Глава 7

Танир — столица Антара по современным меркам был большим великолепным городом. Он и разросся за последнюю пару сотен лет, захватив прежний пригород и территорию за ним, однако неумолимая история сообщала, что Танир — это всего лишь захолустный городок, затерявшийся на просторах невероятной по своим размерам Радужной империи. Наверное, его и городом-то когда-то называли с натяжкой, совсем как сейчас город с названием Город. Но современники шейда Виллора жили сейчас, а не тысячелетия назад, потому Танир продолжал захватывать воображение, восхищая своей роскошью.

И первое, что вызывало восторг гостей столицы — это улицы. Дело было не только в чистоте и литых фонарях, украшенных витиеватыми узорами в виде веток плюща, обвивавших столбы. И даже не богатые дома с ажурными фасадами удивляли приезжих, не крыши, на которых сидели каменные существа, завораживая взор диковинным видом. Не статуи и фонтаны, и не скверы за изящными оградами. Кто бы мог подумать, что первое, отчего приезжие испытывали изумление и неподдельный восторг — это покрытие улиц. Ровное полотно, без булыжников и чугунных решеток, в которых порой застревали каблучки дамских туфелек.

Стонрад, иначе каменная дорога, было изобретением ученых-инженеров, служивших государю Антара. Новшество появилось сравнительно недавно, стоило немалых денег и не успело распространиться не то что по миру, но даже в самом Антаре, однако уже успело прославиться и снискать любовь танирцев. Булыжные и чугунные мостовые, конечно, остались, но были вытеснены на окраины города.

С тех пор, как улицы покрыли стонрадом, в экипажах стало передвигаться намного приятней, не трясясь по булыжникам и случайным ямкам. Да и прогулки стали вызывать больше удовольствия. Обувь дам не страдала, их гордость тоже. Поговаривали, что изобретали «каменной дороги» получили недурные деньги за свое детище и благодарность от самого государя. Впрочем, сами столичные жители уже успели привыкнуть к новшеству и восторгов не выказывали, как это делали гости Танира. Даже посматривали со снисходительной иронией на приезжих, подпрыгивавших и притопывающих по ровному темно-серому покрытию.

Шейда Виллора стонрад был уже хорошо знаком, и он не обращал внимания, по какой дороге его конь перебирает копытами. Хотя, увидь он это покрытие впервые, в равнодушном взоре голубых глаз и тогда не мелькнуло бы и тени восторга. Любопытство, но не более. Старшего инквизитора занимали обычно более важные вещи, чем покрытие улиц. Он и сейчас был погружен в свои размышления, прикидывая, с чего начать расследование в столице.

О шейде Холваре, который посещал обитель несколько месяцев назад, Эйдан не знал ничего, а информация ему была необходима. И где раздобыть ее старший инквизитор знал. Была у него в столице одна знакомая… Дама жадная, что до удовольствий, что до сплетен. Одно время шейд недурно развлекался в ее компании, но по своей привычке ушел без оглядки, закрыв эту дверь, чтобы уже никогда в нее не войти. И он бы уже никогда не вспомнил о бывшей любовнице, если бы не ее дар знать обо всем и обо всех, кто ее окружал.

Эйдан коротко вздохнул. Он не любил возобновлять разорванных отношений, и тем более не любил возобновлять их, когда знал, что придется сначала вновь завоевать доверие, чтобы однажды вновь исчезнуть. И все-таки лучше шейды Лавералль никто не смог бы окунуть инквизитора в мир слухов и сплетен, среди которых притаилась полезная информация. Наводить справки иначе было бы непредусмотрительно. Если Холвар замешен в заговоре, а в этом Эйдан особо не сомневался, то можно и насторожить его расспросами.

Другое дело Тельма. Стоило лишь ее направить в нужное русло, и шейда уже неслась во весь опор, стремясь вывалить на собеседника всё-всё-всё, что притаилось в хорошенькой белокурой головке светской кумушки. Но до откровений предстояло сломить барьер обиды и упрямства, которым обладала шейда Лавералль в немалом количестве. Заигрывать с ней не хотелось, но иного выхода не было. Радовало лишь одно, визит к бывшей любовнице должен был состояться не раньше, чем старший инквизитор посетит дворец и сдаст в хранилище чашу Валбора.

— Кто?

Виллор остановил коня, стянул с руки перчатку, скрывавшую перстень, и дворцовая стража склонила головы:

— Проезжайте, брат инквизитор.

— Благодарю, — ответил шейд и снова тронул поводья.

Инквизиторский перстень открывал многие двери, в том числе и ворота королевского дворца, правда, его деловую часть. За пределы канцелярии и хранилища проникнуть можно было, лишь обладая специальным пропуском или правом посещения вотчины антарских монархов. У Виллора такого права не было, и чтобы пройти во внутреннюю часть дворца, ему пришлось бы подать прошение и ожидать уведомления об одобрении пропуска. Однако ни надобности, ни желания общаться с придворными и особами королевской крови у старшего инквизитора пока не было.

Процедура оформления магической реликвии Эйдану была знакома, за годы своей службы Ордену он несколько раз наведывался сюда, чтобы сдать находки, собравшиеся в хранилище обители. Поэтому задерживаться причин у шейда не было. Он передал своего коня конюху, бросил короткий взгляд на стражу у ворот, отделявших кабинеты клерков от основной части дворцового комплекса, и направился к широкой лестнице. Поднялся к высоким двустворчатым дверям и вновь показал перстень двум стражам. Проход был открыт.

За входными дверями старшего инквизитора ожидал длинный тихий коридор. Суеты здесь не было, по крайней мере, в этой части канцелярии. Виллор прошел до знакомой двери, пару раз стукнул костяшкой пальца в белую створу и, дождавшись:

— Войдите, — шагнул в кабинет.

— Доброго дня, — поздоровался Эйдан с хозяином кабинета — полным шейдом с высокомерным взглядом.

— Доброго, — буркнул в ответ шейд. — С чем пожаловали, брат старший инквизитор Виллор?

— С реликвией, разумеется, шейд Саллман, — ответил Эйдан, почти не скрыв иронии. — Как ваше здоровье, драгоценный шейд Саллман?

— По мне не видно? — усмехнулся инспектор по «надзору за магическими артефактами и прочими принадлежностями».

— Стали еще румяней, — невозмутимо ответил Виллор, отметив, что щеки шейда стали еще… пухлей.

— Да бесы с вами, шейд Виллор, — отмахнулся Саллман. — Осунулся, видят Святые, осунулся! Служба-то какая…

— Что такое, шейд Саллман? — с сочувствием спросил Эйдан, присаживаясь у стола.

Инспектор закатил глаза, напустив на себя таинственный вид, и махнул рукой. Инквизитор настаивать на откровениях не стал. Впрочем, шейду инспектору этого и не требовалось, и он коротко произнес:

— Зять!

— А говорите — служба, — покачал головой Виллор.

— И зять, и служба, — Саллман снова махнул рукой. — Что там у вас сегодня?

— Чаша Валбора, — будничным тоном ответил инквизитор. — Надо бы оформить.

— Ох, ты ж… — по-простецки протянул королевский чиновник и нажал кнопку выпуклого звонка, расположенного у него на столе. Тот звякнул, и в дверях появился молодой человек невзрачной наружности. Инспектор поднял на него взгляд: — Толь, поднемись-ка к секретарю Его Величеству, пусть доложат, что требуется присутствие Хранителя.

— Слушаюсь, — молодой человек резко тряхнул головой, обозначая поклон, качнулся всем телом вперед, но каким-то чудом не упал. Он распрямился и растаял в воздухе не хуже Горта.

— Запишем пока, — сказал инквизитору шейд инспектор, поднимаясь из-за стола. Книга для регистрации особо важных и опасных реликвий лежала в сейфе. За ней Саллман и направился.

