превосходительство, — уведомил жених и потряс пальцем перед носом Горта, зверь явно изумился — такого еще не было. Обычно перед ним бледнели, заикались, обходили стороной, но чтоб трясти пальцем, да еще перед носом… Это было возмутительно, и Горт зарычал. Юный шейд махнул рукой: — Шейд Виллор, мы оба знаем, что ни вы, ни ваш питомец мне не навредите. Давайте поговорим, как взрослые разумные люди…

И это был предел. Инквизитор побагровел и указал пальцем на дверь:

— Пошел вон, щенок!

— Вам потом непременно будет стыд…

Эйдан пересек кабинет, схватил молодого человека за грудки и встряхнул так, что у того клацнули зубы.

— Да в себе ли ты, мальчик? — прошипел магистр, заглядывая в глаза юноше.

Тот сглотнул, но горячо кивнул.

— А по-моему ты ошибаешься…

— Папа!

Виллор стремительно повернулся, из шкафа с бумагами выпала Эйли, но вскочила на ноги и бросилась к мужчинам:

— Папа, отпусти шейда Лийелля! — воскликнула благородная девица. — В конце концов, ты пытаешься вытрясти душу из своего будущего зятя!

— Через мой труп, — отчеканил магистр. Он отступил от юноши, нехорошо выругался и покинул кабинет, так и не проверив свои бумаги.

Уже гневно вышагивая по коридору, шейд Виллор взглянул на своего питомца и вопросил:

— И что ты скажешь, приятель? — Горт зарычал, и инквизитор удовлетворенно кивнул: — Один ты у меня единомышленник в этом доме. — Он сделал еще несколько шагов, но вдруг остановился и всплеснул руками: — Нет, ну, ты подумай! Один нахальный щенок отбил у меня всех моих женщин! Еще и вторая сопля… «Ты пытаешься вытрясти душу из будущего зятя», — перекривлял дочь магистр. — Да какая она к бесам невеста? Ведь ребенок же! — Зверь был полностью согласен и выразил это презрительным фырканьем, а после подтвердил для закрепления весомым:

— Ваф.

— Вот и я о том же, — кивнул инквизитор.

Неизвестно, сколько еще могла бы продолжаться осада, и чем бы это всё закончилось для молодого человека, однако вмешалась старшая шейда Виллор. Юноша был выдворен из дома мягко, но непреклонно.

— Зачем вы явились сегодня? — отчитывала она Лийелля. — Худшего момента было не выбрать. Этот день слишком важен для моего супруга, он готовился к нему столько времени, а вы в своей горячности и настойчивости изводите шейда Виллора. Если не оставите попыток к сближению с ним сейчас, то рискуете и вовсе забыть, как выглядит Эйли.

И на этом всё могло бы и закончиться, но заботливая супруга упустила из виду дочь. Не менее целеустремленная и упрямая, чем ее отец, она поспешила внести свой вклад в уговоры родителя. Правда, зная характер магистра, Эйли решила действовать исподволь. Девица путалась у него под ногами, возникая из ниоткуда, хлюпала, вздыхала, заглядывала в глаза преданным взглядом. Но когда надавить на жалость не вышло, младшая шейда Виллор сменила тактику, всем своим видом изображая обиду, и умудрилась довести отца до белого каления.

— К бесам! — рявкнул инквизитор. — Закрою дома и приставлю отряд воинов!

После этой угрозы осада была снята, и девица удалилась, гордо задрав нос. Оказаться в домашней тюрьме, куда не проскочит даже мышь, Эйлине не хотелось. А в том, что отец так и сделает, если она не отступится, девушка даже не сомневалась. Она поспешила скрыться из поля его видимости, пока не поздно, и Эйдан Виллор остался в одиночестве. Он уселся в глубокое кресло и, откинув голову на спинку, прикрыл глаза, пытаясь успокоиться. Горт устроился в ногах магистра, уместил голову на его коленях, и ладонь Эйдана привычно легла на черную макушку. Зверь и человек протяжно вздохнули.

Наконец, хаос в голове инквизитора упорядочился, и он сумел подавить раздражение, вызванное утренними событиями. Мысли перетекли от юного шейда Лийелля к дочери, и инквизитор хмыкнул:

— Невеста…

В его глазах Эйли оставалась всё той же розовощекой задорной девчушкой, какой бегала по двору их дома, подаренного покойным магистром Бирте. Эйдан помнил, как Ливиа сказала, что беременна. Помнил неожиданную растерянность от этого известия, и последующую радость, которая выразилась всего лишь в одном слове:

— Благодарю.

— Так всё вашими стараниями, шейд Виллор, — усмехнулась супруга. — Вы были усердны, и Высшие Силы вознаградили вас за труды.

— Хвала Высшим Силам, — рассмеялся Эйдан, обнимая Ливиану.

А еще магистр помнил, как они с Тейдом и Гортом с одинаковым удивлением рассматривали сопевшее краснолицее создание, чей носик-кнопка выглядывал из кружевных пеленок.

