Глава 10

Когда беглецы добрались до цели своего небольшого путешествия, листья уже наполовину покинули деревья, зарядили холодные дожди, и последнее тепло покидало сырой воздух. Средства, прихваченные старшим инквизитором, подходили к концу, но он упорно не желал появляться там, где мог посетить отделение своего банка — это тоже был след. Впрочем, кроме Тейда никто не особо не нуждался в дополнительном комфорте. Взрослые спокойно обходились самым необходимым. Могли бы ночевать и в карете, тем более Виллор приобрел небольшую жаровню для кареты и запас угля, так что внутри экипажа было не холодно. Но из-за ребенка приходилось останавливаться в придорожных гостиницах и на постоялых дворах, если они не отпугивали путешественников непрезентабельным видом.

— Ничего, осталось немного, — говорил Эйдан, чуть виновато глядя на Ливиану.

Она кивала и устремляла взгляд в окно. Дорога уже утомила беглецов. Хотелось наконец остановиться и забыть о карете и трактах. И когда шейд увидел в окошко знакомые места, он откинулся на спинку сиденья и улыбнулся:

— Уже почти на месте.

— Хорошо, — ответила госпожа Ассель, выглянула в окошко, и инквизитор услышал вздох облегчение.

— Вы устали от дороги, простите, — сказал он с сожалением.

— В дороге есть одно неоспоримое достоинство, — усмехнулась Ливиана. — Однажды она заканчивается. Здесь малолюдно.

— Да, тут фермерские хозяйства, они раскиданы на некотором удалении друг от друга, но не глушь, — ответил Эйдан. — Люди занимаются своими делами, особо нос ни во что ни суют. И не живут слишком близко, чтобы начать захаживать в гости и распространять ненужные слухи. Местные жители знаю, что дом, к которому мы едем, имеет владельца. Меня здесь почти никто не видел, даже имени не слышали, так что можно придумать любую легенду: от покупки и наследства до съема временного жилья. Но, думаю, особо выдумывать не придется. Я близок к завершению своего расследования, и вскоре всё закончится.

— Откуда у вас этот дом? Купили по случаю?

— Это подарок моего куратора. Он сделал мне несколько подарков, но каждый из них имел значение, и каждым он позаботился о моем будущем, — улыбнулся Виллор.

— Он был вашим родственником? — женщина с нескрываемым любопытством посмотрела на инквизитора.

— Нет, всего лишь человек, которому я пришелся по душе, — усмехнулся шейд. — Он принял участие в моей судьбе.

— Выходит, вам везет на встречи с хорошими людьми, Эйдан, — Ливиана поправила на сгибе локтя голову спящего сына. В карете воцарилось недолгое молчание, и первым его нарушила вдова: — Какие еще подарки вам сделал ваш куратор, шейд Виллор? И в чем их значимость?

Инквизитор ответил не сразу, он смотрел на женщину и улыбался каким-то своим затаенным мыслям. И ему было чему радоваться. С той памятной ночи в гостинице, когда они были предельно откровенны друг с другом, произошли перемены во взаимоотношениях шейда и вдовы. Не сказать, чтобы они кардинально изменились или превратились в дружбу, но они начали разговаривать. Приоткрывали друг для друга завесу над своей жизнью, порой смеялись, вспоминая какие-то проделки из детства. Правда, после наступала неловкая тишина. Женщина опускала глаза под горящим взглядом Эйдана, и разговор сходил на нет до тех пор, пока скука однообразного пейзажа за окном не подталкивала их друг другу, чтобы вновь увлечься ничего не значившей беседой.

Виллор искренне наслаждался этими минутами вынужденной близости, что думала госпожа Ассель, он не знал. Больше Ливиана так широко не открывала перед ним душу и не баловала даже мимолетными признаниями. Но Эйдан хватало и этих бесед. Он обнаружил в них неизъяснимую прелесть, как во всех их чистых отношениях, не замутненных веселыми гулянками и ночами, наполненными пустой страстью, которая исчезала, как только телесный голод был утолен. Старшему инквизитору даже хотелось продлить именно эту пору узнавания друг друга, до того на душе его было уютно от простого соседства любимой женщины.

Разумеется, шейд желал Ливиану Ассель, она вызывала у него только желание просто взять за руку или «случайно» коснуться ее руки, стоя рядом. И воспоминание о том, как она явилась к нему в одной сорочке, о поцелуи и кратком миге, когда держал ее в объятьях, будоражили и заставляли кровь быстрей бежать по венам. Но всё же он выбрал путь юношеской романтичной влюбленности, справедливо полагая, что только так он сможет завоевать такую женщину, какой была его избранница.

Эйдан, как никто, понимал внутренний мир Ливианы Ассель. Она была близка ему по духу, их детство было в чем-то схоже, и юношеские устремления оказались отражением друг друга. Она, как и Виллор стремилась обрести свободу и самой решать свою судьбу. Только шейд был мужчиной и выбрал путь, близкий ему по складу характера. Ливиана же оставалась женщиной, и ей осуществить собственные мечты было намного сложней.