Спустя полчаса вернулся невзрачный, словно моль, Толь. Виллор хмыкнул, отметив удачную рифму. Молодой служащий вновь совершил свой странный поклон, накренившись под опасным углом, и инквизитор даже затаил дыхание, ожидая, что клерк все-таки клюнет носом пол, но тот опять выпрямился и произнес:

— Прошу следовать за мной, брат старший инквизитор. Его Высочество первый наследный принц Арвин приказал ожидать его у входа в Хранилище.

Виллор поднялся со стула, улыбнулся инспектору и, пожелав:

— Всего хорошего, шейд Саллман, — направился следом за бледным Толем.

По укоренившейся традиции в Антаре все королевские сыновья считались наследниками престола. Данный статус исчезал тогда, когда первенец женился и обзаводился своими наследниками, однако его второй брат продолжал считаться наследным принцем негласно. Такая традиция существовала для того, чтобы, в случае, не дайте Высшие Силы, гибели первенца и его наследников, опасных споров о престолонаследии не начиналось.

У нынешнего монарха Эттера Антарского имелось двое сыновей. Второй наследный принц Андер еще бегал в коротких штанишках под присмотром нянек и о престоле не задумывался. Первому наследному принцу Арвину исполнилось пятнадцать, и отец уже начал приобщать своего первенца к государственным делам. Помимо сыновей Его Величество имел двух дочерей, но девочки к Хранилищу не допускались. А вот Арвин назывался Вторым Хранителем после своего правящего папеньки.

Всего Хранителей, в чьих жилах текла королевская кровь, было пять. Помимо государя и первого наследного принца имелись еще: дядя короля, родной брат короля и кузен короля — сын дяди. И если искать главу заговора, то стоило обратить взор на этих троих. Самым вероятным претендентом был родной брат Его Величества. К трону он стоял ближе всех, и, случись что с королем и его наследниками, имел все права на корону. Дядя и его сын находились уже на таком удалении от престола, что надеяться на удачу было глупо, особенно кузену государя, у того на пути стояли король с сыновьями, второй брат монарха и его отпрыски, младший брат Его Величества, который нес службу вне стен дворца, плюс его дети. Затем шел дядя — родной отец, и только после этого кузен государя. Перебрав все эти варианты, Виллор остановился на самом вероятном и логичном выборе — второй брат короля, однако и остальных исключать не стал.

Когда Толь-моль и старший инквизитор спустились к хранилищу, располагавшемуся под дворцом, принц Арвин еще отсутствовал. Эйдан скользнул взглядом по могучим фигурам гвардейцев, которые охраняли вход в место, которое будоражило умы многих магов, и куда ход им был закрыт. Впрочем, задерживались здесь не все привезенные артефакты. Те, которые были признаны безопасными, вроде расчески, которая высушивала волосы, пускались в оборот, если в вещице оставалась еще хоть капля магии. Если нет, то реликвию, исчерпавшую свой ресурс, уничтожали. Также уничтожали опасные артефакты, если королевским магам удавалось освободить силу, заключенную в реликвии. Но некоторые артефакты уничтожить было невозможно, и тогда их запирали в Хранилище под охраной королевской семьи. Чаше Валбора предстояло остаться в тайнике до тех пор, пока ее ресурс не исчезнет, ну, или пока злоумышленник не заберет ее отсюда. Последний вариант сейчас казался наиболее вероятным.

— Я вас оставлю, брат старший инквизитор.

Толь качнулся перед старшим инквизитором и исчез, оставив его одного. Виллор прошелся перед толстой металлической дверью, которую охраняли гвардейцы, затем отошел к стене и замер, ожидая появления принца Арвина. Ждать долго не пришлось. Спустя минут десять послышались шаги, и к Хранилищу спустился еще нескладный подросток с серьезным лицом. Следом за ним шли королевские гвардейцы, сопровождавшие наследника престола.

— Доброго дня, Ваше Высочество, — Виллор склонился в изящном церемонном поклоне.

— Доброго дня, брат старший инквизитор, — наследник ответил величественным кивком головы. — Передайте мне реликвию.

— Разумеется, Ваше Высочество.

Эйдан снял с плеча дорожную сумку, открыл ее и вручил чашу принцу. В светло-зеленых глазах юноши на мгновение мелькнуло любопытство. Он поднял голову и посмотрел на инквизитора:

— Неужто и вправду она?

— Думаю, что ошибки нет, мой принц, — слегка улыбнулся шейд.

Арвин расправил плечи и важно кивнул:

— Антар и его король благодарят вас за службу, брат старший инквизитор.

— Служу моему государю и Антару, — ответил Виллор и шагнул в сторону, освобождая дорогу к Хранилищу.

Когда наследник престола исчез в его недрах, оставив свое сопровождение за дверями, Эйдан удалился. О дальнейшей судьбе чаши оставалось гадать, но у инквизитора имелись и иные загадки. Одну из них ему предстояло решить в ближайшее время. А для этого нужно было заняться тем, чего делать не хотелось — отправиться мириться с брошенной любовницей.

Покинув дворец, старший инквизитор первым делом направился в банк. С пустыми руками являться к Тельме Лавералль было бы непредусмотрительно. Впрочем, и без болтливой шейды пора было пополнить запасы собственного кошелька. После банка Виллор посетил ресторацию, где заказал себе вина и мятных пастилок, чтобы после скрыть винный запах. Следующим этапом стал цветочный салон, затем ювелир, и к моменту посещения дома шейды Лавералль инквизитор имел горящий от винных паров взор, боевой настрой и непомерный запас наглости, но последние два пункта были и без того присущи шейду Виллору, особенно когда он шел к цели. Врожденный инстинкт охотника был отпущен на свободу, и его дичи деваться уже было некуда.

— Вперед, — сам себе скомандовал Эйдан и, бросив поводья привратнику шейды, ворвался в дом, не дожидаясь доклада и согласия его принять. Главное он уже знал, Тельма находилась дома.

— Благородный шейд! — окликнул его дворецкий: — Остановитесь!

— Поди прочь, сволочь, — отмахнулся «наглый шейд» — очередная маска старшего инквизитора.

— Сюда! — гаркнул дворецкий, и наперерез его благородию кинулись лакеи.

Без прямого приказа трогать аристократа никто не решался, но и пропускать его к хозяйке добросовестная прислуга не собиралась. Виллора увещевали, уговаривали подождать, но он, намеренно повысив голос, бранился с лакеями, дворецким и привратником. Уходить не желал, ждать тоже, и что делать с безумцем с горящим взором не знал никто. Наконец, авантюра пришла к логическому завершению. Созданный шум привлек остальную прислугу. Поглазев на представление, горничные кинулись к шейде, чтобы рассказать о происходящем. Тельма Лавералль, заинтригованная происходящим, вышла на лестницу, узрела нарушителя спокойствия, и глаза ее округлились.

— Ты! — воскликнула она, указывая перстом на посетителя.

Виллор умело раздвинул преграду и бросился к негодующей шейде.

— Тельма! — воскликнул наглец, сияя запредельно счастливым оскалом. — Душа моя! Как же я тосковал!

Он упал перед женщиной на одно колено, протянул цветы и преданно заглянул ей в глаза. Оторопь шейды спала. Она схватила букет безобидных цветов, без шипов и веток, которые могли поцарапать бывшего любовника, и размахнулась. Эйдан прикрыл глаза, поздравив себя с предусмотрительностью, и букет заплясал по его физиономии.

— Дан! Мерзкая скотина! — дама не стеснялась в выражениях, разом вспомнив все его грехи. — Как ты посмел явиться ко мне?! Убирайся прочь, предатель! Не смей приближаться ко мне даже на сто шагов! Ненавижу тебя, ненавижу!

К этому моменту букет растерял лепестки и в ход пошли стебли. Первый удар вышел хлестким, и инквизитор решил, что пора переходить к следующему этапу. Он вскочил на ноги, перехватил руки женщины, завел их ей за спину и впился в губы. Тельма мычала, пыталась вырваться, даже прикусила губу бывшего любовника. Эйдан отпрянул, погрозил возмущенной женщине пальцем и… взвалил ее на плечо. Прислуга поспешила было на выручке хозяйке, но приказ гостя, отданный повелительным тоном:

— Вина, закусок и не мешать, — остановил людей, всколыхнув привычку повиноваться.