— Маленькая, — констатировал трехлетний Тейд.

— Ага, — кивнул его отец.

— У-у, — протянул зверь.

А потом дружно сбежали, когда личико младенца скривилось, и спальню огласил надрывный вопль юной шейды.

— И громкая, — округлил глаза Тейдар Виллор, когда они оказались за дверями.

— Чрезвычайно, — добавил магистр.

— Ва, — поставил точку в обсуждении Горт. Тогда он еще только учился лаять.

Своих детей Эйдан любил, не делая между ними различий, но восторженным родителем никогда не являлся. Он был с детьми строг и терпелив, впрочем, не отказывая им во внимании и удовлетворении их потребностей. Возможность баловать, магистр оставлял матери и был благодарен за разумность в ее чувствах. За все восемнадцать лет их совместного сосуществования, Эйдан ни разу не пожалел о своем выборе, и если уж говорить откровенно, то был бесконечно счастлив, что в свое время ему не позволили пройти мимо этой женщины.

Был ли он благодарен магини, которая наложила на него печать, желая отомстить и уничтожить инквизитора? Нет, Эйдан не считал, что Мирисэль сделала доброе дело, пусть и невольно. И все-таки Виллор был благодарен самой Магии, потому что именно дар, скрытый в его крови, превратил проклятье в благословение, а губительную страсть в любовь. А наивысшей наградой за свою службу и деяния шейд считал, ни свой чин и признание заслуг при королевском дворе, где с некоторого времени стал частым гостем, ни беседы с государем, а тот маленький уютный мир, который окружал магистра в его доме. Это был его стержень и источник силы и гордости.

Да и на что было жаловаться, когда Судьба раскрасила некогда одинокую и однообразную жизнь инквизитора обилием насыщенных цветов, где были ответная любовь и верность, почитание и уважение, поддержка и опора во всех решениях и начинаниях. Да, Эйдан гордился своей семьей, своей женой и своими детьми. Он напрочь забыл, кто являлся настоящим отцом его сына, принял мальчика всей душой и убил бы каждого, кто посмел усомниться в их родстве.

Еще тогда, восемнадцать лет назад, когда окровавленный старший инквизитор вышел из Каменного грота с годовалым мальчиком на руках и женщиной, доверчиво прижавшейся к нему, в сопровождении верного зверя, его встретил отряд, засевший в засаде, как приказал Виллор. И первое, что произнес Эйдан, было:

— Позаботьтесь о моей семье. Юному шейду нужно поесть и согреться. Моей жене тоже.

— Вы ранены…

— Это ненадолго, — отмахнулся Виллор.

С тех пор никто и никогда не упоминал фамилию Ассель в применении ее к Ливиане и Тейду. Эйдан сделал всё, чтобы скрыть настоящую историю рождения мальчика. Нет, он уже не опасался за жизнь своей возлюбленной, но заботился о будущем. Ему не хотелось, что Тейд знал о том, что он не является родным ребенком магистра. Даже Никсу, своему лучшему другу, Эйдан ответил на недоуменный вопрос: «Да когда же ты успел?»:

— Иногда случайная встреча превращается в перст судьбы.

— Так Ливиа была одной из твоих случайных подружек?

— Еще раз скажешь такое, и нашей дружбе придет конец, — отчеканил Виллор, на этом вопросы Рута прекратились, их дружба была важней поисков истины.

Обо всем знали лишь Линис и Тим, но магистр никогда не страдал любовью к сплетням. Его знания остались при нем, и родство мальчика и Виллора не являлась темой бесед с Эйданом. Что касается Тимаса, то он скорей отрезал бы язык себе самому, чем выдал тайны своего хозяина. Многие даже находили близкое сходство черт между отцом и сыном, а то, что у Тейда зеленые глаза, так ведь и у матери шейды Ливианы такие же. Какого цвета на самом деле были глаза шейды Риварро, не знал никто, она рядом с обителью никогда не появлялась, потому в словах супругах сомневаться повода не было.

Тейдар Виллор обожал своего отца, и стремление во всем походить на него привело юношу на порог старого замка на следующий же день после его пятнадцатилетия. О том, что его сын решил вступить в ряды послушников, Эйдан узнал от Линиса.

— Дан, в обители Тейд, — сказал магистр, усаживаясь на стул для посетителей в кабинете собрата.

— Да? — Виллор оторвался от своих записей и бросил взгляд на дверь. — И где же он?

— У послушников, — ответил Линис, с интересом разглядывая причудливое пресс-папье — подарок шейды Виллор мужу.

— Наболтается, придет, — хмыкнул Эйдан, возвращаясь к бумагам. — Мальчику не хватает общения со сверстниками.

— Ну, теперь у него этого общения будет столько, что вскоре Тейд начнет мечтать об уединении, — усмехнулся Линис. — Да и вряд ли он сможет навестить тебя, когда ему этого захочется.

