Глава 8

Никогда он еще не гнал лошадей так безрассудно, как в этот раз. Тревога отпускала ненадолго, давая возможность подумать. И в эти минуты Виллор спрашивал себя, стоило ли вести себя так поспешно, одним своим бегством подтверждая значимость Ливианы Ассель в его жизни? Что знали шантажисты, когда отправляли записку? О чем догадывались? Не развязал ли он скоропостижным отъездом руки заговорщикам? Что если они всего лишь хотели убрать дотошного инквизитора подальше от своих грязных делишек? И почему записка пришла именно тогда, когда картина начала приобретать четкие очертания?

Можно было заподозрить в вероломстве Моли, но воин Ордена ничего не знал о Ливиане Ассель. Впрочем, тогда, на поляне, где был собран весь Рич на пикник, поведение шейда было слишком красноречивым. Заметил ли Ленс, понял, отчего вечно безразличный ко всему старший инквизитор готов разорвать его на части? Возможно… Но, возможно, и нет.

Моли мог выдать тайну шейда невольно, если не сдержался от сплетен и ответил на верно поставленные вопросы. Долго ли понять, что холодное сердце Эйдана Виллора, наконец, воспламенилось, если сложить слова Рета о небольшом расследовании в Риче, а после откровения воина о той буре, что бушевала в душе старшего инквизитора, когда его личность открылась? Для умного и прозорливого человека нужные выводы сделать недолго. И пусть никто не догадывается о тайне Ливии, но отношение к ней будущего магистра понять несложно.

А еще у заговорщиков не было стилета и нужных страниц из книги Валбора, зато они имелись у Эйдана. Артефакты накрепко связали предателей с инквизитором. И если для Виллора они были лишь уликами, то для тех, кто участвовал в заговоре, оставались необходимыми инструментами для воплощения заговора. Эйдан мог потянуть время, для герцога и его соратников каждая минута промедления грозила разоблачением и смертью. Значит, они ни перед чем не остановятся, чтобы вернуть себе реликвии и избавиться от въедливого инквизитора. И раз еще его не попытались устранить, стало быть, пока не могут себе этого позволить. Но есть вдова, и угрозой ее жизни можно надавить на Виллора, чтобы вернуть себе утраченное и сбить гончую со следа. А как надавить, если предмет шантажа находится в безопасном удалении от разворачивающихся событий? Только заполучить его и использовать в своих целях. И вот после этой мысли, Виллор требовал свежую лошадь и вновь пускался в путь, мало заботясь о собственном отдыхе.

К Ричу шейд добрался вымотанным до предела, и ему пришлось остановиться в придорожной гостинице, чтобы проспать день, а к ночи продолжить свою гонку. И в первой половине следующего дня, Эйдан, наконец, достиг вожделенного города. В этот раз он не разыгрывал никаких ролей. Шейд не смотрел по сторонам, чтобы увидеть знакомые лица, ни предавался воспоминаниям, попав на улицы, по которым прогуливался с мечтой о недоступной ему женщине. Всё это было пустым и ненужным, потому что на чаше весов лежали дорогие ему жизни. Да и прежние знакомства, которые он завел в этом городе, не имели для старшего инквизитора ни малейшего значения.

Впрочем, Виллор не поехал к поместью Ассель, он направился совсем в иную сторону. Шейд не хотел попусту тратить время, когда достиг своей цели. Если Ливиана покинула поместье, то он всё равно вернется сюда, и потому Эйдан спешил в местный квартал Теней, далекий по масштабам от столичного, но именно здесь инквизитора ждала информация. Об этом он уговорился со своим слугой, когда покидал Рич в прошлый раз.

Виллор надеялся, что вдова уже подалась в бега, даже мысленно умолял ее сделать это. Если она покинула Рич, то неизвестный шантажист, даже если и пытался добраться до нее, всё еще не сумел сделать этого, лишь ненамного опередив шейда. Дергаться они должны были начать не раньше, чем он вернулся в обитель. Значит, всего несколько дней. И если Ливиа скрылась, значит, всё еще могли не найти ее, а у старшего инквизитора оставалось превосходство: информация и его зверь, который выйдет на след амулета Тимаса.

Еще была надежда на то, что герцог и его люди пока не знают о том, где находятся артефакты. Вряд ли Бирте кому-то о них говорил, а кроме Эйдана знал только Линис. Если магистр не причастен к заговору, то и он молчал. Тогда отправители записки действительно хотели лишь вынудить инквизитора перестать копаться в этом деле, но в этой истории были замешаны братья, а кто, как ни они, лучше других знали, что Виллор пойдет до конца, несмотря на угрозы. Он не брал взяток, не слушал увещеваний, не вел переговоров, и шантаж его трогал мало. Что тогда сделают те, кто обладает этим знанием? Не ограничатся запиской. Нужно более действенное средство, чем слова — угроза должна стать реальной. И уже не имело значение: знают ли заговорщики, у кого находятся недостающие реликвии, или нет — они уже не остановятся. На кону стоят жизни: для всех, кто участвует в заговоре — их жизни, для старшего инквизитора жизнь дорогой ему женщины и ее маленького сына. Нет, он не ошибся, выбрав эту скачку вместо поисков отправителя записки, в этом Виллор был уверен.

Конь Эйдана вывернул за пределы респектабельных и благополучных кварталов. Тимас объяснял, куда нужно ехать, и шейд сразу выбрал верное направление, особо не глядя по сторонам. Он проехал до конца первой улицы, повернул на вторую, спешился и пробежался взглядом по вывескам нескольких трактиров. «Кривой бес» обнаружился почти сразу. Лерс описывал вывеску: «Колченогое пузатое недоразумение, которое не имеет ничего общего с бесами. Уродец примерзейший, не ошибетесь, ваше благородие». Виллор даже склонил голову к плечу, с интересом разглядывая «колченогое пузатое недоразумение». Правда, любовался не более пары секунд, больше тратить времени на пенек с ногами и огромным брюхом не стал. Решительно пересек улицу, привязал коня к деревянной перекладине, прибитой между двумя деревьями, и бросил в никуда:

— Охраняй. — За спиной инквизитора тихо заворчал сгусток уплотнившегося воздуха.

Эйдан толкнул дверь и вошел внутрь трактира. Сейчас тут почти никого не было, и на знатного посетителя с удивлением взглянули два подавальщика, о чем-то болтавшие у стойки.

— Папаша Туг, — произнес шейд.

— Следуйте за мной, ваше благородие, — кивнул один из подавальщиков.