Разочаровался ли в ней Эйдан хотя бы на малую толику за время их путешествия? Нет! Конечно же, нет! Он физически ощущал, что вязнет в этой женщине, срастается с ней, привыкает. Его грезы обрели наконец плоть и кровь и сидели напротив, порой даря невесомую немного смущенную улыбку. И если бы благородного шейда спросили, хотел бы он избавиться от своего наваждения, он бы убил того глупца, кто решил бы сунуться к нему с этим вопросом. Нет, он уже давно не хотел избавиться от своего влечения, и, наверное, еще ни на что так истово не надеялся, как на возможность взаимности своих чувств. Даже кресло магистра казалось инквизитору всё удобней и симпатичней. Он готов был принять и этот подарок Алониса Бирте.

— Так что же вам подарил ваш куратор? — напомнила Ливиана, отвлекая Виллора от его размышлений.

— Его звали Алонис, — вдруг произнес Эйдан. — Алонис Бирте — магистр Ордена инквизиторов. Он сделал мне несколько подарков. Первый — забрал меня под свое крыло, когда я получил мантию инквизитора. Тогда я воспринял это, как обычное назначение куратора, не увидел того, что судьба свела меня с достойным и мудрым человеком, который, словно пастух вел меня, помогая найти себя. Через несколько лет он взял под свое крыло еще одного послушника и направил со мной в рейд. За то время, пока мы были рядом, сблизились с Никсом и сумели подружиться. Так Бирте подарил мне друга, потому что сам я к себе никого не подпускал. Однажды магистр вручил мне этот брегет, чтобы я помнил о быстротечности времени и тратил свою жизнь впустую. Старшим инквизиторов в двадцать семь лет я тоже стал благодаря его стараниям. Алонис сказал, что я по праву заслужил это звание. Я тогда решил, что это признание моих заслуг, но теперь понимаю, что он сознательно приблизил меня к другому назначению. Тогда же, когда я был назван старшим инквизитором, Бирте подарил мне и тот дом, куда мы сейчас едем. Он говорил, что дом однажды пригодится мне, я вежливо поблагодарил и забыл о его подарке. Алонис никогда никого не привлекал к своим деяниям. Это было лишь его делом и того, кого оно качалось. Знаете, Ливиа, юность слепа, молодость видит ненамного лучше, даже зрелость не всегда способна разглядеть важность происходящего, вот и я не видел. Несмотря на всю мою проницательность и дотошность в решении головоломок, ничего не видел. Прозрел лишь стоя у тела своего куратора. Он всегда видел для меня иную судьбу, намного лучше жизни обычного инквизитора, который проводит ее в служении закону.

— И что же хотел для вас, Эйдан?

— Он хотел, чтобы я жил полной жизнью, и в конце пути меня не окружали лишь стены обители. Бирте назначил меня своим приемником, чтобы я не терял драгоценное время в бесконечных разъездах. Он хотел, чтобы я остановился и огляделся вокруг себя. Подарил дом, зная, как я ненавижу замок, дал преданного соратника — всё это касается службы. Но еще он сделал всё, чтобы я не успел превратиться в каменного истукана, для которого существует лишь долг. Это его главный дар, и я, наконец, принял и понял его.

Ливиана задумчиво покручивала а пальцах завязку на своем плаще. Затем посмотрела на шейда и улыбнулась:

— Вам и вправду повезло, Эйдан. Я бы не отказалась от такого же наставника.

— Я много перенял от него, — как бы между прочим заметил Виллор.

— Вы хотите одарить меня своей мудростью? — хмыкнула Ливиана.

— Почему нет? Я — сама мудрость, черпайте полной ложкой, не оскудею, — важно кивнул инквизитор.

— Вы же только недавно прозрели, — прищурилась Ливиана.

— Но уже столько всего увидел…

— От многообразия образов случается хаос.

— Мой хаос имеет свой порядок.

— В хаосе нет порядка, — усмехнулась вдова.

— Это в вашем нет, а в моем есть, — с фальшивой запальчивостью ответил шейд.

Она внимательно оглядел собеседника и хмыкнула.

— Что вы там увидели, госпожа Ассель? — с подозрение спросил инквизитор.

— Самовлюбленного индюка, — ответила женщина.

— Тактичность — это ведь не про вас? — сварливо спросил Эйдан.

— Не про меня, — согласилась Ливиана.

— Вы ужасная женщина, Ливиа, — нацелил на нее палец шейд.

— Как можно доверять едва прозревшему слепцу? — пожала плечами вдова. — Вы же только начали видеть кончик своего носа.

— Зато я мудрый.

— И самовлюбленный.

— Не без этого.

— Индюк.

— Грубиянка.

— Что есть, то есть, — Ливиана отсалютовала Виллору двумя пальцами свободной от сына руки.

— Теперь я понимаю, почему жительницы Рича считали вас ужасной особой, — покачал головой Эйдан.

— Жалеете, что связались со мной?

— Ни минуты, — честно ответил Виллор, и они замолчали, глядя друг другу в глаза.

Женщина тихо вздохнула и отвернулась к окошку, пряча свое смятение. Эйдан еще мгновение смотрел на нее, затем перевел взгляд на Тейда и улыбнулся, обнаружив, что мальчик открыл глаза. Инквизитор подмигнул ему. Ребенок зашевелился, привлекая внимание матери, а еще через пять минут карета остановилась. Тимас слез на землю, распахнул дверцу и доложил:

— Приехали, ваше благородие.

Из-за его спины показалась голова Горта, и Тейд радостно взвизгнул:

— Аба!