— Не понял, — Виллор отложил перо и внимательно посмотрел на собрата.

— С сегодняшнего дня у нас появился новый послушник — Тейдар Виллор, — пояснил магистр. — Кстати, мальчишка потребовал забыть о том, кем является его отец. Он хочет быть с остальными на равных, но я всё равно приставлю к нему Никса.

— Хм…

Эйдан откинулся на спинку своего кресла и потер подбородок. Он не считал, что его сын подходит для службы в Ордене. Безусловно, Тейд был честным открытым парнем, он впитал в себя науку родителя и во всем тянулся за ним, но все-таки юный шейд был добросердечен и тяжело переносил вид чужих страданий.

— Что будешь делать? — с интересом спросил Линис.

— Пусть учится, раз захотел, — пожал плечами Виллор. — В конце концов, наше образование ничем не хуже того, что ему дадут в Королевском Университете.

Линис поерзал, явно пытаясь подобрать слова.

— Дан, — магистр, наконец, выдохнул и взглянул на второго магистра прямой взгляд: — Давай начистоту, Тейд — отличный парень, но ему будет тяжело в Ордене. Не тот склад характера, как бы он ни старался подрожать тебе. Эта работа сломает мальчишку, возможно, озлобит…

— Я знаю, — кивнул Эйдан. — Теперь надо, чтобы об этом узнал и Тейд. Я не стану читать ему нотаций и унижать недоверием. Он принял решение, и это достойно уважения. Я всегда призывал своих детей быть самостоятельными и не полагаться на чужую помощь там, где они могут справиться сами. Если сейчас я выпровожу мальчика из обители, то обижу его и перечеркну свою же науку одним неверным поступком. Пусть он учится, пусть постигает светские и военную науки. У Тейда есть на это четыре года. Дисциплина, общение со сверстниками, разностороннее образование — это только пойдет ему на пользу. Но когда ему исполнится девятнадцать, я предложу сыну выбрать службу Ордену и Антару не в полевых условиях, а в стенах Академии Наук. Он получит свой чин младшего инквизитора, получит перстень и мантию, как мечтает, но перейдет работать в лаборатории Ордена при Академии. Ты ведь знаешь, его дар «щита» велик, и это может принести нам немалую пользу. Да и способности моего сына больше указывают на ученого, чем на воина. Но это через несколько лет, а сейчас пускай исполнит свою мечту. С женой я поговорю сам. Сомневаюсь, что Тейд посвятил ее в свои планы на будущее. Позже навещу его и поздравлю с первым взрослым решением.

— Да, я думаю, ты совершенно прав, — улыбнулся Линис. — Так будет лучше всего. Но Никса к нему я все-таки приставлю, когда придет время наставников. Пусть уж лучше будет под его присмотром.

— Не возражаю, — кивнул Виллор.

Так Тейд поселился в замке и начал свой путь в Ордене инквизиторов. Ливиана перенесла известие о расставании с сыном стойко. Лишь вздохнула и нервно потерла ладони:

— Ну, если он сам захотел…

— Всё будет хорошо, — улыбнулся жене магистр.

Надулась только Эйли, лишившаяся старшего брата и наперсника в забавах, но когда поняла, что теперь может хвастаться подругам из соседних поместий, что ее брат учиться в обители, успокоилась и даже задрала нос. Как ни побаивались инквизиторов, но их суровость и некое чувство опасности, исходившее от них, всегда оставались притягательны для дам всех сословий. Так что, теперь Тейд стал не просто хорошеньким братом Эйли, но и будущим инквизитором, а значит, девчонки ахнут.

— Эйдан, — голос шейды Виллор неожиданно ворвался в сознание супруга, вырвав его из пут воспоминаний. Виллор улыбнулся, когда ладони супруги скользнули ему на плечи, он перехватил руку Ливианы, потянул, вынуждая обойти кресло, и усадил к себе на колени. Она укоризненно покачала головой, но на поцелуй ответила, правда, быстро разорвала его: — Любовь моя, когда ты смотрел на часы в последний раз?

— А сколько времени? — спросил инквизитор. Он достал из нагрудного кармана брегет, выживший после общения с младенцем восемнадцать лет назад, открыл крышку и, глаза шейда расширились: — За каким бесом? Мы же уже опаздываем. Почему ты не зашла раньше?

Ливиа встала с его колен и фыркнула.

— Вообще-то, я уже десять минут ожидаю тебя во дворе…

— Вы совсем задурили мне голову со своим навязчивым сопляком! — возмутился магистр, стремительно поднимаясь на ноги.

— Вот уж в чем моей вины нет, так в этом несвоевременном сватовстве, — невозмутимо ответила женщина.

— В карету, живо!

— Слушаю и повинуюсь, ваше превосходительство, — сладким голосом пропела Ливиана.

— Накажу, — инквизитор погрозил супруге пальцем. — Но позже.