Он обошел стойку и толкнул неприметную дверцу за стойкой с дешевым пойлом. Виллор последовал за ним под любопытным взглядом второго подавальщика. Коморка папаши Туга находилась сразу за дверцей. Ее хозяин сидел за новым и далеко не дешевым письменным столом и что-то записывал в большую замусоленную книгу. Он поднял взгляд на подавальщика, тот кивнул себе за спину. Папаша Туг посмотрел на шейда, прищурился и махнул рукой, подавальщик тут же убрался прочь, и трактирщик поднялся навстречу инквизитору.

— Доброго дня, ваше благородие, — поздоровался папаша Туг. — Кажется, я знаю, зачем вы забрались в наши края. Он так и описывал вас.

— Тим оставлял для меня послания? — Виллор перешел сразу к делу.

— Целых три, благородный шейд, — кивнул трактирщик.

Он отошел к сейфу, открыл его и достал три конверта, на которых стояли оттиски печати Тимаса. Эйдан сам когда-то вручил слуге перстень с рисунком голубя, сделанный на заказ. Под голубем имелись инициалы Лерса, но главной отличительной чертой было подломленное крыло голубя с едва приметным зазором в нем. Тим пользовался печаткой, когда оставлял для хозяина важные послания.

Осмотрев печати, Виллор присел на край стола, один за другим вскрыл конверты. Послания Тима были короткими. Первое гласило: «Мы покинули Рич». Второе: «Движемся в сторону Фаллмена». Третье: «Застряли на переправе через Литу».

— Когда доставили последнее письмо? — спросил Эйдан.

— Позавчера, ваше благородие, — ответил папаша Туг, пододвигая зажженную свечу посетителю и жестяную тарелку.

Инквизитор кивнул и поджег первое послание.

— За поместьем продолжают следить? — Виллор бросил взгляд на трактирщика и поджег второе письмо.

— Да, как уговаривались с Тимом. Два дня назад подходил неизвестный в дорожной одежде. Привратник ответил ему, что хозяйка уехала и поместье выставлено на продажу.

— И что неизвестный?

— Спрашивал, куда уехала госпожа Ассель, привратник ответил, что ему это неизвестно, и что за вещами пришлют позже.

— Что потом?

— Чужак побывал в городе, заходил к градоначальнику, о чем спрашивал, не знаю.

— Наверняка, представился покупателем и хотел связаться с хозяйкой поместья, — задумчиво произнес инквизитор. — Что потом?

— Вечером уехал, куда — не знаю. Но от города убрался точно, мой парень проводил его до развилки на Арбен. После этого чужак к поместью не возвращался.

Уехал в родной город Ливианы — понял шейд. Арбен находился в другой стороне от дороги на Фаллмен, значит, есть время. Хорошо. Эйдан посмотрел на пепел, ни одного куска бумаги не сохранилось в целости, послания были уничтожены. После перевел взгляд на папашу Туга.

— Больше ничего?

— Ничего, — развел руками трактирщик.

— Мне нужна свежая лошадь. Выносливая.

— Найдем, — кивнул хозяин заведения. — Еще что-то?

— Перекусить. Больше ничего, — ответил Виллор, поднимаясь со стола.

— Здесь желаете? Или в зал подать?

— Здесь.

— Обождите чуток, — папаша Туг поднялся на ноги и заковылял к двери.

Шейд посмотрел ему в спину и усмехнулся. Папаша очень сильно напоминал собственную вывеску — колченогий, с брюшком и похожий на пень, особенно со спины. Похоже, Туг увековечил самого себя на вывеске собственного трактира. Вскоре он отвлекся от созерцания хозяина заведения и снова посмотрел на пепел. На губах инквизитора играла едва приметная улыбка.

— Умница моя, — прошептал он, думая о женщине.

Скрылась, постаравшись не оставить следа. Не сказала прислуге, куда направляется, даже не стала утяжелять себя скарбом. Только вот вопрос, куда она рвется? Фаллмен ведет к границе Антара. Если застряли на переправе, значит, по реке уходить не собирается, едет на ту сторону. Точно к границе. И вот вопрос, куда несет одинокую женщину с ребенком? Может, там есть родственники, и она надеется на их помощь? Иначе ее побег безрассуден. Малое количество вещей, пусть деньги… Без знакомых ей делать в соседнем государстве нечего. Или… Или хочет затеряться в каком-нибудь пограничном поселении? Купить маленький дом и тихо жить, не попадаясь на глаза случайным знакомым? Нет, у Ливианы должен быть какой-то план. Она не из тех, кто сначала делает, потом думает, значит, выбрала самый удачный, на ее взгляд, вариант.

Эйдан постучал по столу пальцами. Неожиданно он подумал, что стоит оставить всё, как есть, пока он не разберется с заговором. Женщина спрячет себя и сына, Тим присмотрит за ней… Но тут же мотнул головой. Нет, остается возможность ее поимки. Чужак был один, значит, опытный. Из Рича ведут всего три дороги. По одной приехал похититель, вторая уводит в Арбен, но он быстро выяснит, что там вдова Ассель не появлялась. И что тогда? Тогда он поедет по третьей дороге, на Фаллмен.

— Вдова уехала с сопровождением? — не оборачиваясь, спросил инквизитор.

— Только кучер, нянька и один крепкий лакей с ружьем, — ответил папаша Туг.

Почти без сопровождения, значит, могла обратить на себя внимание. Средний класс передвигался в сопровождении двух-трех слуг и кучера. Знать брала с собой небольшой отряд. Впрочем, количество слуг зависело только от финансовых возможностей хозяев. Но женщины старались защитить себя, как можно лучше, особенно с маленьким ребенком на руках. Не сказать, что в Антаре было неспокойно, но встретить лихих людей было можно. В любом случае, она проехала относительно недавно, и где-то могли запомнить. Достаточно не лениться задавать вопросы, и след беглянки может быть обнаружен. А значит, времени у старшего инквизитора не так много. Возможно, посланник герцога уже спешит в правильном направлении.

— Кушать подано, ваше благородие, — склонился подавальщик, поставив на стол хозяина поднос с едой.

Пахло, на удивление, приятно. Эйдан бросил взгляд на дверь, затем на поднос и подумал, что в последний раз ел перед тем, как лечь спать в дорожной гостинице, когда проснулся, слишком торопился, чтобы думать о такой безделице, как еда. Надо было подкрепиться.

— Благодарю, — буркнул шейд и подвинул к столу стул. — Лошадь?

— Скоро приведут, — ответил папаша Туг.