— Уже тут, как тут, наглая морда, — проворчал Тим.

— Я, наверное, никогда не привыкну к этой вашей абе, — передернула плечами Ливиана. — При каждом его появлении берет оторопь.

— Горт — самец, и он милый, — не согласился Виллор. — Тейд тоже так считает.

— Это-то и вызывает недоумение, — пробормотала женщина, одевая извивающегося сына.

— Зато более верного и надежного охранника вам не сыскать, — улыбнулся шейд и добавил, глядя на возмущенно округлившиеся глаза Лерса: — Кроме Тима, разумеется.

С питомцем Виллора госпожа Ассель начала знакомство с испуга, едва не закончившимся крупной ссорой с инквизитором. И вновь Эйдан оказался не властен над событиями, и всё произошло раньше, чем он думал. Виновник этому был Тейд. На одной из ночевок мальчик явился в комнату шейда, когда его мать успела заснуть. Маленький хитрец выбрался из уютного кокона одеяла и, не разбудив родительницы, сбежал из их спальни.

Эйдан, тоже успевший задремать, проснулся от тихого писка и звуков возни, доносившихся из угла его комнаты. Он приподнялся на локте и усмехнулся, глядя на то, как Горт и мальчик играют. Тейд без страха залезал на зверя, тот скидывал с себя ребенка и начинал щекотать, сопя в оголившийся живот. Мальчик выворачивался и вновь забирался на колдовское создания, без жалости цепляясь пальчиками за его уши. Терпению Горта можно было только позавидовать, но тот ни разу не зарычал на неугомонного постреленка. Кажется, ему даже доставляло радость возиться с малышом. Виллор сейчас был занят своей невольной пленницей, и зверь переключился на того, кто готов был играть с ним в любое время суток.

— Ай-ай, — покачал головой Эйдан, приближаясь к шалунам. — Ночью нужно спать, молодой человек. Если твоя матушка проснется и обнаружит твое сопящее тельце рядом, она устроит нам всем скандал с членовредительством.

Мальчик обхватил Горта за шею и с непередаваемым наглым выражением на личике, заявил:

— Аба! Моя-а.

— Какой хваткий юноша, — усмехнулся Эйдан. — И как тебе это всё нравится, Горт?

Зверь лизнул босую детскую ступню, показав, что его всё устраивает.

— А выслушивать буду я, да?

И ребенок, и зверь посмотрели на инквизитора, но сочувствия и стыда явно не испытывали.

— Понятно, — покивал шейд. — Значит, ни одни из вас не слышал, что такое совесть и человеколюбие.

Горт шумно вздохнул, а Тейд, больше не обращая внимания на Виллора, вновь полез на спину зверя. Тот стряхнул мальчика, возвращаясь к игре, навис над ним…

— Тейд! — истошный женский крик всполошил, наверное, всю гостиницу. Ливиана застыла в дверях, выставив перед собой руки. Глаза ее были расширены от ужаса, рот искривлен в немом крике, и по коже разливалась бледность, приметная даже в свете одинокой свечи, которую женщина прихватила с собой, отправившись на поиски сына. Еще мгновение, и она сорвалась с места, бросаясь к ребенку.

— Исчезни, — рявкнул Эйдан, и зверь истаял.

— Аба! — тут же завопил мальчик. — Аба! Дай! Аба! Моя! А-аба-а!

Ливиана налетела на сына коршуном, схватила его на руки и с силой прижала к себе. Тейд продолжал кричать, обливаясь слезами. Рыдала его матушка, испытавшая ужас, когда увидела, как к ее мальчику склоняется огромная голова жуткой твари с белесыми глазами.

— Аба! — извивался Тейдар. — Аба!

— Что это за тварь?! — истерично выкрикнула женщина. — Как вы могли стоять и спокойно смотреть… — голос ее сорвался, и вдова поспешила в их с сыном спальню, унося с собой бунтующего беглеца.

Дверь с громким стуком захлопнулась, и это привело в себя Виллора. Он перевел ошалелый взгляд на не менее ошалевшего Горта. Зверь заскулил, то ли жалуясь, что его обозвали тварью, то ли страдая, что унесли его маленького приятеля, то ли сочувствуя хозяину. Эйдан шумно выдохнул, после нехорошо выругался и, наконец, всплеснул руками:

— Да что, к бесам, за ерунда происходит?! Я совершенно не могу контролировать ситуацию!

Горт ткнулся в ладонь мужчины, тот потрепал питомца и решительно направился к спальне госпожи Ассель. Когда он открыл дверь, а стремительно носилась по комнате, собирая вещи.

— Ни минуты не останусь рядом с вами! Чудовище!

И кому это было адресовано: ему или Горту — инквизитор так и не понял.

— Жуткая тварь пытается сожрать моего ребенка, а он стоит и улыбается, — причитала женщина. Вдруг обернулась и нацелила палец на шейда: — Вы это задумали сразу, да? Вы утащили Тейда из кровати, чтобы скормить его этому порождению ночного кошмара? Вы не человек, вы…

Договорить она не успела. Эйдан, пока вдова заходилась в истерическом припадке, подошел к небольшому столику, на котором стоял графин, набрал в рот воды прямо из горлышка, после приблизился к Ливиане и выплюнул воду ей в лицо, оборвав на полуслове. Женщина задохнулась. Она открывала и закрывала рот, бесконечно моргая мокрыми ресницами, шейд настороженно следил за тем, что будет дальше. И только Тейд теперь заходился в счастливом смехе, его выходка инквизитора привела в восторг.