— Отпусти меня, сволочь! — выкрикивала хозяйка особняка, извиваясь на плече старшего инквизитора. — Я тебя убью, скотина! Изничтожу!

— И после этого я должен тебя отпустить? — хмыкнул наглец.

— Глаза выцарапаю!

— Теперь я буду вынужден тебя связать, — заверил шейд, открывая дверь ногой в хорошо знакомую гостиную.

— Ты не посмеешь! — взвизгнула Тельма.

— Душа моя, ты слишком хорошо меня знаешь, чтобы усомниться в обещаниях…

Виллор опустил бывшую любовницу на пол, толкнул в кресло и сам опустился на подлокотник, удерживая руки женщины за запястья. Она воинственно взглянула на него, дернулась, но вырваться опять не смогла.

— Тебе верить нельзя! Ты лжец и мерзавец!

— Ерунда, — мотнул головой шейд.

— Ты разбил мне сердце!

— Избавил от излишней сцены расставания и долгих объяснений, — возразил Эйдан.

— Ты изменял мне!

— Бездоказательно.

— Дилирия говорила…

— И ты веришь этой сплетнице и вертихвостке?! Ужасная женщина, у которой не язык, а змеиное жало.

— Это верно — проворчала Тельма. — Гадина еще та… — Однако снова встрепенулась: — Но не тебе об этом говорить! Ты оскорбил меня…

Виллор лихо упал на колени перед женщиной, покрыл поцелуями одну ее руку, затем вторую, после поймал взгляд и, добавив в голос драматизма, с надрывом произнес:

— Если бы ты знала, как я корю себя за то, как оставил тебя! Тельма, душа моя, не было дня, чтобы я не вспоминал тебя…

— Лжец!

— Ты оскорбляешь меня недоверием, — обиделся шельмец и поднялся на ноги. Шейд отошел от кресла, на котором сидела хозяйка дома, отвернулся от нее и нервно потер ладони. Вдруг резко обернулся и вновь кинулся в ноги женщине, не дав той покинуть кресла. Схватил за руку и прижался к ней щекой: — Ах, Тельма, отчего ты не веришь мне?

— Ты еще спрашиваешь? — возмутилась шейда Лавералль, но тут вертлявый посетитель совершил очередное стремительное перемещение.

Он вновь уселся на подлокотник, накрыл губы женщины пальцем:

— Тш-ш.

— Дан…

— Тихо, душа моя, дай мне объясниться.

— Не жела…

— И тем не менее, — уже не палец, а ладонь мужчины накрыла рот шейды, и он нагло заявил: — Лучше дай мне высказаться. Ты же знаешь, что я всё равно сделаю, как хочу, или мы до ночи будем препираться. — Тельма засопела, но все-таки затихла. Она скрестила на груди руки и посмотрела в глаза бывшего любовника. Эйдан мило улыбнулся: — Всегда восхищался твоим умом, дорогая. Разумней женщины нет во всей столице. И прекрасней. — Завладев одной рукой шейды, инквизитор поцеловал ее и мягко сжал пальцы. — Тельма, я совершил ошибку и признаю это. Но я хотел избавить нас от долгих объяснений. Драгоценная моя, я не хотел истязать сердце словами прощания. Да, это было малодушно, даже, наверное, трусость, но я так прикипел к тебе…

— Лжец…

— Тш. Я еще не закончил. Поверь, мне больно даже от мысли, что заставил тебя страдать. Но вот я здесь, у твоих ног и жду приговора.

— Пошел прочь, Дан…

— И прежде, чем ты примешь решение…

— Я уже приняла.

— Я бы хотел заверить тебя, что отношусь к тебе с искренней теплотой и восхищением.

— Дан…

— Я искренне раскаиваюсь в том, что причинил тебе боль и проклинаю свое малодушие. Такая женщина, как ты, душа моя, должна быть окружена почитанием и преклонением. И я готов вернуть свой долг. Драгоценная моя, твой взор полон гнева, но как же ты восхитительна в эту минуту! Тельма… Тельма… — голос шейда стал тише и проникновенней. Он судорожно вздохнул и в третий раз повторил ее имя, продолжая удерживать взгляд женщины в ловушке: — Тельма…

В дверь постучали. В гостиную просунулась голова лакея, и благородные шейды в один голос воскликнули:

— Пошел вон!

— Слушаюсь, — голова лакея исчезла.

Тельма наконец отвернулась и протяжно вздохнула:

— Ох, Дан, как я могу тебе довериться, если однажды ты уже предал мое доверие?

— Об этой ошибке я не устаю сожалеть, — шейд поник головой.

— Ты поступил подло, бросив меня. Представь мое состояние, когда я просыпаюсь, а на столе записка, в которой ты так сухо и отвратительно уведомляешь меня, что между нами всё кончено. Это было низко.

— Признаю, душа моя. Оправданием мне может служить лишь то, что я был вынужден покинуть тебя по спешному делу.

— Я ощущала себя какой-нибудь… шлюхой!

— О-о, не говори так, — он прижал ее ладонь к груди. — Ни на мгновение не желал, чтобы ты так о себе думала.

— Но ты меня бросил!

— Всего лишь был вынужден уехать, и избежал долгих объяснений.

— У тебя появилась другая, да? Ты просто избавился от меня? Я столько всего передумала…

Другой у Эйдана на тот момент не было. Просто он проснулся тем утром и понял, что отдыху пришел конец и пора убираться из столицы. Да и отношения с Тельмой уже успели прискучить, поэтому он написал короткую записку и ушел, пока его любовница досматривала сладкие сны после веселого вечера и жаркой ночи. Виллор знал, что она ждала от него иного развития события, видел, что дама не против сменить имя Лавералль на Виллор, но женитьба никогда раньше не входила в планы старшего инквизитора, да и своей супругой он видел женщину иного склада. Потому и обошелся коротким посланием, действительно избежав объяснений и надрывных сцен с обвинениями. Портить впечатление от приятных отношений скандалом шейд не хотел.

— Тельма, — Эйдан укоризненно покачал головой, — о чем ты думаешь? Не было у меня другой. И сейчас я по-прежнему свободен. Я же говорю тебе, у меня возникли дела, которые занимали всё мое время.

— Два года?!

— Дорогая, я кто, по-твоему? Гуляка и повеса? Оставь ненужные подозрения.

— Я не знаю…

Виллор поднялся на ноги, рывком выдернул охнувшую женщину из кресла и прижал к своей груди:

— Ну, перестань же дуться и обними меня, как раньше.

— Ты еще не заслужил моих объятий, — ответила Тельма, но в ее голосе уже было больше кокетства, чем упрямства и обиды.

— Тогда позволь мне преподнести тебе небольшой подарок, как символ моего искреннего раскаяния, — лукаво улыбнулся старший инквизитор и извлек из внутреннего кармана футляр с браслетом.

Тельма снова охнула, глаза ее сверкнули предвкушением, и вскоре она уже любовалась подношением, надетым на ее запястье.

— Хорошо, — наконец сказала она, оторвав взгляд от браслета, — я не буду прогонять тебя. Но знай, так легко моего прощения ты не добьешься, и на мою постель можешь не рассчитывать, покуда обида не исчезнет окончательно.

— Согласен, — искренне ответил шейд. — Я приложу все усилия, чтобы заслужить твое прощение. Однако прошу о малом, позволь мне пригласить тебя на прогулку и обед в нашей любимой ресторации.

В глазах шейды мелькнуло удивление. Похоже, она ожидала продолжение штурма, но тут же приняла условия игры.

— Так и быть, — она ткнула пальчиком в грудь инквизитора, — я окажу тебе честь и уделю немного своего времени.

— Ты невероятно щедра, — Эйдан вновь прижался губами к руке Тельмы. — И восхитительна сверх всякой меры. Я вновь покорен.

— Льстец, — рассмеялась шейда Лавералль. — Ну, хорошо, подожди меня, я приведу себя в порядок.