— Буду ждать, любовь моя, — мурлыкнула Ливиана и поспешила вслед за мужем.

Дочь, сохранявшая непроницаемый вид, уже сидела в карете. Так что ждать никого не пришлось. Тейд должен был прибыть сразу на доклад, утром он был занят в Академии Наук, куда перешел, чтобы закончить учебу и поступить на дальнейшую службу еще пару месяцев назад, как и планировал Эйдан. Возражений у молодого шейда не нашлось, ему даже понравилась идея отца. Для полевой работы Тейдар был готов, потому перстень, звание и мантия у него уже имелись, а вот для научной деятельности знаний пока не хватало, и он добирал их, посещая занятия вместе со студентами Академии. Но ради этого дня, младшего инквизитора должны были отпустить с лекций, об этом он сообщил родителям еще вечером. Так что, судя по времени, младший шейд Виллор уже находился в зале совета.

Теперь сюда собирался войти и его отец. Матушку и сестру провели через другую дверь, и с ними Эйдан должен был встретиться после доклада.

— Ох, — вновь вздохнул распорядитель. — Лишь бы государь не разгневался…

Виллор опять пропустил мимо ушей причитания своего сопровождающего. Он шагнул в зал совета, прошел твердой уверенной походкой к кафедре, развернулся к собравшимся и встретился с многозначительным взглядом Его Величества. Монарх покачал головой.

— Прошу извинить меня за задержку, — произнес магистр и склонил голову перед государем. — Приветствую Ваше Величество, Ваше Высочество. Доброго дня, уважаемые служители науки, — поздоровался с залом Эйдан.

— И вам доброго дня, магистр, — кивнул государь. — Не будем затягивать расшаркивания, мы уже успели насмотреть друг на друга и в излишних представлениях не нуждаемся. Приступайте сразу к делу.

— Слушаюсь, Ваше Величество, — снова поклонился инквизитор. — Итак, сегодня я обещал сообщить вам о результатах моих исследований и подтвердить их документальными доказательствами…

Взгляд шейда упал на кафедру, и ему вдруг захотелось крепко выругаться — документы, которые он готовил к сегодняшнему дню, так и остались лежать на столе в кабинете после того, как шейд Лийелль и Эйли заполнили их записками. Выпороть дочь и придушить молодого человека Эйдану хотелось в эту минуту до зубовного скрежета. Виллор поднял взгляд на монарха, тот сидел в своем кресле на возвышении, уместив руки на подлокотниках, готовый внимать магистру. Рядом с отцом сидел наследный принц, уже не тот хрупкий юноша с серьезным лицом, который забирал у старшего инквизитора чашу. Это был взрослый мужчина с умным взглядом и крепким телосложением. Судя по всему, Антар должен получить достойную смену нынешнему правителю, когда придет время.

— Я вынужден просить уважаемое собрание… — чуть помедлив, начал Виллор, уже собравшись просить об отсрочке, чтобы отправить посыльного за бумагами.

Положение складывалось неприятное. Вызвать королевский гнев и вправду не хотелось. На данном этапе у них сложились достаточно дружественные отношения. Изыскания магистра были интересны монарху, его наследник тоже не избегал бесед с шейдом Виллором, находя их весьма занимательными. Однако решающую точку в многолетней работе инквизитора должен был сегодняшний день. Впрочем, нет, не точку. Этот доклад должен положить начало, начало новой жизни, будущему всего мира, потому-то Эйдан ожидал этого дня с волнением и даже трепетом. И вдруг такая оплошность…

— О чем вы хотите нас просить, ваше превосходительство? — спросил государь, заметив заминку инквизитора.

Виллор встретился взглядом с Гортом, восседавшим рядом с кафедрой, невесело усмехнулся и опять посмотрел на почтение собрание. Он заметил встревоженный взгляд супруги, обиженное выражение на лице дочери, вопрос в глазах сына. Пробежался взглядом по залу и заметил Никса и Линиса, не пожелавших пропустить доклад друга и собрата. Рут ободряюще улыбнулся, Линис неспешно кивнул, вдруг очень напомнив Алониса Бирте с его по-отечески теплым «мой мальчик». И Эйдан неожиданно ощутил ком в горле. Вот сейчас, именно сейчас, когда от него зависит намного больше, чем безопасность королевства, когда все, кто был близок и дорог, сидят здесь и смотрят на него, он не мог допустить ни единой оплошности, не смел допустить позора.

— Так о чем же вы хотели просить нас, шейд Виллор? — повторно задал вопрос король Антара.

— Я хотел просить вас о…

— Пс… Ваше благородие… Пс-с… Хозяин! — громкий шепот прервал инквизитора на полуслове. Эйдан обернулся к той двери, через которую вошел, и увидел голову верного Тима. — Папочку-то, ваше благородие, — снова зашипел Тимас.

— Я хотел попросить вас подождать еще одну минуту, — произнес магистр, чувствуя невероятное облегчение.