— Ливиана, — осторожно позвал Эйдан. — Вы, кажется, еще ни разу не вдохнули. Ливиана, вы слышите меня?

Он пощелкал пальцами перед носом вдовы, он прекратила моргать, наконец сделала шумный вдох, и ее рот закрылся. Виллор огляделся, заметил на столе салфетку и спешно принес ее женщине.

— Держите, — он постарался улыбнуться как можно более дружелюбно. — Что же вы…

— Идите к бесам, — прошипела гадюкой госпожа Ассель, выдергивая из пальцев инквизитора салфетку. Она ожесточенно обтерла лицо и швырнула кусок ткани в лицо мужчине. — Что вы вытворяете?!

— Что я вытворяю? — изумился шейд, делая шаг назад от разъяренной женщины. — Вообще, пытался прекратить вашу истерику и всё объяснить. А что вы вытворяете?

— Пытаюсь добраться до вашего горла, — зловеще ответила Ливиана, наступая на старшего инквизитора.

— Зачем вам мое горло? — наивно вопросил Виллор, глядя на женщину открытым взглядом.

— Чтобы удавить вас, брат инквизитор, — уведомила вдова.

— За убийство инквизитора вас скормят бесам, — пообещал Эйдан и увернулся, когда вдова, словно дикая кошка, кинулась на него. — Хотя вам опасаться нечего, своих бесы не трогают.

— Как вы осмелились подпустить эту тварь к Тейду? — Ливиана вновь наступала на шейда.

Он подпустил ее поближе, перехватил за руки и прижал к себе, обняв так, что женщина уже не могла выцарапать ему глаза.

— Пустите, — ледяным тоном потребовала госпожа Ассель.

— Непременно, как только мы объяснимся, — покладисто кивнул Эйдан. Он развернул женщину к себе спиной и приказал: — Горт, покажись.

Зверь, словно понимая, что сейчас не до эффектных сцен, просто выступил из воздуха и сел, склонив голову на бок.

— Аба! — Тейд взметнул руки над головой и хлопнул в ладоши.

— Аба, — Ливиана гулко сглотнула. — Так мой сын уже не в первый раз видит это ужасное создание. Он же уже столько раз что-то лепетал про абу. То есть вы…

— Так, стоп, — рявкнул Эйдан. — Теперь буду говорить я. Познакомьтесь, Ливиа, это Горт — ваш второй охранник. Из-за его необычности я не спешил знакомить вас, давал возможность сначала привыкнуть ко мне, к Тиму, к мысли, что некоторое время вы проведете там, где жить не намеревались. Тейд обнаружил Горта так же, как и вы — случайно, и сразу же проникся к нему симпатией. Мальчик уже несколько раз играл с Гортом, и, поверьте, мой питомец не обычная собака, от которой не знаешь, чего ожидать. Он разумен, и маленького ребенка выдерживает совершенно спокойно. Более того, Горт постоянно с нами, просто скрывается. Он всегда рядом, везде. Бежит рядом с каретой, сидит у стола в ресторации, спит у моей кровати. Теперь вот еще и с Тейдом играет.

— Аба-а, — протянул малыш, сползая с кровати, куда его усадила мать.

Он без страха подошел к Горту, и тот лизнул мальчика, Тейд повис на шее зверя.

— Осторожно! — дернулась Ливиана.

— Идемте, — сухо велел Виллор. — Вы должны познакомиться с ним поближе.

— Не хочу я знакомиться с ним поближе, — возмутилась женщина. — Пусть он спит возле вашей кровати, мне он не нужен.

— Моя, — заявил ее сын.

— Вот уж не было печали, — возразила его мать.

— Дай.

— Это кошмар какой-то, — обреченно вздохнула госпожа Ассель и позволила подвести себя к зверю.

Тот подставил голову, и Эйдан рукой Ливианы дотронулся до него.

— Чувствуете, какой он мяконький и приятный? — спросил шейд. — И ушки у него остренькие, и носик холодненький. Лапки крепкие.

— И зубы в половину моей руки, — передернула плечами Ливиана. — Воплощенный ужас. Чем питается этот… зверь?

— Магией, — улыбнулся инквизитор. — Обычная пища Горту не нужна. Он поглощает магию.

— Отличный помощник инквизитору, — едко ответила вдова.

— Не жалуюсь, — не без вызова произнес Эйдан.

— Аба, — поставил точку в их споре Тейд, и Горт фыркнул, соглашаясь с ним.

Ту ночь, несмотря на оторопь и возражения госпожи Ассель, зверь провел в ее спальне, сын оказался убедительней матери. Правда, когда Тейд уснул, Горт не стал издеваться над женщиной и вернулся к своему хозяину. Но с пробуждением мальчика опять сидел в спальне вдовы. Женщина ворчала, ей такое соседство не нравилось, однако с ней согласен был только один человек — Тим. Теперь они с Гортом делили не только хозяина, но и ребенка. Эйдан сохранял нейтралитет. Он не настаивал на том, чтобы его питомец часто бывал рядом с мальчиком, но и не мешал им играть. В конце концов, Ливиане нужно было привыкать к своему необычному стражу. Помогло это, или просто женщина и к этому отнеслась со свойственным ей стоическим спокойствием, но к моменту, когда путешественники добрались до цели, она ворчала больше по привычке. Даже пару раз осторожно погладила Горта.