Виллор кивнул и уже не отвлекался. Он ел быстро и жадно, голод оказался сильным. Это шейд понял, когда начал есть. Может поэтому Эйдан отметил, что еда в «Кривом бесе» была недурна. «Опять Тим будет причитать», — подумал Виллор, отодвинув поднос с пустой посудой. Салфетку подать забыли, и инквизитор провел по губам тыльной стороной ладони, не заботясь о том, насколько далек этот жест от хороших манер.

— Благодарю, — сказал он трактирщику, с интересом следившему за посетителем.

— Понравилась, стало быть, стряпня моей старухи, — улыбнулся папаша Туг.

— Да, было вкусно.

— Это не то, что повар наш готовит, баба моя знает толк в еде.

— Передайте супруге мою благодарность, — кивнул шейд. — Что с лошадью?

— Сейчас узнаю.

Лошадь привели, когда инквизитор уже начал терять терпения, но срываться на трактирщика и его людей он не стал, по своей привычке скрыв истинные чувства. Стоял у окна всё такой же спокойный с виду и безучастный. И когда наконец сообщили, что нашли резвую лошадку, инквизитор кивнул папаше и направился на выход, выложив на стол несколько монет за обед.

— Лишнее это, ваше благородие, — трактирщик отодвинул монеты. — Оплата и без того была щедрой.

— Дети есть? — спросил Эйдан.

— Двое…

— На сладости.

Шейд уже почти вышел за дверь, но его остановил новый вопрос:

— Слежку продолжать?

— Нет, уже не надо, — не оборачиваясь, мотнул головой Виллор. — Моего коня отправьте в дорожную гостиницу «Тропа». — После этого устремился к выходу, уже не слушая ответ трактирщика:

— Будет сделано, ваше благородие.

От переправы через Литу шейда отделяло еще четыре дня. Возможно, там уже и нет вдовы, но зато след Тима мог уловить Горт, так что потерять след беглянки Виллор не опасался. Он подстегнул кобылу и помчался дальше, не желая оставлять неизвестному охотнику даже одного шанса. Эйдан нигде не наводил справок, в скоплениях проезжих на дороге не мчался, даже несколько раз вступил в разговоры со случайными попутчиками. Он не желал хоть чем-то выделиться из толпы и оставить след преследователю. Горт за этот переезд от Рича до переправы на Лите почти не показывался, оставаясь невидимым спутником шейда.

К переправе Виллор выехал к концу четвертого дня. Тьма уже опустилась на землю, и порядочные люди давно лежали в своих постелях. Очередной скакун инквизитора ворвался в прибрежный городок, громко зацокав копытами по мостовой. Он пронесся до реки, и возмущенно заржал, когда всадник натянул поводья, подняв его на дыбы. Мост всё еще не был готов. Что с ним случилось, шейда не волновало, он узнал главное, вдова, скорей всего, так и не покинула этот городок.

— Ищи Тима, — велел Виллор зверю, и Горт, сверкнув в тусклом свете фонаря пустыми бельмами глаз, замер, принюхиваясь.

Наконец он сорвался с места, и инквизитор вновь пустил коня в галоп, чтобы остановиться уже через десять минут у небольшого постоялого двора. Эйдан натянул поводья, соскочил на землю и устремился к двери, ведомый своим питомцем. Но когда они дошли до двери, Горт исчез, и на постоялый двор шейд входил один. Он почувствовал, как зверь ткнулся ему в ладонь, понукая идти дальше, и от мужчины, который вышел ему навстречу, Виллор отмахнулся, следуя за легкой дымкой, уводившей его вверх по лестнице.

— Эй! — крикнул мужчина, но инквизитор не обратил на него внимания. — Я позову нашего охранника…

Шейд остановился возле третьей двери и ударил в нее кулаком.

— Тим!

За дверью послышались торопливые шаги, и взлохмаченный со сна Лерс появился на пороге.

— Хозяин, вы…

— Где? — спросил Эйдан, входя в комнату.

— Сняла комнату в частном доме. Думал, устанет ждать, когда можно будет переправиться на ту сторону и поедет к другому мосту, но засела здесь.

— Собирайся, мы уезжаем, — бросил Виллор.

— А…

— Все вместе.

— Ох, ты ж, — выдохнул Тимас и бросился к своим вещам. — Что случилось-то?

— Докопался, — усмехнулся Эйдан, присаживаясь на стул. Он устало потер лицо, и Лерс снова охнул. Шейд мотнул головой, вновь становясь собранным: — Не беси.

— Молчу, — проворчал верный слуга. — А всё ж выглядите…

— Тим! — рявкнул инквизитор.

— Я готов! — поспешил заверить хозяина бывший наемник.

Мужчины спустились вниз, прошли мимо мужчины, который встречал шейда. Рядом с ним стоял крепыш, похоже, тот самый охранник, но постояльца и его безумного гостя останавливать никто не стал.

— Запряжешь ее карету и будешь ждать, когда мы спустимся, — отдавал распоряжения Эйдан.

— Будет сопротивляться, — с сомнением произнес Лерс. — Может наделать шуму.

— Шум и так будет, — отмахнулся Виллор. — У нас нет выхода, по дороге с ней объяснюсь. Она разумна, возможно, не кинется выцарапывать мне глаза.

— И упряма, как бес.

— Я тоже.

Они приблизились к небольшому двухэтажному каменному дому. Ворота были закрыты, но звониться и просить впустить его Виллор не стал. Мало думая о хозяевах дома, шейд велел:

— Горт, убрать.

Зверь проявился, оскалился и кинулся на металлическую решетку ворот, выбил одну створу, и мужчины вошли во двор.

— Сейчас весь город сбежится, — покачал головой Тим.

— Мне уже всё равно, — ответил Виллор и втолкнул обратно в дом хозяина с ружьем, разбуженного шумом на улице. Мужчина едва успел приоткрыть дверь, когда был вынужден отступить назад, и дверь распахнулась, повинуясь руке старшего инквизитора.

— Где постояльцы? — спросил он.

— Т-там, — мужчина указал пальцем наверх. — А…

— Мы сейчас уйдем, не надо шума, — велел шейд. — Помоги заложить карету. Ворота оплачу.

— Х-хорошо, — закивал хозяин дома, и Виллор устремился наверх.

Ему до зубовного скрежета не хотелось делать того, что он собирался сделать, но на долгие уговоры времени не было, и Эйдан распахнул первую попавшуюся дверь. Затем следующую, затем последнюю, третью, и встретился с встревоженным взглядом беглянки.

— Вы, — выдохнула она и метнулась перед кроватью, с которой только что встала, закрывая собой сына, спавшего у стенки. — Не отдам.