— Сгораю от нетерпения, — заверил ее Виллор, в который раз поцеловал руку и мягко подтолкнул к двери. — Жду, душа моя.

После упал в кресло и поздравил себя с успехом. Теперь оставалось вытянуть из Тельмы необходимые сведения, но это было уже не так сложно. Вскоре словесный поток шейды будет не остановить. Эйдан закинул руки за голову и прикрыл глаза. Углублять возобновленного знакомства до близких отношений он не собирался. Более того, хотел всё закончить в течение одного-двух дней, если нужды в шейде Лавералль больше не будет. Ни стыда, ни сожалений старший инквизитор не испытывал.

Впрочем, наверное, он бы воспользовался возможностью вспомнить страсть Тельмы, но… не хотел. Она была хороша, безусловно хороша: яркая, с утонченными чертами лица, с порочным ртом, который мог дарить наслаждение, умелая в ласках и жадная до удовольствия. Однако сейчас все эти таланты меркли, теряли свое прежнее упоительное значение. Пустота прежних отношений вдруг так ясно предстала перед шейдом. Душа просил иного, она жаждала чувств — взаимных, откровенных, искрящихся, способных превратить жизнь в многогранный бриллиант, где каждая грань будет играть своим особым светом.

Старшему инквизитору хотелось ощутить всю полноту жизни, и она не заключалась в бесконечном служении избранному делу или кратковременных связях, сколько бы телесных удовольствий они не несли. Страсть угасала, желание притуплялось, как только наступало пресыщение. Служба… Она несла в себе моральное удовлетворение, но итог ее был известен: одинокая старость в стенах обитель или в собственном поместье. Какая разница? Прав был Бирте, во всем прав — упущенное время вернуть невозможно, от груза лет не избавишься и прошлое не изменишь. И чтобы не растерять себя в бесконечных рейдах и спальнях случайных любовниц, стоило озаботиться будущим сейчас, еще в настоящем, пока оно не стало безвозвратным прошлым. И шейда Тельма Лавералль не могла дать одинокому мужчину ничего, кроме краткого наслаждения, и значит, он не будет терять с ней драгоценное время. Хватит.

— Шейд Виллор, — в гостиной появился лакей, — шейда Лавералль велела передать вам, что будет готова через полчаса. Желаете ли вы выпить или перекусить?

— Нет. Ничего хочу, — устало ответил Эйдан, поднимаясь с кресла. — Передайте вашей хозяйке, что я буду ожидать ее у ворот особняка.

— Слушаюсь, ваше благородие.

Старший инквизитор покинул гостиную вслед за слугой, спустился вниз и вышел на улицу, вдруг вспомнив, в каком состоянии он покидал дом вдовы Ассель, когда привез книгу ее сыну. Чувствовал ли он когда-нибудь нечто подобное — Эйдан вспомнить не мог. Но это было… это было восхитительно! Даже вспоминая свою первую влюбленность, Виллор не мог вспомнить ничего подобного. И он даже порадовался, что не позволял себе чувствовать столько лет, не лишил ощущения новизны эту невероятную смесь из волнения, затаенной радости и легкого, словно пузырьки в шипучем вине, счастья. Пресыщенный, познавший многое в интимных отношениях мужчины и женщины, он вдруг обнаружил то, чего не ощущал ни разу в жизни. Это новое, еще неизведанное, будоражило, кружило голову, пьянило и вселяло еще несмелую веру в то, что однажды его жизнь все-таки приобретет объем и внутренний свет, которого была лишена стараниями самого Эйдана. И за одно это шейд был благодарен маленькой вдове.

Чтобы не сотворила с инквизитором лже-ведьма Мирис, она не имела никакого отношения к тому, что происходило с вечно равнодушным и закрытым мужчиной. Исходя из ее предсказания, жертву печати ждала тяжеловесная страсть, сумасшествие и издевательства над самим собой и предметом его устремлений. Но то, что набирало обороты в начале знакомства с Ливианой Ассель, вдруг обернулось любовью. Искренней, чистой любовью. И желание заботиться и защищать оказалось сильней прочих желаний. Что стало тому причиной, Эйдан не понимал, но был безмерно счастлив, что его наваждение из муки превратилось в надежду.

— Не думать, — приказал себе Виллор. — Не сейчас.

Чтобы отвлечься, Эйдан огляделся, заметил наемный экипаж и махнул рукой, подзывая извозчика. И когда шейда Лавералль показалась в воротах своего особняка, старший инквизитор вновь владел собой. Он облобызал руку невольному источнику необходимой информации, закружил очередным вихрем комплиментов, усадил в наемный экипаж и повез на прогулку по набережной реки, чьи берега, одетые в гранит, были излюбленным местом прогулок знати. День обещал быть долгим.

Уже вечером, сидя в гостиничном номере, старший инквизитор анализировал всю полученную информацию. Тельма была многословна, и большую часть ее щебетаний Виллор честно пропустил мимо ушей. Он давно отточил умение отслеживать течение разговора по мимике, позу и жестикуляции собеседника, потому вовремя хмурился, усмехался, возмущенно взмахивал руками, или же изображал недоверие, когда того требовал момент, но не смог бы повторить и две трети разговора. Зато с момента, когда подтолкнул шейду Лавералль к дворцовым сплетням и услышал имя — Холвар, уже не отвлекался ни на мгновение.

И вот теперь, сидя перед камином, в котором разгорался огонь, шейд размышлял. Сейчас он отчаянно жалел, что с ним нет Тимаса, или хотя бы Язвы, чтобы отправить их собирать необходимые сведения. Моли на роль соглядатая и шпиона подходил мало. Воин передал послание Линиса королевским магам, справился о Никсе у начальника «Красной крепости» — с этими заданиями он справлялся прекрасно, но влезть кому-то под кожу, завербовать и отправить работать на себя — Ленс не мог.

Виллор склонился вперед, упер локти в колени, сцепил пальцы в замок и опустил на них подбородок.

— Вот бесы, — тихо выругался он.

Из рассказов Тельмы, старший инквизитор без особо труда узнал, кем тот мог быть отправлен в обитель.

— О-о, шейда Холвар совсем задрала нос, — вещала светская сплетница, — с те пор, как, ее супруга приблизил герцог Биренский.

— Карьера шейда пошла в гору, — заметил Виллор, до недавних пор даже не подозревавший, что такой шейд имеется среди придворных. Кем же он служил раньше?

— Никем, — отмахнулась Тельма. — Его светлость притащил Холвара из своей провинции. Уж не знаю, какую услугу он оказал герцогу, но это семейство перебралось в столицу около года назад. Поначалу шейда Холвар была такая милая, скромная, а теперь стала совсем невыносимой особой. Такое ощущение, что ее муж служит самому королю, а не его кузену.

— Вот как, — задумчиво произнес Эйдан.

— Именно! Представляешь…

Дальше шейда Лавералль принялась разбирать по косточкам супругу Холвара, но эти сведения Эйдану были без надобности. Он выжал из бывшей любовницы всё, что та знала об этом семействе и их возвышении. После еще некоторое время выгуливал ее, а затем отвез к особняку и тепло простился, клятвенно заверив, что наведается к ней уже завтра. И собирался эту клятву сдержать и отвезти женщину в оперу. Нет, он не проникся заново симпатией к Тельме Лавералль, не изменил изначальных намерений, но собирался извлечь из возобновленного знакомства максимум выгоды. И через Тельму можно было завести новые знакомства. Если повезет, то с тем, кто близок с Холваром. С самим шейдом Виллор видеться не собирался, возможно, он запомнил инквизитора, который вернулся в обитель в тот день, когда столичный шейд его покинул.

— Он может иметь отношение к смерти Гурнниса, может, — сказал огню, уже охватившему дрова, инквизитор.

Холвар был единственным, кто покинул обитель до выезда Гурнниса. Он был приближен к герцогу Биренскому — пятому Хранителю. Появился год назад, полгода назад в обитель пришел список артефактов, среди которых была чаша Валбора. Шейд мог являться посредником между герцогом и заговорщиками в Ордене. И замок был выбран не зря — он был отправной точкой в указаниях Древнего. И если об этом знали заговорщики, значит, с книгой они разобрались. Им не хватало лишь чаши. Сейчас у них есть только чаша.