— Святые, какое запустение, — вздохнула Ливиана, заглянув в первую же комнату. — Вы даже не наняли человека, который хотя бы периодически прибирался здесь?

— Не нанял, — ворчливо ответил Виллор и нарисовал пальцем на поверхности комода жутковатую рожицу. Затем хмыкнул, пририсовал с двух боков от головы растянутые пружинки, обозначив ими волосы, полюбовался на свое творчество и подписал «Ливиана Ассель в гневе».

— Очень мило, — невозмутимо произнесла женщина, обнаружившаяся за его плечом.

— Отметьте портретное сходство, — с гордостью заметил шейд.

— Просто одно лицо, — кивнула Ливиа.

Она еще мгновение рассматривала свой портрет, затем нарисовала рядом кривоногого человечка с длинным носом и веером за спиной. Затем подписала «Эйдан Виллор — самовлюбленный индюк».

— Так это хвост? — шейд указал на веер. — Хм… Недурно, но мое изображение точней.

— Чем же? — полюбопытствовала вдова.

— У меня ноги ровные, а вы нарисовали королевского кавалериста.

— Как дети малые, — услышали самозваные художники и обернулись к Тимасу. Лерс деловито упер руки в бока: — Думаю, для начала приведем в порядок гостиную и спальню. Кабинет и вторая комната пока без надобности. Я буду в комнате для прислуги жить. Ваше благородие, вы ведь не сразу нас покинете?

— Подготовим жилище и уеду, — ответил Виллор. Он еще раз взглянул на рисунки: — Нет, я определенней талантливей вас, — подвел он итог и отошел от комода.

— Зато я точней в определениях, — усмехнулась Ливиана и поспешила к сыну: — Тейд, не тяни руки в рот, смотри, как здесь грязно.

— Я не индюк, просто справедлив в своей оценке, — заметил ей в спину инквизитор.

— Ваше благородие, да займитесь же вы делом, — возмутился Тимас.

— С ума сойти! — воскликнул Эйдан. — Вольнодумство захватывает даже самые преданные умы.

— Я не вольнодумец, — проворчал Лерс. — Но один я тут до ночи не управлюсь, а мальчику и госпоже нужны: чистота, тепло и горячая пища.

— Совершенно с вами согласна, Тимас, — отозвалась Ливиана. — Раз вы нас сюда затащили, шейд Эйдан, то будьте любезны и позаботится о нашем удобстве.

— Стало быть, бунт, — подвел итог Виллор. — Значит, так. Горт, займись Тейдом. Все остальные занимаются уборкой. Да-да, госпожа Ассель, вы в категории остальных. За дело.

— Теперь я окончательно поняла ваш замысел, — Ливиана насмешливо посмотрела на шейда. — Вам просто не хотелось платить деньги тем, кто мог бы убираться в доме и приглядывать за ним, и вы притащили себе бесплатных рабов.

— Вы так тонко меня понимаете, — ядовито ответил Эйдан. — Ну а раз вы меня разгадали, то беритесь за работу. Закат еще далеко.

Виллор покинул маленький домик уже затемно. Несмотря на усталость, настроение его было превосходным. Он пытался сосредоточиться на предстоящем деле, но мысли вновь и вновь возвращались к прошедшему дню. То он вспомнил веселые подначки и шпильки, которыми они обменивались с госпожой Ассель, то их небольшую потасовку, после того, как шейд посадил на нос важной вдове мыльную каплю. Она свела зрачки к переносице, рассматривая украшение.

— Вы перешли дозволенную грань, шейд Виллор, — хладнокровно отметила женщина, продолжая любоваться на капельку пены на кончике своего носа. — Вы понимаете, что это война?

— Вы собираетесь мстить? — полюбопытствовал Эйдан.

— Еще как собираюсь, — кивнула она и зачерпнула в ладони пенную шапку.

— Вы закидаете меня пеной? — насмешливо спросил инквизитор, и Ливиана дунула на мыльное облачко.

Клочья пены повисли на одежде и на волосах шейда. Неудовлетворенная вдова посмотрела на остатки мыла на своих ладонях, шагнула в Виллору и растерла пену о его щеки. Глаза инквизитора, и без того ошеломленные, округлились, и он обтерев рукавом лицо, известил:

— Вот теперь и правда война.

— Вы обидите слабую женщину? — спросила Ливиана, отступая назад.

— Вы не слабая женщина, вы наглейшая особа, — ответил ей Эйдан. — Бегите, Ливиа, ибо в гневе я страшен.

— Вы не благородный шейд, — фыркнула она.

— Конечно, — кивнул старший инквизитор, запуская в таз ладони, — я оскорбленный благородный шейд.

Госпожа Ассель взвизгнула, увернулась от попытки обмазать ее пеной и бросилась прочь, ее преследователь следом, но запнулся за ведро, приготовленное Тимом, и оно перевернулось, оглушительно громыхнув. Вода выплеснулась наружу и потекла по полу. На шум и брань хозяина прибежал Тим, убиравший спальню.