— И не надо, — отмахнулся шейд. — Собирайтесь, мы уезжаем.

— Я никуда с вами не поеду! — воскликнула Ливиана Ассель, отступая от мужчина, приближавшегося к ней.

— Нет выбора, — мотнул головой Виллор, не сводя жадного взгляда с испуганного бледного лица женщина. — Я всё объясню. Потом.

— Что вам от нас надо?

Инквизитор обвел взглядом комнату, увидел платье, бережно повешенное на спинку стула, схватил его и бросил вдове:

— Одевайтесь.

— Нет, — она мотнула головой.

Виллор поджал губы, взглянул на мальчика, севшего на кровати. Ребенок потер глаза кулачками и захныкал. Ливиана растерянно обернулась к нему, и как только Эйдан сделал шаг к кровати, раскинула руки и истерично выкрикнула:

— Не отдам! Он ни в чем не виноват!

— Знаю, — отмахнулся шейд. Он судорожно выдохнул и постарался думать, что перед ним не любимая женщина. Затем напомнил себе, что где-то за плечом маячит тень охотника герцога. Стало проще.

Эйдан грубовато отодвинул в сторону женщину и подхватил на руки ребенка. Тейдар уже не хныкал, он заходился в надрывном крике, испуганный происходящим. По лестнице загрохотали шаги, и Ливиана кинулась к дверям:

— Помогите!

Виллор достал из-за пояса пистолет.

— Первому, кто появится в дверях и попробует мне помешать, я пущу пулю в лоб, — предупредил он и вдруг гаркнул: — Собирайся, бесы тебя задери!

— Тейд! — женщина кинулась к ребенку, но инквизитор отвернул от нее сына, нацелив пистолет, не давая приблизиться к себе. Сражаться с вдовой ему хотелось в последнюю очередь:

— Если не спуститесь вниз через пять минут, я увезу его, всё ясно? Брать только необходимое.

— Зачем…

— Время пошло, — отчеканил Виллор и направился к двери.

Эйдан выстрелил, как только в дверях появился лакей вдовы. Пуля прошла выше его головы, и лакей, охнув, отскочил в сторону.

— Больше предупреждений не будет, — бросил ему инквизитор. — Следующего, кто сунется, убью.

Лакей прижался к стенке, когда мимо него прошел шейд, безоговорочно поверив его обещанию. На лестнице стоял кучер, но он соваться не стал, даже отвернулся, когда мимо него прошел шейд с кричавшим ребенком на руках. Эйдан уже почти спустился, когда вдруг зарычал Горт. Черное тело метнулось за спину хозяину, выпрыгнув из ниоткуда. Послышался женский визг, следом прогремел выстрел, но пуля ушла в потолок. Виллор обернулся. Это была нянька. Женщина оказалась смелей мужчин. В ее руках дымилось ружье, но выстрелила она от страха. Эйдан потерял к женщине интерес и вышел в открытую дверь, накидывая на мальчика полу своего плаща, чтобы защитить от холодного воздуха.

Карета уже была готова, и Тим сидел на козлах. Он встретился взглядом с хозяином, гулко сглотнул. Виллор отвернулся. Он прижал к груди голову ребенка и неуклюже погладил его по светлым волосам, пытаясь успокоить.

— Мама! — выкрикивал Тейд, надрывно всхлипывая.

— Сейчас придет, парень, — ответил Эйдан.

Ливия показалась в дверях с маленьким узлом в руках. Кажется, она завернула первые попавшиеся вещи в простыню. «Наверное, взяла только детское», — мелькнуло в голове шейда. Следом за хозяйкой спешила рыдающая нянька.

— Больше никто не едет, — объявил Виллор, распахивая дверцу кареты перед госпожой Ассель. Он заметил на ее лице слезы, но лишь поджал губы.

— Как же я оставлю госпожу Ливиану? — воскликнула нянька. — А Тейд?

— Обойдемся, — отмахнулся Эйдан.

— Мама! — мальчик тянул руки к матери, и инквизитор больше не стал над ними издеваться.

Как только Ливиана уселась в карету, он передал ей сына и забрался следом. Как только дверца закрылась, Тимас причмокнул, и карета выехала в ворота, уцелевшую створу которых успел открыть хозяин дома. Виллор приоткрыл дверцу и бросил ему кошелек.

— На ремонт и за беспокойство, — отрывисто произнес он, снова закрыл дверцу и повернулся к женщине. Пару мгновений смотрел, как мать прижимает к себе сына, болезненно поморщился, понимая, что она сейчас чувствует. Ему было до крика жаль, что всё вышло так, и вместо того, чтобы завоевать доверие дорогой ему женщины, он перепугал ее до полусмерти, однако что-то изменить было уже невозможно. Эйдан протяжно вздохнул, кашлянул, прочищая горло, но голос всё равно прозвучал хрипло: — Госпожа Ассель, нам нужно объясниться. И прежде всего прошу простить меня за то, что ворвался в ваш дом.

— Катитесь к бесам, брат инквизитор, — ответила женщина. Ее голос прозвучал истерично и снова напугал мальчика, который едва успел успокоиться.

— Я не причиню вам вреда, — устало вздохнул Виллор. — Поверьте, вашему сыну ничего не угрожает с моей стороны и со стороны инквизиции вообще. Но опасность есть, и только по этой причине я ворвался к вам. Сейчас вам и Тейду нужно успокоиться, а мне перевести дух, а после мы поговорим. Главное, помните, с моей стороны ни вас, ни мальчика не ожидает подвоха.

Женщина не ответила. Она полностью сосредоточилась на своем сыне, ворковала с ним, гладила по волосам и пухлой щечке. Тейд капризничал поначалу, но вскоре затих, и сквозь цокот копыт до слуха Эйдана донеслось тихое сопение — малыш заснул. Мужчина силился рассмотреть сквозь темноту, заполнившую нутро кареты, вдову, чтобы по выражению лица понять ее мысли, но смог различить лишь силуэт. Оставалось лишь догадываться, о чем думает Ливиана Ассель, какие чувства обуревают ее, и насколько она поверила инквизитору.

— Ливиана, — негромко позвал шейд. Она не отозвалась. — Госпожа Ассель.

— Не сейчас, — долетел до Эйдана едва различимый шелест ее голоса. — Позже.

— Хорошо, — не стал спорить Виллор.