Он поклонился государю и принцу, едва заметно выдохнул и направился к двери, готовый расцеловать Лерса в обе его щеки, уже изборожденные морщинками.

— Я в кабинет-то заглянул, чтобы пыльку протереть, а они лежат, — зашептал Тимас. — Думаю, ну как же вы тут и без них. Ну и сорвался следом. Успел хоть?

— Ты вовремя, Тим, как никогда.

— Ну и слава Высшим Силам, — широко улыбнулся бывший наемник, и дверь за ним закрылась.

Магистр вернулся к кафедре, откашлялся и раскрыл папку:

— Еще раз прошу прощения за задержку, — заговорил он сильным уверенным голосом. — Итак, приступим. — Взгляд Виллора на мгновение обратился к его семье. Эйли сидела красная, виновато опустив голову, и Ливиана что-то сурово чеканила ей. Тейд с гневом взирал на сестру. Похоже, старшая Виллор поняла, что стало причиной заминки, теперь поняла и дочь. Эйдан усмехнулся, встретился взглядом с женой, как раз посмотревшей на него, и женщина прижала ладонь к груди, прося прощение и признаваясь мужу в любви. Он едва заметно кивнул в ответ. Затем опустил взор к страницам доклада и начал: — Многие из вас знают, что мне было милостиво позволено Его Величеством изучать работу одного из величайших магов древности — шаэда Валбора. Его труды имеют огромное значение не только для Антара, но, не побоюсь столь громкого заявления — для человечества в целом. Шаэд Валбор имел нестандартное мышление для своего времени, поэтому то, чем над чем работал я, он оставил не современникам, а некоему ученику, который сумеет понять и оценить его устремления. С превеликой гордостью могу сообщить, что этим учеником довелось стать именно мне, вашему покорному слуге. К сожалению, учитель не позволяет не только выносить из его хранилища рукописи и книги, но даже не подпускает к ним никого, кроме того, кто прошел его испытания и сумел открыть архив. Потому мне пришлось многое переписывать на месте, чтобы после собрать воедино картину давно минувших дней, о которой я собираюсь поведать сегодня почтенному собранию. Впрочем, кое-что мне все-таки удалось вынести, учитель счел, что это не принесет вреда благополучию мира. Конечно, в его архиве собраны не только те знания, которые перенимал я, но и тома невероятных знаний по работе с магией. Однако мне эти знания могут быть интересны лишь, как пособие для общего развития и не больше. Но однажды придет тот день, когда наследие шаэда Валбора будет востребовано в полном объеме, и наша задача состоит в том, чтобы быть готовыми к этому дню, чтобы не допустить повторения уже пройденной истории…

О, да! Эйдану было, чему учиться у Древнего, и он жадно перенимал чужие знания, радуясь и изумляясь, как дитя каждому новому открытию. Но сначала, когда старший инквизитор, его будущая супруга и их сын покинули Каменный грот и вернулись в обитель, Виллор обо всем рассказал Линису, больше ему посоветоваться было не с кем. Эйдан хотел учиться у Валбора, но не мог этого сделать, не получив высочайшего одобрения, иначе его посещения Каменного грота могли истолковать, как измену. Инквизитор не желал терять только что обретенное счастье из-за такой досадной мелочи, как смертная казнь, поэтому подошел к делу со всей ответственностью.

Для начала забрал артефакты, чтобы вернуть их в Хранилище. И когда вытащил чашу из фонтана, обнаружил, что дверь тайника никуда не делась. Иллюзия исчезла, и дверь вместе с ней, но стоило Эйдану подойти к тому месту, где находился тайник, и Валбор вновь открывал проход. Когда к месту, где был вход, приблизилась Ливиа, дверь так и не появилась. Так выяснилось, что в тайник может войти лишь признанный ученик. Посторонним путь был закрыт, если только они не входили вместе с Виллором. Правда, толку от этого было мало — Валбор не позволял чужакам прикасаться к своим трудам. Защита, установленная магом, была сильна и по сей день, и взломать ее никому не удалось. Но это выяснилось позже.

А сначала было посещение королевского дворца и аудиенция, где Виллор, уже ставший магистром официально, докладывал государю о «Деле триапольского мага» — так теперь значился в документах заговор, устроенный Логхертом. Очередное дело, о котором не узнали простые обыватели, очередная битва инквизиции за покой родного королевства и всего мира. Виновных допросили и казнили, не привлекая внимания антарцев. Герцог Биренский, как писали газеты, погиб в результате несчастного случая при падении с лошади. Небольшая скромная статья, только и всего. Траура объявлено не было. По предателям не принято скорбеть.