— Да что же это такое! — воскликнул он, всплеснув руками. — Даже Тейд от Тейда нет столько разрушений, как от вас, благородные шейды! — После увидел подсыхающую пену на волосах хозяина, клочки мыльных облачком на одежде госпожи Ассель и всплеснул руками второй раз: — Вы хоть тряпки туда не совали?

— Я только что сменил воду, — отмахнулся Виллор.

За спиной Тимаса хохотала Ливиана, и Эйдан вдруг забыл все слова, готовые сорваться с языка. Он смотрел на женщину и не верил тому, что видел. Сколько раз он представлял себе ее смех и сияющие глаза, но даже не мог подумать, что увидит всё это воочию. Неожиданно смех вдовы оборвался. Она судорожно вздохнула и потупилась.

— Посмотрю, как там Тейд, — негромко произнесла Ливиана и сбежала из-под жадного взора шейда.

Эйдан схватил Тимса за плечо и указал в том направлении, куда ушла женщина.

— Она смеялась для меня, Тим. Понимаешь, для меня.

— И чего такого, — пожал плечами верный слуга. — Господа Ливиана уже с неделю на вас другими глазами смотрит. Кажись, нравитесь вы ей.

— Думаешь? — Эйдан устремил на Лерса горящий взор.

— А чего думать? С каждым днем оттаивает, мне-то со стороны видней. Она со своими людьми такой не была, хоть и знала их побольше, чем вас. Даже в глазах огонек появился. Точно вам говорю, привыкает. Всё ж дорога свое дело сделала. Она вас настоящим увидала. Не павлином к ней захаживали с цветочками и подарками, а сразу, как в жизни. И заботу показали, и с сыном ладите, и не приставали. Госпожа Ассель — женщина серьезная, точно оценила. А то, что сейчас дурачится, так значит, легко ей с вами. Своим уже стали за две с лишним недели. Каждый день рядом с утра до ночи и с ночи до утра.

— Выходит, есть надежда? — с улыбкой спросил шейд.

— Сдается мне, что есть, ваше благородие, — серьезно кивнул Тимас, затем перевел взгляд на лужу и протяжно вздохнул.

— Не ворчи, Тим, — весело отозвался ликующий инквизитор. Встрепал волосы слуге и вернулся к уборке, напевая себе под нос фривольную песенку.

И вот теперь он уходил, оставляя за спиной всё, что было в его жизни ценного, и душа шейда рвалась назад, яростно протестуя против расставания. Эйдан обернулся, пока домик с уютно светившимися окошками не скрылся из виду, еще раз посмотрел на него и тоскливо вздохнул, вспомнив, как прощался с вдовой.

— Меня некоторое время не будет, Ливиана.

— Я помню, Эйдан. — ответила она, не сводя взгляда с инквизитора.

— Но всё, что вы записали в список, я пришлю в ближайшее время. Возможно, завезу сам… если вы не против.

— Я не против. Я… мы будет ожидать вашего возвращения с добрыми вестями.

— Я постараюсь покончить со своим делом, как можно быстрей.

— Было бы недурно.

— Но вы можете не уезжать. Вы ведь искали себе новый дом… Я тороплюсь?

— Да, спешка порой бывает губительна, шейд Виллор.

— Простите.

— Я вас прощаю.

— И прощайте.

— До скорой встречи, Эйдан.

— До скорой встречи, Ливиана, — он взял ее за руку, заглянул в глаза и прижался губами к тыльной стороне ладони.

— Будьте осторожны, брат инквизитор.

— Обещаю, — улыбнулся Эйдан и заставил себя отпустить руку женщины, потому что она не спешила освободиться от его мягкого захвата.

Затем развернулся и шагнул к двери. Здесь хозяина ждали Тимас и Горт. Виллор посмотрел в глаза Лерса:

— Заботься о них, Тим, — тот кивнул, и шейд, склонившись к зверю, шепнул ему на ухо: — Защити их, Горт, — и вышел за дверь, уже не останавливаясь.

В нагрудном кармане, рядом со страницами из книги Валбора, покоился список необходимых вещей, написанный Ливианой, и он отчего-то грел душу больше, чем все артефакты мира.

— До скорой встречи, — негромко произнес шейд, решительно развернулся и больше не оглядывался.

Ему предстояло еще добраться до городка, который располагался в часе ходьбы от маленького дома, раздобыть там лошадь и окольными путями вернуться в замок, до которого от дома, подаренного Бирте, был час конной езды по прямой. Да, домик располагался недалеко от обители. Так покойный куратор позаботился о своем любимце — чин магистра и отсутствие необходимости жить в замке. Недалеко от цитадели Ордена, но и не под его стенами. В другой стороне от Ракля и прочих городов, мимо которых пролегал тракт. Домик затерялся среди фермерских хозяйств. Он был обнесен садом, сейчас запущенным, но если приложить к нему руку, то жилище получалось вполне уютным. К тому же жители долины ездили в тот городок, куда направлялся Эйдан, и почти не появлялись по ту сторону обители инквизиторов, куда обычно выезжали отряды. Так что Ливиана Ассель теперь жила под самым носом Ордена, но оставалась никому неприметная. А под защитой Тимаса и Горта она и вовсе казалась, словно под прикрытием высоких крепостных стен. Виллор, несколько раз обдумав решение ехать сюда, остался удовлетворен, так и не найдя бреши. И главное, рядом…

Тряхнув волосами, старший инквизитор все-таки заставил себя перестать думать о тех, кто остался за спиной, и перенесся мыслями к расследованию, вдруг осознав, что почти не вспомнила о нем всё то время, пока они были в дороге. Даже в страницы книги Валбора заглядывал изредка и просматривал их без особого интереса. Впервые ему стал неважен ответ в задаче. Жизнь подарила мужчине новые цвета, и он слишком увлекся любованием ими, едва не забыв о том, что имеет не менее важное значение.