Он откинул голову назад, прикрыл глаза и тихо вздохнул, неожиданно ощутив умиротворение. Как бы там ни было, но то, о чем столько грезилось, свершилось. Пусть против согласия женщины, пусть им придется пройти тот путь, который должен был стать приятным сближением, от непонимания и подозрительности до полного доверия, и все-таки она была рядом. Сидела напротив, невесть что воображая себе в эту минуту. Возможно, придумывала, как сбежать из-под надзора своего похитителя, возможно, гадала, что ждет их с сыном в скором будущем. Может быть, готовилась стоять до последнего вздоха, но защитить маленького мальчика, спавшего на ее руках. Эйдан надеялся, что к моменту, когда он сможет с ней объясниться, разум Ливианы будет готов осознать слова инквизитора. Мужчина прислушался к тишине и сопению ребенка, невольно улыбнулся и провалился в сон. Организм, над которым издевались столько времени, больше не желал подчиняться хозяину. Ему нужен был отдых.

Проснулся он резко. Дернулся и распахнул глаза, не сразу сообразив, где находится и что происходит. Но уже через мгновение облегченно выдохнул и утер ладонью испарину со лба. Кажется, ему снился дурной сон, но что, Эйдан уже не мог вспомнить. Мужчина откинулся на спинку сиденья, отметил, что наступил рассвет и бросил взгляд в окошко. Там был лес. Тимас выбрал неприметную дорогу. Ему даже не нужно было приказывать, бывший наемник сам понимал, что от него требуется. Виллор поерзал, устраиваясь удобней, и снова посмотрел на семейство Ассель.

Теперь Тейд лежал на сиденье, положив голову на колени матери. Он повернулся на бок, и Виллору в рассветных сумерках было хорошо видно лицо мальчика. Его по-детски пухлая щечка расплющилась о ногу матери, чуть сдвинула приоткрытые губки, и выглядел ребенок уморительно. Эйдан улыбнулся и перевел взгляд на женщину. Она сидела в самом углу, чтобы освободить для сына побольше места. Глаза вдовы были закрыты, но ресницы подрагивали, рука, лежавшая на колене, нервно подергивалась, и лицо время от времени кривилось, словно в судорогах. Ливиане снился нехороший сон, это инквизитор понял. Он отвернулся к окну, справляясь с желанием протянуть руку и погладить вдову по щеке, чтобы успокоить. А когда снова посмотрел на противоположное сиденье, глаза мальчика были уже открыты.

Тейд смотрел на незнакомого мужчину, сонно хлопая ресницами. Инквизитор подмигнул ребенку и улыбнулся, шепнув:

— Доброго утра, парень.

Малыш зашевелился и сел. Он некоторое время смотрел исподлобья на шейда, затем скривился, словно собираясь заплакать. Эйдан спешно приложил палец к губам и полез в карман, чтобы вытащить брегет. Ничего иного ему в голову не пришло. Мальчик, в глазах которого уже появились слезы, замер, с интересом разглядывая блестящий корпус часов.

— Хочешь? — спросил его Виллор.

Тейд протянул руки, и инквизитор, поддаваясь неожиданному порыву, склонился, взял мальчика подмышки и перетянул на свою сторону. Усадил на колени и вручил брегет раньше, чем нутро кареты огласил детский плач.

— Смотри.

Эйдан нажал на пружинку, крышка, закрывавшая циферблат откинулась, и мальчик издал забавный звук:

— У-у.

— Да, парень, вещица занятная, — хмыкнул шейд. — Только осторожней, это подарок одного хорошего человека.

Тейдар случайно захлопнул крышку и теперь сопел, пытаясь ее вновь открыть. Он ворчал, пыхтел, занятый вероломным брегетом, в Эйдан Виллор смотрел на светловолосую макушку и ощущал странную нежность к этому чужому для него мальчику. Шейд с удивлением обнаружил, какое маленькое и хрупкое еще тело у годовалого мальчика. Почувствовал его легкость, сравнив для себя с пушинкой. То, что сейчас заполнило душу одинокого сурового инквизитора, было столь приятным, что ему вдруг захотелось рассмеяться. Вот так, без причины, просто потому, что ему было хорошо от ощущения соприкосновения с совершенно неизвестным ему миром — миром детства. Даже своих племянников Виллор никогда не брал на руки, обходясь небрежным жестом, когда он трепал им волосы при встрече. А тут… растаял.

— А ты смельчак, Тейд, — прошептал Эйдан, осторожно проведя ладонью по маленькой детской головке. — Сидишь на моих коленях, воюешь с брегетом и не ругаешься со мной. Ну, хоть кто-то в этом семействе должен быть дружелюбным, не так ли, приятель?

— Да, — кивнул малыш, словно поняв, о чем ему говорит незнакомец. После вздохнул и зарычал на неподатливый брегет, сердито махнув рукой с часами.

— Давай помогу, — хмыкнул Виллор и снова открыл крышку.

— О-ох, — протянул Тейд, взметнув руки вверх.

И Эйдан не сдержался. Он все-таки хохотнул, и глаза госпожи Ассель распахнулись. Ладонь женщины опустилась на сиденье рядом, никого не обнаружила, и Ливиана нацелила взгляд на инквизитора, сразу обнаружив пропажу.

— Отдайте моего сына, — дрогнувшим голосом потребовала госпожа Ассель.

— И вам доброго утра, Ливиана, — усмехнулся Эйдан. После улыбнулся мальчику: — Твоя мама проснулась и желает тебя видеть.

Женщина перехватила Тейда, прижала его к себе и воинственно взглянула на инквизитора. Из рук ребенка выскользнул брегет. Он полетел на пол кареты, и мальчик возмущенно взвизгнул, потянулся за часами, но мать еще крепче сжала ребенка, не давая ему выскользнуть из рук. Тейдар, так и не добравшийся до брегета, разразился обиженным плачем.

— Вы пугаете сына, Ливиа, — укоризненно произнес Эйдан. — Он прекрасно чувствовал себя, пока вы не решили превратить его в лепешку на своих коленях.

— Не смейте прикасаться к нему, — потребовала женщина.

Виллор поднял брегет, отряхнул его и снова протянул мальчику. Госпожа Ассель пересела с сыном в сторону, и тот опять не успел ухватить вожделенную игрушку.

— Не надо давать Тейду ваши вещи, — потребовала Ливиана.

— Дай! — надрывался ребенок. — Дай!

— Он считает иначе, — возразил инквизитор. — Прекратите издеваться над мальчиком. Пусть он возьмет часы и успокоится, а я вам кое-что объясню. Возможно, после этого вы почувствуете себя уверенней.