Признаться, Эйдан готовился к целой битве за право изучать труды мага, но одобрение было получено намного быстрей. Всё дело в том, что Его Величество всегда отличался крайней любознательностью, и неожиданно обретенные знания пробудили в монархе острое любопытство. Впрочем, изначально было решено, что «сокровища» Валбора перенесут в Королевский Архив, и за ними была снаряжена целая экспедиция, которую ожидало крушение надежд в первые же минуты посещения тайника Древнего. Защита мага сработала столь искусно, что посторонние не сумели разглядеть и половины стеллажей, а уж подойти к ним и вовсе оказалось невозможно.

Во время следующей экспедиции королевские маги пытались взломать охранные заклинания, но были атакованы ядовитыми шипами, и целители едва сумели спасти их. Что до Виллора, то он спокойно передвигался по тайнику, брал в руки всё, что вздумается, и единственное, что ему было не под силу — это вынести хоть один документ за пределы архива. Валбор запирал дверь и мягко укорял:

— Это неразумно, мой ученик. Книга не покинет библиотеку.

— Хорошо, учитель, я понял, — отвечал Эйдан.

В конце концов, государь смирился с тем, что возможность изучать труды Древнего доступна только магистру, и разрешение было получено с одним единственным условием — докладывать Его Величеству о тех материала, которые просматривал ученик шаэда Валбора. С тех пор Эйдан покидал дом и обитель два раза в год на месяц. За это время он старался изучить, как можно больше. Древний охотно отвечал на его вопросы, давал пояснения, устраивал целые лекции, и однажды инквизитор не выдержал.

— Кто вы, учитель? — спросил он мага, застывшего у стеллажа с добродушной улыбкой на устах.

— Я отражение своего создателя, — ответил тот. — Он наделил меня свой внешностью и подобием разума. Во мне его память и знания. И он хотел, чтобы ты почитал нас, как одного человека.40393c

— Магическое создание, — кивнул сам себе Виллор.

— Магическое создание — твой венатор, — возразил «Валбор». — Я же порождение Магии.

Магистр улыбнулся, но промолчал. Все-таки тщеславию был подвержен даже такой маг, как Валбор, и его копии оно досталось в полной мере. Но упрекать учителя ученик не спешил — это было устоем его времени, и из всех себялюбцев Эпохи магов этот Древний был наиболее человечен и разносторонен.

— Я хотел узнать больше о венаторах, учитель.

— Спрашивай, ученик.

В те дни Эйдан до конца постиг природу своих отношений с Гортом, и понял, что у зверя он всегда оставался единственным проводником, которого венатор почувствовал, испытал и принял. Но неактивный дар не позволил завершить связку, единственно возможную между человеком и этим невероятным созданием.

— Связь проводника и венатора состоит из трех составляющих: ментальный уровень, духовная связь и сплетение Силы. Магия скрепляет человека и венатора в единое целое. Если отсутствует хотя бы одно из составляющих, такая связка считается неполноценной.

— Что может случиться, если связка не полноценна?

— Венатора можно ослепить, оглушить или подчинить.

— При помощи крови?

— Кровь! — не без пафоса воскликнул «Валбор». — Только немощный маг использует кровь! Это грубое прямое воздействие. Настоящий искусный чародей никогда не потратит и капли драгоценной жидкости, омывающей его вены и артерии. Только чистая Сила, только мастерство!

— Хм… — Виллор потер подбородок. — Но как же тогда проводники допустили уничтожение венаторов, если они были связаны с ними духовно?

— Уничтожить венаторов?! — учитель весело расхохотался. — Мой дорогой ученик, это просто невозможно! Когда-то их создали для служения императору и империи. Двадцать особей, без возможности плодиться и умереть! О, нет, они будут жить, пока существует магия.

Эйдан невесело усмехнулся. Он понял причину недоверия и смеха Древнего. Настоящий Валбор жил в те времена, когда венаторы еще честно служили Радужной империи, еще не изобрели ристенит, и об уничтожении зверей речи не шло. Маг не вложил эти знания в свою копию, потому что сам не имел их.

— Двадцать особей… — прошептал Виллор и содрогнулся, думая о тех девятнадцати, что пали жертвами собственного доверия к своим проводникам. Впрочем, кто знает, быть может где-то по свету бродят еще выжившие особи? Ведь не знали же о Горте до тех пор, пока он не появился у инквизитора… Но думать об этом Эйдан не стал, его волновал более насущный вопрос. — А можно ли чем-то заменить одно из составляющих связки? Например, если нет возможности закрепить привязь магически? Что могло бы стать альтернативой?

Когда магистр вернулся домой из той поездки, у Горта появился ошейник. На внутренней его стороне тонкой вязью шли древние символы, соединявшие имена зверя и человека в единую цепь, а под золотой пластиной пряталась капсула с кровью инквизитора, хранившая каплю наследственного дара. Правда, теперь Горт не мог исчезать, пока ошейник не будет снят, но за последние восемнадцать лет этого не потребовалось ни разу. Для остальных же ошейник выглядел блажью инквизитора, потакавшего зверю в его желании быть собакой, потому лишних вопросов не возникало, особенно, когда читали гравировку на пластине. Хмыкали, но к капризу Виллора относились с добродушной снисходительностью. Горту ошейник тоже пришелся по душе, по обеим причинам, и он с гордостью таскал на шее полоску кожи с шипами и утверждением, что он кобель.