И теперь, взирая на всю свою прежнюю жизнь, Эйдан вдруг обнаружил, что в ней преобладал унылый серый цвет, совсем такой же, как цвет стен обители.

— К бесам, нужно собраться, — рассердился на себя инквизитор.

Чем быстрей он покончит с этим делом и устранит угрозу, тем быстрей смогут воплотиться его мечты и желания. И, стало быть, нужно сосредоточиться на расследовании, оно имеет сейчас большую ценность, чем дурачества с госпожой Ассель. Виллор, как обычно, расставил приоритеты. Легкость и радужное настроение отступили, дав дорогу иным чувствам, более привычным и знакомым, и из городка Фагель выезжал уже сосредоточенный на деле старший инквизитор. Свет в глазах его потух, и губы поджались в жесткую линию. Шейд составлял в голове план своих действий. И с чего начать, Эйдан знал.

Он гнал коня, закладывая крюк, чтобы выехать на тракт и явиться в обитель обычной дорогой. Возможно, придет тот день, когда магистр Виллор отправится в Орден из своего уютного домика, где его будет ждать семья, а пока старший инквизитор настегивал жеребца, чтобы приблизить этот день. Кровь его всё ускоряла бег венам, и здоровая злость на тех, кто угрожал покою дорогих ему людей, охватила шейда, выбив из головы остатки романтического настроения. И когда впереди показалась обитель, Эйдан испытал радость хищника, потому что был уверен в том, что сейчас узнаем имена тех крыс, что прятались в замке под личиной братьев.

— Старший инквизитор Эйдан Виллор! — выкрикнул он, остановившись под закрытыми на ночь воротами замка. — Живей!

Когда ворота открыли, шейд вновь подстегнул коня, и тот влетел в замковый двор, прогромыхав по каменным плитам. Эйдан натянул поводья, и жеребец взвился на дыбы, заржав и забив копытами по воздуху. Инквизитор соскочил на землю и стремительно направился к крылу послушников.

— Зовите магистра Линиса, — велел шейд стражнику. — Сейчас же!

— Слушаюсь, брат старший инквизитор.

Стражник сорвался с места и бросился исполнять приказание. Злое выражение лица шейда не оставило сомнений, что промедления допускать нельзя. Виллор распахнул двери в замок, взбежал по лестнице и рванул на себя дверь на этаже, где находились спальни послушников. Дежурный инквизитор вскочил на ноги:

— В чем дело? — спросил он и осекся, взглянув в глаза шейда.

— Толь Фларси, — отрывисто бросил Виллор.

— Нет его, — дежурный инквизитор растерянно посмотрел на собрата. — Уже с месяц, как отправили прочь. Вроде куда-то к городским стражам. Там будет обучаться.

— Кто отправил?

— Магистр Вайрет приказал…

— Тогда мне нужен дружок Фларси. — Эйдан потер переносицу, но инквизитор подсказал раньше, чем Виллор вспомнил:

— Лонейль?

— Он. И немедля!

— Что-то…

— Живо, я сказал! — гаркнул старший инквизитор.

— Слушаюсь, — бросил и дежурный инквизитор и поспешил в комнату, где спал нужный Виллору послушник.

Вдруг соседняя дверь приоткрылась, и оттуда выглянул Вил Сонхиль. Эйдан обернулся к нему, но в это время в коридор вышел сонный Лонейль, и шейд, бросив:

— Позже, — направился к другому послушнику. Он приветливо улыбнулся юноше: — Здравствуй, дружок, — ухватил за шиворот и подтолкнул вперед.

— Что? — часто заморгал тот.

— Хочу кое о чем тебя спросить, — ответил ему Виллор, — и верю, что в этот раз ты мне расскажешь всю правду.

— Я ничего не знаю! — истерично выкрикнул Лонейль, одним своим страхом показав, что все-таки кое-что знает.

Эйдан укоризненно покачал головой, открыл первую попавшуюся дверь и втолкнул туда послушника. Тот, послушный сильной руке старшего инквизитора, пролетел до противоположной стены и едва успел выставить руки, чтобы не встретиться с ней лбом.

— Я ничего не знаю! — закричал парень.

Виллор ухватил его за грудки и встряхнул, ставя на ноги.

— Жить хочешь? — сухо спросил он.

— Я ничего…

Эйдан ухватил послушника за щеки, вдавив пальцы, и произнес, понизив голос:

— Дело идет о государственной измене, мальчик. Плюс, убийство инквизитора. И ты в этом замешан.

— Я ничего не делал! — испуганно всхлипнул Лонейль.

— Ты покрываешь виновных, и значит, ты соучастник, — пояснил ему Виллор и гаркнул в лицо:

— Ну!

Послушник вдруг обмяк в его руках, и по щекам его потекли слезы.

— Что тут происходит? — Линис вошел в кабинет, занятый Виллором и теперь с недоумением смотрел на представшую картину.