Женщина поджала губы, ответила упрямым взглядом, но все-таки позволила сыну захватить в свое владение брегет шейда. Тейдар схватил серебряный кругляш на цепочке, сжал в ручках и замолчал, возвращаясь к исследованию своей добычи. Тишина после его криков показалась благословенной. Ливиана поцеловала сына в макушку, после перевела взгляд на инквизитора, и тот отодвинулся подальше, хоть так давая госпоже Ассель почувствовать себя в относительной безопасности. Виллор попробовал подобрать слова, но плюнул на все предисловия и сразу перешел к делу.

— Я знаю, чего вы опасаетесь, Ливиана, — произнес он, не сводя взгляда с женщины. — Ваш муж не мог иметь детей, он был лишен этого благословения Высших Сил еще с рождения, — женщина вновь сильней сжала сына. — Он пытался исцелиться, но не сумел, поэтому воспользовался запрещенными методами. То, что в зачатии Тейдара была использована магия, вы дали ясно понять своим страхом. — Вдова нахмурилась, открыла рот, собираясь что-то сказать, но инквизитор остановил ее: — Подождите, я не закончил. Вы должны знать, что дети, рожденные при помощи магии, не преследуются законом. Если у Тейда откроется дар, и он изберет путь отступничества, лишь тогда инквизиция займется им. Пока же это просто невинный ребенок, который не способен никому причинить вред. Вы слышите меня, Ливиана? Тейду не угрожает никакой опасности.

— Вы сейчас не лжете? — взгляд ее был пытливым.

— Зачем мне вам лгать? — Эйдан без улыбки смотрел в глаза женщины. — Ливиана, вы умная женщина. Перестаньте пугать саму себя и подумайте, если бы я пришел за вашим сыном, сидел бы он сейчас на ваших коленях? Приговор приводится в исполнение немедленно. Вы ведь опасаетесь за его жизнь, не так ли? Я вам говорю, что мальчику ничего не угрожает. Хотите, могу поклясться, что ни я, ни кто-либо из братьев не причинит вреда вашему сыну. И все-таки опасность есть. Но не для Тейда.

— Поясните, — потребовала госпожа Ассель. Женщина была насторожена, но, похоже, начала, наконец, думать в верном направлении.

— Опасность существует для родителей, преступивших закон, — теперь взгляд инквизитора стал острым. — Если при зачатии был использован артефакт, или же помощь мага…

— Не было никаких артефактов, — мотнула головой госпожа Ассель. Она немного помолчала, но все-таки добавила: — И магов в нашей спальне с мужем тоже не было, как и за ее пределами.

— Магу не обязательно находиться рядом в момент… в этот момент, — мягко улыбнулся Эйдан. — Снадобье, обряд, амулет, изготовленный отступником. Если же помощь оказал маг с ограничителем, то дело значительно упрощается, и вам просто нужно назвать его имя, чтобы снять с себя все подозрения и жить дальше без оглядки и страха.

— Я не знаю имени, — Ливиана отвернулась к окошку. — Что будет с Тейдом, если меня казнят?

— С чего вы взяли, что вас казнят? — она обернулась и посмотрела на шейда. Виллор вопросительно приподнял брови, женщина ждала продолжения, и шейд не стал ее томить: — Заключение под стражу, не больше, если это не нанесло вред чье-либо жизни и здоровью. Но вас не арестуют и, тем более, не казнят, даже если вы лично привели домой отступника.

— Почему?

«Потому что я люблю тебя, недоверчивая моя, и, скорей, подставлю собственное горло под нож, чем позволю упасть хотя бы волосу с твоей очаровательной головки», — мысленно произнес Виллор, но вслух этого не сказал. Он смотрел на женщину, не в силах скрыть обуревавшие его чувства. Ласкал взглядом скулы, скользил по округлому подбородку, по открытой шее. На мгновение задержался на ямочке между ключицами, видневшейся в небольшом вырезе платья, а после поднялся к губам, и мужчина, судорожно вздохнув, все-таки отвернулся к окошку, заставляя себя думать о чем угодно, только не о притягательных губах госпожи Ассель.

— Почему? — более требовательно повторила вопрос Ливиана.

— Никто не узнает, — ответил Виллор и кашлянул, избавляясь от невольной хрипотцы.

— Вы…

— Не собираюсь ни с кем делиться своими открытиями, — закончил за женщину шейд.

Она опять отвернулась к окошку, некоторое время смотрела в него, покусывая губы. Вдова размышляла, и куда ее заведут размышления, Эйдан, сколько не пытался, предугадать не мог. Он следил за Ливианой и ждал, что она скажет дальше, но в карете находился еще один человек, и ему на разговор взрослых было наплевать. Тейд вдруг завозился на коленях матери, захныкал, и женщина порывисто обернулась к инквизитору.

— Надо остановить карету, Тейд испытывает нужду…

— Я понял, — кивнул Виллор и дернул шнурок звонка. Карета остановилась.

Он первым вылез из экипажа и протянул руки. Ливиа невольно подалась назад, отворачивая сына.

— Прекратите глупить, госпожа Ассель, — сухо произнес старший инквизитор. — Если я ничего не сделал мальчику до сих пор, то вряд ли воспользуюсь моментом, когда его выносят из кареты. Дайте ребенка, я всего лишь хочу вам помочь.

— Я сама, — буркнула женщина.

— На вас платье с длинным подолом, в руках ребенок. Если запутаетесь, пока будете спускаться, можете упасть. Это не доставит удовольствия вашему сыну. — Она упрямо смотрела на шейда, и Эйдан отчеканил: — Прекратите издеваться над ребенком, или он намочит штаны, а здесь прачек нет. И теплой комнаты с камином тоже. Ливиа!

Она нахмурилась, но все-таки передала сына в руки инквизитора. После подобрала подол, спустилась на землю и сразу забрала мальчика, не встретив никакого сопротивления.

— Не заходите далеко, госпожа Ассель, — предупредил инквизитор. — Сбежать у вас не получится.

— Вы считаете, что я совсем выжила из ума, чтобы бежать с маленьким ребенком по неизвестному мне лесу, когда я даже не знаю, в какой стороне есть человеческое жилище? — донесся до шейда раздраженный голос вдовы, и он улыбнулся.

Эйдан обернулся к Тимасу, и тот жадно подался вперед, одним своим взглядом спрашивая: «Ну, что?».

— Мы только начали разговаривать, — усмехнулся Виллор. — Слушает, и это для начала очень неплохо.

— Госпожа Ливиана — женщина умная, — заметил Тим и перевел взгляд за спину хозяина.

Старший инквизитор обернулся. Вдова возвращалась обратно. Она пристально заглянула в глаза своему похитителю, Эйдан глаз не отвел. Наконец протянула ребенка:

— Если вздумаете уехать, знайте, я вас все равно найду и вырву вам сердце.