И все-таки главным оставались совсем иные знания, о которых пришло время поведать не только на аудиенции государю, но и всему миру…

— Что вы знаете о нашем мире? Как много знаете об Эпохе магов, и что вам известно о том, что было до нее? Я отвечу за вас, достопочтимое собрание — ничего. Мы уничтожаем память об Эпохе, как маги уничтожили память о временах до своего существования. Шаэд Валбор назвал доэпохальную историю — Забытой. Он посвятил большую часть сбору информации об утраченном времени. По крошкам он сумел собрать картину настолько полную, что она позволила ему сделать некоторые выводы, которые, после подробного изучения, я принял душой и сердцем. Сегодня я намерен познакомить вас с выводами моего учителя. Я зачитаю вам выписки из его дневника, продемонстрирую наглядный материал, который мне было позволено взять из архива мага. Приведу свои доводы в защиту теории шаэда Валбора.

Итак, с чего же нам начать? Предлагаю начать с более понятного и знакомого — магического ресурса мира. Так вот, магический ресурс имеет две фазы: активная и неактивная. Во время активной фазы его энергетические потоки похожи на полноводные реки. Они щедро выплескиваются на людей, вызывая пробуждение скрытых источников. Вам уже знакома теория скрытых магов. Она была принята восемь лет назад, как правдоподобная и жизнеспособная версия. Я и мой сын давали свое согласие на исследования, подтвердив наличие наследственного дара в нашей крови в спящем, или неактивном состоянии. Исходя из этого, мы можем утверждать, что во время активной фазы магического ресурса скрытый дар носителей переходит в активное состояние, если и не у них самих, то у их наследников. Активная фаза приводит к возбуждению магического фона, и как следствие, рождаемость одаренных увеличивается в разы, что подтверждается «Законом о распределении магии». Мы привыкли рассматривать его относительно истощения ресурса, но он также действенен и в обратную сторону.

Вторая фаза магического ресурса — неактивная. В этот период рождаемость одаренных идет на спад, возможности активных магов снижаются, а дар вновь переходит в скрытую форму и передается от одного носителя к другому по наследственной линии. И хочу заявить со всей ответственностью, что подобные процессы цикличны и имеют закономерность. Спад — подъем, спад — подъем, когда магический фон насыщается и истощается, после чего наступает неактивная фаза, во время которой снова накапливается энергия.

Теперь, когда мы огласили теорию о фазах и цикличности, я хочу перейти непосредственно к исследованиям шаэда Валбора, и вы сами поймете, почему я начал с фаз магического ресурса. Из той информации, которую собрал Древний, он сделал вывод, что в период Забытой истории была неактивная фаза, потому что цивилизация наши далеки пращуров была развита технически, а не магически. Думаю, сейчас многие из вас провели параллель между Забытой историей и Новым временем, в котором живем мы с вами.

Позвольте зачитать вам одну из записей в дневнике шаэда Валбора: «Сегодня великий день, воистину великий! Мне удалось раздобыть изображение аппарата с крыльями, который использовали наши предки для… перелетов! Восхитительное открытые, невероятное по своей сути! Люди, не имевшие магической силы, могли преодолевать расстояния по воздуху! Ранее я нашел упоминание повозки, которую приводил в движение двигатель, теперь и вовсе летающий аппарат. Не устаю восторгаться теми временами, когда люди добивались невообразимого развития не при помощи дара и Силы, а благодаря собственному разуму. Мы, в наш просвещенный магический век не способны к созданию подобного чуда. Магия упрощает жизнь, и как мне не прискорбно это признать, ведет общество к регрессу. В то время, когда наши предки изобретали машины, мы используем направленный поток энергии, заставляя его исполнять наши пожелания, не вкладывая в эти действия никаких мыслительных усилий.

Чтобы обустроить свой быт и облегчить жизнь, древние думали! Они двигались вперед, совершенствовались сами и совершенствовали условия жизни. Чтобы выпить стакан воды, древнему человеку нужно было сходить к источнику, набрать воду в ведро и принести в дом, после зачерпнуть воду в стакан и выпить. Чтобы облегчить и ускорить этот процесс, человек изобрел водопровод, научился очищать воду от примесей, дабы защитить желудок от отравления. Что это, как не пример прогресса? А они не только провели трубы с водой в свои дома, но и сумели подняться в воздух!

Магия ведет к лености и разложению личности. Я видел записи о древнем оружии. За неимением возможности сплести боевое заклинание и достать врага на расстоянии, они изобрели пушки и ружья, я видел их изображения — забавные штуки, хочу я заметить. Но в наше время об этих ухищрениях не осталось даже воспоминаний. Зачем нужно ружье, когда есть магия? Но в то же время, мы скатились до мечей. В тех записях об оружии упоминалось, что мечи использовали в те времена, которые древние называли древностью. Это открытие изрядно огорчило меня и подтвердило всё тот же вывод — магия уничтожает прогресс…».