Эйдан усмехнулся и откинулся на спинку кресло. Забавная складывалась ситуация. Сколько бы ни бились над сбором артефактов злоумышленники, собрать им их никак не удавалось, и виновником этого оказался он, Эйдан Виллор.

— И все-таки…

На что надеялся герцог? Даже все артефакты мира не расчистят ему дорогу к трону. Он может стать узурпатором, но не получить право на наследование престола из-за отсутствия других претендентов. Впрочем, в его ситуации только и оставалось надеяться на магию, иным путем получить трон и корону кузен короля не мог. Виллор потер виски. Мог ли быть иной повод для предательства герцога Биренского? Мог, но вряд ли. Магический переворот не в его интересах, герцог не маг. Ради любопытства? Глупо. Никто добровольно не сунет голову в петлю только ради исследовательского интереса. Бирен терял слишком много, и единственный приз, ради которого стоило рискнуть — это корона. Да, скорей всего власть…

— Итак, — инквизитор поднялся на ноги и отошел к окну.

Он решил создать примерную картину заговора в общем. Герцог пожелал стать королем. Что он предпринял для этого? Отправил своих людей на поиски артефактов?

— Нет, — Эйдан отрицательно покачал головой.

Скорей всего отправной точкой стало наличие артефактов. Если он о них уже знал, то мог задумать дворцовый переворот. Самостоятельно искали чашу, не нашли и отправили послание в обители инквизиторов, решив их руками вытащить угли из огня.

— А как сюда затесалась Мирис?

Это было непонятно. Мирис была магиней, охраняла реликвии и была последовательницей некой Нераты, о которой Виллор до сих пор ничего не знал.

— Нужно хотя бы узнать о сектах в других странах, — сделал самому себе пометку шейд.

Еще немного подумав, Эйдан вернулся мыслями к обители и Гурннису. Узнать о заговоре во время приезда Холвара покойный инквизитор не мог, это не совпадало со словами Линиса в ночь смерти Гурнниса. Значит, узнал раньше. Вынюхивал, расследовал, выслеживал. Потому мог узнать имя главы заговора, когда приехал Холвар. Если Гурннис держал заговорщиков под прицелом, вполне мог подслушать и про герцога. И это было опасно уже не только для братьев. А потом явился Виллор, и покойный решил поделиться с ним информацией. Но не доехал…

Убийцы знали место и примерное время, когда Гурннис покинет замок. Но откуда? Кто мог слышать разговор двух магистров и донести об этом? В тот день к Виллору приходил Рет, Вил Сонхиль…

— Крысеныш, — Эйдан сжал кулак.

Тот мальчишка, обиженный на Гурнниса. Его дружок — послушник еще тогда признался, что крысеныш следил за старшим инквизитором и сказал, что тот собирается покинуть замок. Как же его звали? Виллор мучительно поморщился, потер лоб и уверенно произнес:

— Фланси… Нет, Фларси. Толь Фларси. — И усмехнулся: — Толь-моль.

Только этот Толь был похож не на моль, а на грызуна. И он до зубовного скрежета ненавидел Гурнниса. Мог он сообщить об этом еще кому-то? Вполне. Пока Гурннис выслеживал заговорщиков, они следили за ним. И кто охотней всего возьмется за такое дело? Мальчишка с мстительным норовом. Он свободно болтался по обители, не привязанный к занятиям. И если Фларси рассказал, что Гурннис скоро покинет замок, то засаду устроить было несложно. Но зачем мальчишка сам полез в ту рощу с приятелем? Да просто не знал, что готовится покушение. Кто будет посвящать щенка? Правильно, никто. И этот дурачок вполне мог против воли спутать планы убийцам, если бы Шеймос не спугнул двух незадачливых мстителей.

Должно быть, дело было так. Сам Холвар уехал, но его люди остались в роще, и были там, когда Эйдан проезжал мимо. Потом прибежали мальчишки, устроили вторую засаду. Шейм почуял неладное и спугнул их. Но это все-таки спутало планы убийц, и нападение внезапным не вышло. Возможно, и инквизитор и слуга должны были умереть на месте, но Шеймос полез осматривать рощу, а Гурннис проехал вперед. Скорей всего Рэди отвлек на себя основное внимание и старшего инквизитора настигли не сразу, но всё же настигли. Убил ли Гурннис нападавшего, или тот решил, что дело сделано и оставил умирать израненную жертву, но старик сумел добраться до Ракля, и умер уже на пороге харчевни, кое-что успев пробормотать в бреду. Да, это было самым вероятным развитием событий.

— Итак. Бирен, Холвар, братья. Замок — первый пункт в череде подсказок, отсюда интерес именно к нашей обители, — проговорил вслух Эйдан. — Плюс последовательница Нераты, прятавшая артефакты… Нужно больше информации, чтобы всё это увязать. — Виллор посмотрел на Горта, который остался лежать у кресла. — Завтра с утра я наведаюсь в архив, после будем разбираться с Холваром. Согласен? — зверь заворчал и уместил голову между лап. — Чтоб ты понимал, морда колдовская. Но всё это завтра, а сейчас спать. Не споришь? — Горт не спорил. — Вот и отлично. Добрых снов, приятель.

На следующий день Виллор поднялся с восходом. Он поднялся с постели, потрепал Горта, ожидавшего пробуждения хозяина, и занялся сборами. Архив открывался рано, а пробыть в нем Эйдан планировал часов до трех. Потом в его распорядке на день стояло посещение неблагонадежного квартала, где можно было нанять необходимых ему людей. И к вечернему представлению в опере он уже должен был стоять под дверями особняка Тельмы в подобающем виде. Так что терять время не стоило. Мелкие распоряжения для Ленса Моли были отданы тому еще с вечера, и на воина инквизитор отвлекаться не стал.

Спустя час он уже стоял у дверей здания Большого Королевского Архива. Стянув с рук перчатки, старший инквизитор потянул на себя высокую тяжелую створу и вошел в прохладный полумрак большого холла. Эхо его шагов прокатилось в густой тишине здания, промчалась по широким лестницам и вернулось ответным эхом смотрителя архива.

— Доброе утро… — взгляд служащего опустился на руку посетителя, — брат инквизитор.

— Доброе утро, — коротко поклонился Виллор. — Мне нужна закрытая секция и материалы по Древним и сектам магов других государств.

— Следуйте за мной, — склонил голову смотритель и повел рукой в приглашающем жесте.

Они прошли вглубь здания, свернули в длинный узкий коридор, затем поднялись по простой лестнице без всяких украшений и ковров, как было на парадных лестницах, уводивших из холла к обычным залам и кабинетам. Закрытая секция находилась в отдельном крыле и попасть туда можно было только в сопровождении смотрителя. Если же посетитель пытался пройти самостоятельно, то, преодолев коридор и лестницу, он сталкивался нос к носу с охраной. Она здесь была и в немалом количестве, но неприметная с первого взгляда. Стражи стояли там, куда дорога была закрыта без особого разрешения. Перстень инквизитора это разрешение заменял.

Смотритель и шейд миновали последние ступени, вошли в новый коридор и остановились перед глухими металлическими дверями, которые охраняли двое мощных мужчин. Эйдан повернул голову, остальные стражи стояли на своих местах по всей длине коридора. Кто-то охранял другие двери, кто-то стоял между ними, усиливая караул и лишая возможного злоумышленника даже надежды на то, что он сможет прорваться к вожделенной цели.

— Прошу, брат инквизитор, — смотритель открыл дверь.

Они вошли в небольшой тамбур и вновь остановились. Металлическая дверь закрылась, но впереди была решетка, перед которой стоял еще один страж. За решеткой сидел архивариус — немолодой крепкий лысеющий мужчина с умным взглядом карих глаз. Он поднял голову, осмотрел вошедших и направился к решетке.