После отошла, и Виллор, усмехнувшись, прошептал:

— Ты уже и так держишь его в своих руках.

Тейд захныкал, потянулся за матерью, и она, едва скрывшись за деревьями, стремительно обернулась, но увидела лишь, как инквизитор ставит мальчика на ноги. После судорожно вздохнула и скрылась из виду.

— Разомнемся, малыш? — спросил шейд у Тейда, ребенок не возражал.

Он был одет и обут. Должно быть, когда инквизитора победил сон, мать позаботилась о ребенке, потому что из дома Виллор выносил его в одной сорочке, и кроме плаща шейда, мальчика ничего не скрывало от осеннего холода. Оказавшись на ногах, Тейдар затопал в сторону деревьев, крепко удерживая мужчину за указательный палец. Однако, добравшись до вожделенной цели, мальчик был вынужден остановиться. Он опять закапризничал, стремясь найти мать, но шейд удержал его:

— Прости, приятель, но твоя матушка не оценит нашего похода. Боюсь, нам попадет обоим за наше любопытство. Давай вернемся назад.

Тейд возвращаться не желал. Он захныкал громче, затопал ногами и взлетел вверх, повинуясь сильным рукам Эйдана.

— А ты еще и бунтарь, юноша, — усмехнулся Виллор. — Отважный бунтарь, но плачешь, как девчонка. Если не прекратишь, я куплю тебе ленту…

— И повяжите ее себе на шею, — услышал он и обернулся навстречу Ливиане, появившейся из-за деревьев.

— Надеетесь, что лента удавит меня? — неожиданно весело спросил инквизитор.

— Было бы недурно, но мечты, как известно, редко имеют свойство сбываться, — ответила женщина, вновь забирая себе сына.

— Не всем мечтам суждено сбыться, это верно, — не стал спорить шейд, устремляясь следом за вдовой. — С лентой явно промах.

— Вы не улучшили мой день своими откровениями, — фыркнула Ливиана и независимо повела плечами.

— А я думаю, что вам стало немного легче после моих откровений, — улыбнулся Эйдан. — Вы сомневаетесь, но все-таки видите рациональное зерно в том, что я вам сказал.

— В ленте нет рациональных зерен, — усмехнулась женщина, разворачиваясь в Виллору. — Это всего лишь обработанная полоска шелка и не больше.

— Вы поняли, о чем я, — ответил Эйдан, принимая на руки мальчика на время, пока его мать забиралась в карету.

— Кажется, я вас и вправду поняла, брат старший инквизитор, — сказала она, глядя в глаза Виллору.

— Я слышу намек на скрытый смысл в ваших словах, госпожа Ассель.

— Как и я в ваших, шейд Виллор, — ответила женщина и протянула руки к Тейду.

— И что слышите вы, Ливиана? — спросил Эйдан, забираясь в карету следом.

Она усмехнулась и посмотрела на сына, вновь завладевшего своей игрушкой, оставленной в карете на время остановки. Брегет явно пришелся мальчику по душе, но открыть его сил ребенку не хватало, и он продолжал ворчать и пыхтеть, крутя часы в пальчиках.

— Тейду пора завтракать. Он голоден и скоро будет плакать, — снова заговорила вдова, не глядя на инквизитора.

— Думаю, скоро мы выедем к постоялому двору или к какой-нибудь деревне, там сможем позавтракать, — ответил шейд, продолжая разглядывать женщину. — Так что же вы услышали в моих словах, Ливиа?

— Куда вы нас везете, шейд Виллор? — ответила она вопросом на вопрос.

— Пока я не скажу вам, куда мы едем. Не потому, что хочу скрыть, но так мы сохраним тайну нашего передвижения от того, кому этого знать не нужно.

— И от кого же вы нас увозите? — теперь он услышал явную насмешку и нахмурился.

Кажется, госпожа Ассель действительно сделала свои неожиданные выводы, и слова инквизитора заведомо воспринимала, как ложь. Эйдан поджал губы, похоже, Ливиана не готова была пока принять все его откровения, и с продолжением разговора он решил повременить. Открытие оказалось неприятным, но совсем не удивительным. Виллор создал о себе не лучшие впечатления, когда они познакомились, после пускал пыль в глаза всему Ричу, и его истинная личность вскрылась совершенно случайно. Сейчас он и вовсе вломился в дом, где проживала женщина, словно разбойник, и силой увез ее, шантажируя сыном. Да, для доверия у Ливианы Ассель поводов не было. Что ж, он и так знал, что после Рича придется начинать заново завоевывать ее доверие. Нужно только набраться терпения, а уж это Эйдан умел в совершенстве.

— Так от кого вы нас увозите, шейд Виллор? — напомнила о себе Ливиана. — Если для инквизиции мы не представляем интереса, стало быть, нет смысла нас прятать.

— Насчет инквизиции, — Эйдан скрестил на груди руки: — Я бы хотел в точности знать, как произошло зачатие Тейдара, и как погиб ваш муж. Это поможет мне защитить вас, если возникнет угроза разоблачения.

— Вы уходите от ответа? — она прищурилась. — Или же нечего рассказать?

— Вы тоже не спешите быть со мной откровенной, — заметил шейд.

— У меня есть на то основания.

— Поверьте, у меня они тоже появились, хотя я изначально и планировал быть с вами предельно откровенным.

— И что же изменило ваши планы, шейд Виллор?

— Вы, госпожа Ассель. Я хотел бы узнать обо всем, что связано с появлением Тейда на свет. А также о выводах, которые вы сделали из нашей беседы до остановки. Первое поможет мне уберечь вас от возможных бед, второе — позволит сразу убрать непонимание из нашего с вами общения.

Ливиана усмехнулась. Она покачала головой и вновь взглянула в глаза инквизитору.

— Я не вижу повода открываться вам, шейд Виллор, и вы это прекрасно понимаете. К тому же я имела возможность убедиться в ваших актерских талантах. Святые! — вдруг воскликнула женщина: — Весь город был покорен вами. Милый, добрый, отзывчивый, который не обидит даже мухи. Это всё, что я успела наслушаться о вас. Признаться, даже подумала, что ошиблась в вас в ночь нашего знакомства. И вот этот очаровательный мужчина врывается в дом посреди ночи и насильно увозит нас. Он угрожает пистолетом моим слугам и мне самой. Уносит моего ребенка, и видят Высшие Силы, что только я не надумала, пока собирала вещи сына. И после, пока мы ехали. Я даже хотела убить вас, пока вы спали!