Виллор ненадолго прервался, перевел дыхание и взял в руку стакан воды и невольно усмехнулся, вспомнив только что прочитанные строки. Он сделал глоток и окинул зал быстрым взглядом — его внимательно слушали.

— Продолжим рассматривать исследования древнего. Когда я впервые попал в тайник Валбора, мне предстала необычная иллюзия, возродившая на наших глазах город из Забытой истории. Свидетелем тому была моя супруга, и я призываю ее в свидетели тому, что сейчас расскажу вам. Валбор воспроизвел не только небольшую часть города, но и его жителей. Когда я приступил к обучению, то вновь увидел их, но уже в журнале, на изображениях. Обратите внимание. — Эйдан поднял над головой небольшую тонкую книгу и вправду живо напомнившую журнал, какие вошли в моду совсем недавно. Он открыл страницу, где имелась закладка, и показал собранию: — Вот эта женщина в черном коротком платье в горох, с прической, которую мы могли бы посчитать неприличной, она присутствовала в иллюзии, как и пара со следующей страницы. Здесь же можно найти и те мужчин, беседу которых мы наблюдали. Я передам журнал через распорядителя, и вы сможете как следует рассмотреть его. Прошу, — магистр кивнул распорядителю и тот, приняв в руки книжицу, бросил на нее любопытный взгляд, но быстро опомнился и понес журнал правителю Антара и его наследнику, чтобы они первыми ознакомились с содержимым документа. Виллор вернулся к своему докладу: — Рассмотрев этот журнал, вы обнаружите не только незнакомую одежду и строения, но и сам язык. Качество бумаги, подача цвета. Валбор изрядно постарался, чтобы восстановить этот документ и сохранить его.

Для чего я сейчас упомянул об одежде и принес сюда журнал из Забытых времен? Чтобы лишний раз подтвердить, сколь велика разница между Забытой историей и Эпохой магов, и в то же время Новому времени близки оба периода. Начнем с того, что мы живем в неактивной фазе магического фона, и, здесь вы не сможете со мной не согласиться — мы идем похожим путем развития, всё более совершенствуя техническую отрасль. Мы прекрасно обходимся без магических вещиц для бытового использования, мы вновь изобрели порох, в конце концов, у нас есть пушки и ружья. То есть мы повторяем путь наших забытых предков. А, тем не менее, всё это уже существовало, и как мы видим, уровень той цивилизации был выше нашей, что внушает надежду на то, что и мы сумеем изобрести аппарат с крыльями и самодвижущуюся повозку. Всё это доказывает цикличность событий.

Я сказал, что мы перекликаемся и с Эпохой магов, теперь объясню — в чем это выражается. В уничтожении памяти. Они когда-то отказались от своих предков и лишили себя и нас их достижений, теперь мы делаем то же самое, и когда придет время активной фазы, и дар в крови проснется, что достанется нашим потомкам? Им достанется пустота. Разумеется, они, как и маги древности научатся использовать потоки, но на это уйдет время, и тогда, возможно, вновь объявятся очередные «боги», которые сумеют первыми обуздать Силу. Что же тогда будет? Вновь спесь и святая вера в исключительность одаренных? Они ведь даже не будут знать, что такое уже происходило, и скорей всего ни раз, и ни два. Забудут, что их, якобы, неодаренные предки хранили в своей крови тот самый дар, который их потомки сумели использовать. Сколько раз мир менялся от технического прогресса к магическому пробуждению? Сколько раз терял магические навыки, вновь заменяя магию техникой? Никто не сможет ответить, потому что нас лишили памяти.

И я призываю вас, почтенное собрание, задуматься об этом! Что мы с вами оставим после себя нашим потомкам? Какие знания получат они, когда фаза активности сменится? Знание, что нет исключительности в магах, и что это всего лишь закономерность нашего мира, или же позволим наглым выскочкам затуманить их разум, поработить и навязать лживые взгляды, фальшивую веру в самопровозглашенных богов и презрение к тем, в чьей крови имеется дар, но еще не пришло его время пробудиться? Я еще раз призываю вас задуматься, что станет нашим наследием?

Шаэд Валбор был самым необыкновенным магом, какого только можно себе представить. Он ценил магию, но не превозносил ее, не возводил в культ. Этот Древний имел стойкое убеждение, что человеческая натура не зависит от наличия или отсутствия дара в крови. И если магия навсегда покинет наш мир, человек останется прежним. С этим, я думаю, вы тоже согласитесь. Он переживал из-за уничтожения памяти, я ратую за ее сохранение для будущих поколений. Мы должны оставить им знания о нашем мире, ибо знания, как любил говаривать шаэд Валбор — величайшее сокровище, которое дано человеку.