— Доброе утро, господин Липс, — поздоровался с архивариусом смотритель. — Брату инквизитору необходимо ознакомиться с некоторыми материалами.

— Доброе утро, — кивнул господин Липс. Он вставил в замочную скважину ключ, повернул его и распахнул дверцу в решетке. — Прошу вас, брат инквизитор.

Смотритель склонил голову, пропуская Виллора, и когда архивариус закрыл решетку, произнес:

— Когда вы закончите свои дела, я вернусь за вами и провожу на выход.

— Благодарю, — кивнул Эйдан.

Как уходил смотритель, шейд уже не видел, его это не интересовало. Он прошел в обычную деревянную дверь вслед за архивариусом и оказался в большом зале с высокими потолками и окнами во всю высоту стен, защищенными решетками. Зал был двухъярусный. Второй ярус имел вид подковы, и к обоим ее рожкам вели изящные лестницы. И на первом и на втором ярусе имелись столы для удобства посетителей.

— Что вас интересует, брат инквизитор? — мягко спросил архивариус.

— Мне нужны сведения о последнем императоре Радужной империи. Его окружение, частная жизнь, близкие связи, фавориты, — ответил Виллор.

Господин Липс приподнял брови, обозначив удивление:

— Это вы могли бы найти и в общих залах.

— Мне нужна подробная информация, а не общие сведения.

— Да, разумеется, — архивариус поклонился. — Присаживайтесь, брат инквизитор, я подберу всё, что вас может заинтересовать.

— Еще мне нужны материалы по сектам магов других государств. Но что именно, я скажу, когда определюсь.

— Как скажете, брат инквизитор.

Эйдан прошел к столу у окна, откуда щедро лился свет наступившего дня. Отложил перчатки, снял сюртук и повесил его на спинку стула. После уселся за стол и приготовился ждать, пока архивариус отберет для него необходимые книги. Государственные деяния и падение императора Виллора не интересовали. Как империи прекратили свое существование, шейд знал еще из курса истории. Они распались одна за другой, когда внутри огромнейших государств стали образовываться новые, самостоятельные королевства. Силы правивших монархов уже не хватало на то, чтобы держать в узде свои земли, и они теряли пядь за пядью. Кто-то из последних императоров добровольно подписал согласие на членение земель, признал право на существование малых королевств и княжеств, и сам сменил корону императора на королевский венец. Кто-то противился до конца и был умерщвлен своими противниками. Радужная империя была третьей империей, которая исчезла с мировых карт. Ее император покончил с собой спустя пять лет после подписания соответствующих документов. Его сын занял трон, но уже не императорский, а королевский, и правил до своей смерти, стараясь не вспоминать, кем он мог быть. Восходная, Закатная, Радужная, Сумеречная и Лазурная империи прекратили свое существование.

Впрочем, те времена были тяжелыми, кровопролитными и смутными. Дробление империй не прошло по доброй воле. Маги, тогда еще маги, кинулись отхватывать куски у соседей, выживать более слабых с их территорий, и корону на себя на свое чело не возложил только ленивый. Порой доходило до абсурда. Возникали королевства, которые можно было пройти вдоль и поперек за пару дней, но хозяин земель уже сооружал себе трон, гордо именовал себя правителем и требовал беспрекословного подчинения. Порядок на территориях бывших империй восстанавливался долгие столетия. Менялись границы, названия, правители, законы, и современные государства сложились через боль, кровь и стоны их жителей. Воины изрядно измотали людей.

Постепенно поменялась и религия. В прежних богов верить не хотели. Люди разочаровались в них и ждали новой веры. Мироздание было признано величайшей Силой, которая дала начало всему сущему. Храмы прежних богов были стерты с лица земли, а новые так и не возвели. Да и кому было их возводить? Оглянись, и ты увидишь следы и дыхание Высшей Силы вокруг себя. Разве возможно заключить ее в тесные стены, воздвигнуть статую с воображаемым ликом и поклоняться ей, когда Жизнь и Смерть не знают границ? Они многолики и многообразны.

Святые, да, они были. Те, кто внес свой вклад в воцарение мира, чьи добрые дела были признаны повсеместно и имена вошли в историю. Таких людей считали одаренных благодатью свыше. Не одаренных магией, а силами менее ощутимыми, но более весомыми, чем диктовала прежняя религия. Магия перестала считаться чем-то божественным, и маги больше не задирали носы, приспосабливаясь к новому укладу жизни. Впрочем, для этого у них было предостаточно времени. Хотя и остались те, кто всё еще не желал мириться с потерей могущества.

Что до бесов, которых поминали в ругательном смысле, то они существовали в древности, и о них помнили до сих пор. Мелкие создания, то ли результат неудачного эксперимента, то ли намеренно кем-то выведенные, они портили жизнь людям. Подстраивали пакости, уничтожали путников и поселения, выжигали поля, и не гнушались человечиной. С ними вели борьбу Древние, добивали после Эпохи магов. Плодились эти твари стремительно, и вроде изничтоженная популяция через некоторое время снова разрасталась и начинала непотребства. Говорили, что изначально их содержали в месте под названием Адиас, но бесы сумели выбраться из своей темницы и расползлись по всему миру. Сейчас их не осталось… наверное. По крайней мере, известий о нападениях и пакостях не было уже более пятисот лет. Однако память осталась, и ругательство смысл не утратило.

— Прошу, брат инквизитор, — архивариус вырвал инквизитора из размышлений, и тот вздрогнул от неожиданности.

— Благодарю, — кивнул Эйдан. Господин Липс уже отошел стола, водрузив на него всё, что сумел найти по требованию инквизитора, но Виллор его остановил: — Любезный господин Липс, есть ли у вас что-то по временам до Эпохи магов и верованиям людей доэпохального времени?

— Я поищу, брат инквизитор, — поклонился архивариус и оставил шейда наедине с книгами.

Эйдан осмотрел небольшую стопку, потер ладони и взялся за первую книгу:

— Приступим.

Господин Липс понял инквизитора верно. Он принес только те летописи, где упоминалась жизнь двора последнего императора, его забавы и развлечения, имена людей, служивших ему, сплетни и рассказы о придворной жизни. Информации было мало, но просить материалы по Нерате Аталлиа было бы глупо. Если она оставила след в истории только как фаворитка, чье царствование на ложе правителя было недолгим, то вряд ли об этой женщине упоминалось вообще где-то еще.

Не упоминалось о ней и в тех книгах, которые принес архивариус. Эйдан с досадой захлопнул последнюю, отодвинул всю стопку и побарабанил по столу пальцами.

— Вы не нашли, что искали, — Липс возник за плечом шейда. — Возможно, если вы уточните, что именно вас интересует…

— Нерата Аталлиа, — оборвал его Виллор. — Мне говорили, что она была фавориткой последнего императора Радужной империи.

— Аталлиа, — архивариус потер подбородок. — Попробуем алфавитный указатель. Возможно, мы найдем эту фамилию. Прошу еще немного терпения.

— Жду, — коротко бросил Эйдан.

— Эти книги вам больше не нужны?

Старший инквизитор отрицательно покачал головой, и господин Липс, подхватив стопку летописей, исчез. Отсутствовал он в этот раз намного дольше. И когда вернулся, в руках его была лишь одна книга.

— Что по доэпохальной истории? — спросил шейд, не сводя взгляда с переплета со стершимся позолоченным орнаментом.

— У нас ничего нет по этим временам. Я сожалею, — ответил архивариус. — А вот это вам может пригодиться. Здесь о запрещенных учениях нескольких поколений Эпохи магов и их создателях. Среди них есть некий Атеус Аталлиа. Возможно, вы найдете, что хотели узнать. Нерата была его единственной дочерью.

— Вот как, — изломил бровь Виллор и принял книгу из рук архивариуса.

Она была не только объемной, но и тяжелой.

— Не буду вам мешать, брат инквизитор.