— Вы не убийца, Ливиана, — улыбнулся Эйдан.

— Я — нет, а вы, да, брат инквизитор…

— Поправочка, — тон Виллора стал сухим, взгляд колючим. — Я не убийца, я палач.

— Какая разница? — отмахнулась вдова.

— Огромная, — Эйдан чуть наклонился вперед. — Возмущенная моя, вы сами прекрасно знаете разницу между этими двумя понятиями. Действиями убийцы руководят: корысть, зависть, подлость, случай, в конце концов. Палач руководствуется законом. Я не забрал ни единой жизни из собственной прихоти или по злобе. И я сожалею, что мне пришлось так грубо ворваться к вам и вынудить уехать со мной. Но у меня не было времени выжидать, пока наступит утро, пока вы проснетесь, пока я смогу уговорить вас принять меня, пока вы захотите слушать, пока доверитесь и добровольно сядете в карету. На это мог уйти ни один день, и промедление могло стать роковым. Я промчался за вами от самой столицы почти без сна и отдыха. Вы сейчас не поверите мне, но моими действиями руководила угроза вам и Тейду. И угроза эта исходила от людей, которых не остановили бы ни ваши мольбы, ни шпильки…

— Да кому мы сдались с сыном, кроме вас?! — воскликнула Ливиана, и мальчик захныкал, испуганный неожиданным громким звуком. Женщина прижалась к его макушке щекой, успокаивая. Она подняла глаза на Виллора. — Никто, кроме вас, нас не преследует.

— К бесам, Ливиана, — Эйдан откинулся на спинку сиденья, — я говорю правду. Однако не буду требовать от вас поверить мне незамедлительно, потому что вы имеете право сомневаться. Надеюсь, время расставит всё на свои места.

— И сколько же вы отмерили мне времени?

— У вас вся ваша жизнь, госпожа Ассель.

— А когда отпустите нас с сыном?

Виллор выдохнул и на мгновение отвел глаза, однако не стал затягивать с ответом.

— Как только я закончу то дело, из-за которого мчался к вам, тогда вы сможете покинуть убежище, куда я вас везу.

— И вы оставите нас в покое? — Ливиана пристально вглядывалась в глаза шейда, и он не смог солгать:

— Этого я вам обещать не могу.

— Почему? Зачем вы преследуете нас?

— Вы все равно мне не поверите, — усмехнулся Эйдан и отвернулся к окошку. — На этот вопрос я готов ответить, но вы не готовы услышать этот ответ, потому пока промолчу. Одно скажу точно, что то, что движет мной, не угрожает жизни ни вашей, ни Тейда.

Он замолчал, и госпожа Ассель не спешила нарушать тишины. За окошком кареты исчез лес, они выехали на большую дорогу. Эта дорога пролегала в стороне от той, по которой должен был ехать посланник герцога, и если бы он захотел пуститься вдогонку за беглецами, ему бы пришлось изрядно попотеть, распутывая петлю, которую сделал за ночь Тимас Лерс.

— Приведите себя в порядок, госпожа Ассель, скоро мы сможем покинуть карету, — отстраненно произнес старший инквизитор. — Давайте я подержу Тейда, пока вы пригладите волосы и поправите одежду. Мы должны выглядеть семейной парой во время путешествия. Те, кого мы встретим, не должны запомнить нас. Так мы оставим меньше следов.

— Я не хочу называться вашей женой.

— Иначе невозможно. К тому же попытка сбежать ни к чему вас не приведет. Поверьте, я найду вас так быстро, что вы даже не успеете вздохнуть. И мне не хотелось бы, чтобы пострадали невинные люди, поэтому не стоит бросаться с призывами о помощи к кому-то. Так вы только навлечете на их головы неприятности.

Ливиана приподняла брови, с насмешкой глядя на шейда:

— Вы мне угрожаете?

— Нет, — Виллор отрицательно покачал головой. — Я вас предупреждаю. Вам я не причиню вреда, а вот другие люди могут пострадать. Это лишнее. К тому же побег даже среди людей был бы глупостью. Думаю, вы это осознаете. — Мужчина внимательно посмотрел на госпожу Ассель. — Сейчас вы обладаете определенной свободой, Ливиана, не вынуждайте меня лишить вас еще и ее. Если придется защищать вас от самой себя, я эту сделаю. Последнее — я никогда не даю пустых обещаний. И даже если мне будет неприятно, я всё равно исполню данное слово. Будьте благоразумны и терпеливы.

— И все-таки я ваша пленница, — заметила вдова.

— В некотором роде, да, — не стал изворачиваться Эйдан. — Вы хотели найти себе тихое уединенное место, не так ли, госпожа Ассель? Оно у вас будет. И поверьте, без решеток на окнах и замков на дверях. Больше того, когда мы доберемся до места, я вас покину, чтобы закончить свое дело. С вами останется Тим и еще один охранник. Это для вашей безопасности, не больше.

— Как же сладко вы поете, — усмехнулась женщина.

— Не льстите мне, Ливиана, у меня совершенно нет голоса, — кривовато ухмыльнулся инквизитор.

В это время карета остановилась и качнулась, когда Тим слезал с козел. Он обошел карету, распахнул дверцу и провозгласил:

— Приехали, хозяин.

— Прошу, — указал на выход Эйдан.

Вдова посмотрела на Тимаса, затем вновь перевела взгляд на Виллора.

— И как же мы назовемся? — нервно спросила она.

— Думаю, господин и госпожа Ронэл, — ответил шейд, вдруг вспомнив приветливого хозяина книжной лавки из Ансона.

— Ронэл, так Ронэл, — передернула плечами Ливиа. — А имена?

— Можно обойтись обращением: дорогая, дорогой. Думаю, этого будет достаточно для остановки на завтрак, — усмехнулся Виллор, первым вышел из кареты и спросил у Тимаса: — Всё понял? 1439f7c

— Да, господин Ронэл, — кивнул тот.

— Вот и умница… Фрай, — хмыкнул инквизитор, и его слуга проворчал:

— Теперь я еще и шельма.

— Язва, — поправил шейд, помогая женщине выбраться из кареты.

— Я и говорю — шельма еще та.

Но Эйдан его уже не слушал. Он посадил на одну руку Тейда, согнутый локоть второй подставил Ливиане и произнес будничным тоном:

— Идем, дорогая.

— Да… дорогой, — сварливо выдавила из себя женщина, и «семейная пара» в сопровождении единственного слуги направилась к маленькой ресторации, недалеко от которой остановил карету Тимас.