Эйдан рассеяно кивнул, он уже исчез из реального мира. Книга была написана на языке Древних, что являлось естественным и логичным. Виллор пошелестел страницами, отыскивая необходимую фамилию, и углубился в чтение. Где-то на задворках сознания мелькнула усмешка — запрещенное учение. Стало быть, знания мага Атеуса были опасны даже для магов… Больше он на размышления не отвлекался, с жадностью впитывая новые знания.

В книге не писали о семьях создателей запретных учений, но упоминали их учеников. У Атеуса был один единственный ученик — его дочь. Ее портрет имелся в книге, и Виллор с недоумением хмыкнул. На него смотрела абсолютно некрасивая женщина с грубыми чертами лица и длинным носом. Взгляд маленьких серых глаз был высокомерен, выражение лица надменным, и тонкие губы поджаты столь плотно, что рот казался щелью.

«И как это могло пролезть в императорскую опочивальню?», — мог бы спросить старший инквизитор, если бы не успел прочитать об Атеусе Аталлиа и его работе. Источник сообщал, что шаэд Аталлиа был казнен, когда его дочери исполнилось двенадцать лет. Дом мага обыскали, рукописи собрали и уничтожили.

— Похоже, плохо искали, — шепнул Эйдан.

Нерату отец начал обучать с восьми лет, и к тому времени, когда его казнили, девочка уже четыре года являлась его учеником. И судя по тому, что она провернула, когда достигла зрелости, самую важную часть отцовских записей она успела спрятать и заканчивала обучение самостоятельно.

— И неплохо поднаторела в отцовской науке, — усмехнулся Виллор, откидываясь на спинку стула.

Он снова открыл первую страницу раздела о маге Атеусе. «Один из талантливейших ученых, он мог бы снискать славу, но предпочел нарушить закон. Собственный пытливый ум привел шаэда Аталлиа к незавидному концу…». Закономерный конец тех, кто сует нос на запретную территорию, а нос в этом семействе был и в самом деле длинным.

— Почему только один ученик?

Виллор потер бородок. И как власти узнали об этом учении, если Атеус не нес его в люди? Он снова полистал раздел, добрался до послесловия и криво усмехнулся. Нерата была экспериментом, отец оттачивал на ней свою науку, проверял ее действенность. Поначалу обучал, а потом начал ставить опыты — находил дочери других подопытных людей. Неодаренных не считали, а вот количество магов было четким — двадцать человек. Должно быть, это и привлекло внимание к маньяку ученому. И казнили не только за учение, но и за использование одаренных. И пусть в разделе не приводили точного приговора, но Эйдан был уверен, что не ошибается. Возможно, не воспользуйся Аталлиа магами, дело могло бы закончиться менее плачевно.

Старший инквизитор снова полистал раздел и закрыл книгу, о Нерате здесь было слишком информации, но шейду уже и не нужно было подробностей, он всё понял об этой женщине. Было только неясно, оставила ли она кому-то записи отца, доработала ли их сама, или же труды маньяка Атеуса прибрал к рукам какой-нибудь ушлый маг, который не пожелал, чтобы они сгинули в неизвестность, Впрочем, пожелай кто-то воспользоваться ими, и он бы получил большую власть…

— Власть, — прошептал шейд, глядя в окно. — Все хотят власти. Герцог… не маг. Мирис — маг и последователь Нераты Аталлиа…

В следующее мгновение старший инквизитор порывисто поднялся на ноги, едва не завалив стул, но вовремя перехватил его за спинку и нашел взглядом архивариуса.

— Я закончил, — отрывисто произнес он.

— Прошу немного подождать, сейчас я дам знать, что вы готовы покинуть хранилище, — поклонился господин Липс.

Эйдан кивнул, но, кажется, даже не услышал, что сказал архивариус, просто застыл недалеко от решетки, ожидая, пока ее откроют. Потом направился за смотрителем, также не погруженный в свои размышления. Он рассеянно кивнул смотрителю архива, прощаясь с ним, поймал извозчика и велел:

— Квартал Теней.

— Плата в два раза больше, — тут же уведомил извозчик.

— В тройном, если домчишь без проволочек, — отмахнулся Виллор.

— Будет сделано, ваше благородие, — ощерился кучер, почуяв легкую наживу. — Быстрей ветра домчу и даже забуду, кого и куда возил.

— Сделайте милость, любезный, — усмехнулся Эйдан, натягивая перчатки.

Квартал Теней, иначе Призрачный квартал, а также «Бесовы задворки» был не тем местом, куда полагалось наведываться порядочным горожанам. Здесь процветали гильдии наемников, и с одной из них старший инквизитор был хорошо знаком. Своего слугу он выкупил у той самой гильдии, но умудрился сохранить с ними добрые отношения, если можно было так выразиться, несмотря на свои угрозы, когда забирал Тимаса.

Обращался к наемникам шейд нечасто и, в основном, ради слежки или сведений, которые нужно было раздобыть за пределами столицы. В Танире глупцов было мало, которые готовы были связаться со столичной обителью, да и с королевскими службами также. Поэтому в столицу Виллор наведывался по делам Ордена или просто отдохнуть, а в рейды уходил вглубь Антара. Впрочем, с тех пор, как у него появился Тимас, Эйдан перестал обращаться в гильдию, однако вряд ли его успели забыть. Инквизиторы нечасто обращались к людям того сорта, которые жили на «Бесовых задворках». Виллор такими связями никогда не гнушался, считая, что успех дела инквизиции не в лозунгах и жарких речах, а в наличие полезной информации. И недостойных способов для ее получения не существует.

— Приехали, ваше благородие, — кучер обернулся к шейду. — Уж не обманите.

— И не думал, — сухо ответил Эйдан и высыпал извозчику в подставленную ладонь обещанную плату.

Не успел он сойти на булыжную мостовую, как коляска сорвалась с места, кучер спешил покинуть неблагополучный квартал. А вот старший инквизитор никуда не спешил. Он огляделся и направился к обшарпанным зеленым воротам под прицелом взглядов местных жителей. Эйдан не опасался тех, кто жил здесь, знал, что запросто никто не кинется. Идиотов не любили даже тут. Нет повода, не за чем привлекать внимание властей нападением средь бела дня на аристократа. Да и кто будет пугать кошелек с золотом? К тому же уверенная поступь и изначально выбранное направление гостя квартала говорили, что он здесь не впервые, и связываться с гильдией из-за шальной поживы хотели еще меньше, чем со стражами правопорядка.

Эйдан не знал, изменилось ли что-то с тех пор, как он появлялся у ворот гильдии в последний раз, поэтому постучал прежним условным сигналом. Вскоре открылось маленькое окошко, и на шейда посмотрел мужичок благообразного вида.

— Чего изволите, ваше благородие? — спросил он тоном вышколенного привратника.

— Заказ на две персоны, — ответил Виллор.

— Главное блюдо? — уточнил мужичонка.

— Обойдусь закуской, — усмехнулся инквизитор.

— Тоже неплохо, — философски заметил его собеседник. — Добро пожаловать.

Эйдан вошел в приоткрывшиеся ворота и полюбопытствовал:

— Кто нынче у власти?

— Милостью Высших Сил, Слепой.

— Еще жив старый пень, — хмыкнул шейд.

— А что ему сделается? — пожал плечами «привратник». — А вы, никак, у нас уже бывали?

— Доводилось, — уклончиво ответил старший инквизитор.

Мужичонка кивнул с пониманием и повел посетителя в здание гильдии. Оно было не в пример воротам ухоженней. Стены были покрашены, рамы побелили, стекла блестели чистотой. Слепой не любил беспорядка, хоть и не беса не видел уже лет двадцать. Вообще это была легендарная личность, и с главой гильдии не любили связываться даже самые опытные убийцы. Говорили, что внутри него живет душа беса, она и помогает предугадывать опасность и отражать удары, видеть которые Слепой не мог. Он узнавал человека по шагам и по запаху, легко разбирался в людских душах, будто выворачивал их наизнанку, но, главное, пользовался уважением, как друзей, так и врагов.

Виллор Слепого не уважал, но признавал его, как сильную и умную личность. Что думал об инквизиторе Слепой, шейда волновало мало. Его устраивало то, что заказы выполняются точно и в срок. Главу гильдии устраивало, что Эйдан рассчитывался за свои заказы без попыток увильнуть или дать меньше обещанного. Так что они вполне себе ладили, но дальше деловых отношений никогда не шли, оставаясь заказчиком и исполнителем. Большего им друг от друга было не надо.

— Инквизитор, — низкий бархатистый голос Слепого Виллор услышал, еще только подойдя к двери. — Заходи.

— Доброго дня, — ответил шейд, войдя в небольшую чистую комнатку.

— Давно тебя не было, — Слепой безошибочно указал на кресло. — Как поживает Тимас?

— Недурно, чего и всем желает, — усмехнулся Виллор, усаживаясь в кресло.

— Хорошо. Я рад, что ты отбил его у нас. Хороший мужик, дельный. Но иногда приходится прощаться даже с такими, когда они становятся слишком известны. Выпьешь?

— Нет, у меня мало времени.

— Спешишь, — хозяин комнаты присел на край стола. — Говори.

— Шейд Холвар старший и герцог Биренский. Слежка. Контакты, встречи, передвижения. Предупреждаю, если они поймут, что за ними следят и выяснят — кто, гильдии может прийти конец.

— Не ново, — усмехнулся Слепой. — Что еще?

— Если удастся выяснить, с кем Холвар ездил в обитель несколько месяцев назад, то недурно бы расспросить о нападении на инквизитора Гурнниса. Свидетелей лучше не оставлять.

— Это понятно. Еще?

— Пока всё, — Виллор окинул коротким взглядом главу гильдии. Он совсем не изменился за это время, был всё также жилист и пластичен. — Оплата?

— Расценки не изменились, ты их знаешь, инквизитор. Если парням придется помотаться за пределами столицы, еще тридцать процентов сверху. Аванс сейчас.

— Разумеется, — шейд достал кошель, потянулся и бросил его на стол.

Слепой, услышав звон монет, удовлетворенно кивнул.

— Приятно иметь с вами дело, брат инквизитор.

— За результатами приду сам. На этом всё. Счастливо не попасться.

— И с тобой бесы, — хмыкнул Слепой.

Виллор покинул гильдию, кивнув на прощание «привратнику», и направился на выход из квартала. Его сопровождающий шел следом, не привлекая к себе внимание. Эйдан знал о том, что Слепой отправит человека проследить, чтобы заказчик благополучно добрался до оживленных улиц, где обитала совсем иная публика — это было привычным делом. Разные бывали случаи. После заключения сделки на гостя квартала Теней могли напасть враги гильдии, чтобы насолить, могли подойти конкуренты, чтобы переманить клиента, а своих клиентов Слепой берег. Так что до благополучной части города старший инквизитор добрался без приключений. Здесь он поймал экипаж и отправился в гостиницу, чтобы привести себя в порядок и переодеться к выезду в оперу.

Сейчас шейд позволил себе расслабиться и просто читал вывески, мимо которых проезжал. Разгрузка для мозга была необходима, и старший инквизитор ее себе дал. Он подъехал к гостинице, напевая про себя фривольную песенку, слова которой помнил наполовину, но это было мелочью. Главное, было не думать о деле, чтобы не начать накручивать варианты, которые могли сбить со следа. Он кинул вознице мелочь за проезд и вошел в холл.

Управляющий приветливо улыбнулся, Эйдан кивнул в ответ. Он взбежал по лестнице на свой этаж. Дошел до номера, открыл дверь и шагнул внутрь, тут же наступив на белый прямоугольничек конверта. Удивленно приподняв брови, Виллор поднял конверт и повертел его в руке — имени отправителя на конверте не стояло. Как не было печати и хоть какой-нибудь пометки, чтобы понять, от кого это послание. Эйдан надорвал конверт, добыл лист бумаги и пробежался взглядом по строкам.

Лицо его вдруг обдало жаром, желваки заходили на скулах, и сквозь зубы вырвалось шипение. «Прекратите совать ваш длинный нос в чужие дела, или мы сунем нос в ваши. Любопытно, как поживает очаровательная госпожа Ассель со своим сыном? Вы знаете, шейд Виллор? А мы знаем».

— К бесам, — хрипло произнес Эйдан и рванул с шеи галстук. Грудь его тяжело вздымалась, взгляд устремился в пустоту, и бумага зашуршала, безжалостно смятая в сжавшемся кулаке. Виллор посмотрел на комок в своей ладони, брезгливо откинул и сорвался: — К бесам!

Загремел перевернутый стул, зазвенела вазочка, сметенная со стола рукой взбешенного шейда. Следом полетел стол, второй стул, с силой откинутый на стену, разлетелся на части, и… Виллор замер, уставившись в окно. Мысли мгновенно промчались в его голове. Шантаж… Пустой? Вряд ли. Ставки таковы, что шутить никто не будет. Узнали про Ливиану… Этого следовало ожидать, но как поняли, что ее жизнью можно прижать инквизитора? Кто кроме Тимаса знал о настоящем отношении шейда к вдове?

— Предал? Нет, — Эйдан мотнул головой.

Тогда как? Виллор прошелся по номеру и стремительно обернулся к открывшейся двери. На пороге стоял Моли, из-за его спины выглядывали несколько человек из гостиничной обслуги. Шейд пересек комнату и схватил воина за грудки.

— Кто? — глухо спросил он. — Кто приходил сюда? Кто принес послание?

— К-какое послание? — опешил Ленс.

Старший инквизитор оттолкнул его в сторону и уставился на обслугу тяжелым взглядом исподлобья.

— Кто подходил к моему номеру?

— Мальчишка, — выдохнул один из лакеев. — Я видел. Уличный мальчишка. Что-то сунул под дверь и сразу убежал. Я его не знаю, клянусь.

— Сколько лет? Как выглядел?

— Лет десять, не больше. Рыжий, весь в веснушках. Одет бедно, не опрятно. Возможно, беспризорник. Я еще удивился, кто пропустил его. Даже спросил. Через главный вход он не проходил, наверное, через кухню или другую служебную дверь. Иногда они приходят клянчить еду…

Виллор снова обернулся к Моли и нацелил на него палец:

— Найди мне мальчишку, узнай, кто передал конверт. Потом занимайся тем, что я приказал ранее. Всё. Свободны.

Слуги исчезли. Виллор скинул сюртук и направился в гардеробную, чтобы переодеться в дорогу. Моли закрыл дверь, но номер не покинул. Он с тревогой следил за инквизитором и, наконец, не выдержал:

— Брат старший инквизитор, а…

— Меня не будет в столице какое-то время. Сделай всё, что я велел и ни во что не влезай. Мальчишку сыщи обязательно, можешь начать с гостиницы, возможно, его тут знают.

— Шейд…

— Да, еще. Постарайся прикрыть мое отсутствие в городе. Постараюсь вернуться, как можно быстрей. Если что, говори, остановился у кого-то из своих прежних любовниц.

— Да что за послание-то?!

— Послание, — Виллор поднял бумажный комок, сунул в карман и направился на выход из номера.

— Удачи, — смирился Моли с нежеланием шейда делиться новостями.

Эйдан кивнул и покинул комнату. Какой-то постоялец шарахнулся в сторону, когда мимо него прошагал инквизитор. Если у опасности и было лицо, то оно очень походило на лицо старшего инквизитора Виллора. Бешенство, ненависть, желание убивать — всё это сейчас так ясно читалось в глазах шейда.

— Им конец, — сцедил он сквозь зубы, когда конюх вывел коня, и шейд взлетел в седло. — Всех уничтожу. Вперед!

Жеребец сорвался с места, и конюх невольно передернул плечами:

— Не хотел бы я перейти ему дорогу, — пробормотал мужчина.

Вскоре шейд покинул пределы столицы и устремился в строну Рича. Кажется, у него оставалось всё меньше шансов на взаимопонимание с госпожой Ассель, но иного выхода не было, и Эйдан подстегнул скакуна.