— Доброй ночи, магистр, — поздоровался Эйдан. — Присаживайтесь. — После вновь встряхнул парня: — Это последняя просьба, дальше спрашивать буду иначе. Говори!

— Это всё Толь! — надрывно воскликнул Лонейль, размазывая по лицу слезы. — Он потащил меня в ту рощу, а потом велел говорить то, что мы сказали. А потом сказал, что нам лучше вообще ни в чем не сознаваться.

— О чем он? — нахмурился Линис.

— Об убийстве Гурнниса, — ответил Эйдан, и магистр поднялся на ноги. — Продолжай, Лонейль. Что было на самом деле? Вы кого-то увидели в роще?

— Увидели, — кивнул парень, шмыгая носом. — Там были люди, мы их видели в замке. Ну, шейд летом приезжал, он еще расхаживал по всему замку, и к нам заходил, вот и запомнил. Мы не ждали в засаде старшего инквизитора Гурнниса, мы следили за этими людьми. Толь сказал, что нас ждет нечто интересное, вот мы и пошли. Но даже долго не просидели. Фларси хотел пробраться поглубже и там спрятаться, наверное, хотел посмотреть, как будут убивать инквизитора. Это я потом уже понял. Но нас заметили и велели убираться.

— Вы ушли?

— Не сразу. Обежали рощу. В это время появились Шеймос и инквизитор Гурннис. Слуга инквизитора услышал, когда мы уходили, поэтому свернул в рощу. Гурннис остановился, он ждал своего слугу. Тот въехал в рощу и увидел засаду. После этого крикнул хозяину, чтобы тот уходил, а сам бросился на тех людей. Инквизитор пришпорил лошадь. Дальше мы не видели, испугались и убежали. Я сказал, что нужно рассказать, но только побледнел, вцепился мне в руку и начал говорить, что нас тогда тоже обвинят. И еще будут спрашивать, зачем мы бегали в рощу. Потом вот придумал эту историю с шутихами, а затем вообще сказал, что будем молчать, будто ничего не знаем. Но я думал тогда, что инквизитор спасется!

— Как мы и думали, — кивнул Линис, и вдруг с силой ударил кулаком по столу: — Вот маленький змееныш! — Лонейль сжался в комок, но магистр не обращал на него внимания. — Пригрели сиротку. Мелкая злобная тварь!

— У меня еще остались вопросы, — спокойно заметил Виллор. Он приблизился к послушнику, заложил руки за спину и перекатился с носка на пятку, задумчиво глядя на парня. — А скажи-ка мне, Лонейль, с кем Фларси общался в замке. Не из послушников. Возможно, хвастал, что кто-то ему особенно доверяет, может быть, что-то пообещали, например, похлопотать о наставнике. С кем-то может шептался, выполнял чьи-то поручения?

Послушник утер нос тыльной стороной ладони и кивнул:

— Был такой.

— Кто? — Линис жадно подался вперед.

— Один из стражей — Нирен Фрогис, — назвал имя послушник, и Эйдан потер лоб, вспоминая, откуда знает это имя.

— К бесам, точно! — воскликнул он, напугав ошалелого Лонейля. — Он же приходил за мной на двойной допрос. Еще говорил, что не верит в мою вину. Проклятье, я же еще хотел сделать из него своего шпиона! Вот находчивая мразь, — шейд откинул голову и зло хохотнул. — Отличная попытка втереться ко мне в доверие и сбивать ложными сведениями со следа. Это же понятно, что я буду искать тех, на кого можно положиться, раз Тима нет рядом. Затем жадно посмотрел на парня: — Еще?

— Только с ним, — мотнул головой Лонейль. — Клянусь!

Парень явно не лгал, теперь ему было не до вранья. Он трясся, как осиновый лист и готов был вывернуться наизнанку, только бы ему поверили.

— Вполне возможно, — кивнул Линис. — Зачем им показывать мальчишке всех участников заговора? Использовали и…

— Отправили прочь с глаз как раз тогда, когда я уехал в столицу, — заметил Эйдан. — Примерно в это время. То есть, когда трюк с оговором Никса и меня не прошел. Приказал отправить Вайрет.

— Вайрет? К бесам, такие мелочи не обсуждаются на Совете, не придерешься. Фларси даже не был послушником, просто временный обитатель замка. — Магистр посмотрел на Виллора. — Что будем делать?

— Я займусь Фрогисом, — ответил тот и хищно ощерился: — С пристрастием.

— А я к Вайрету. Мальчишку пока посадим под замок. Во избежание, так сказать…

— Я не виноват, — пролепетал Лонейль.

— Жить хочешь? — снова спросил его Виллор. — Значит, посидишь под замком. На этом всё.

Магистр и старший инквизитор вышли из кабинета. Линис приказал закрыть дверь дежурному инквизитору и не выпускать послушника до его распоряжения.

— Вообще дверь на эту половину закройте, — добавил Линис. — И никому не открывайте, пока я не приду. Мой приказ для вас приоритетен.

— Слушаюсь, магистр, — кивнул дежурный инквизитор.

— Шейд Виллор, — позвал Сонхиль.

— После, Вил, время дорого, — бросил на ходу Эйдан и первым вышел на лестницу.

Линис догнал его и пристроился рядом.

— Этот мальчик, Сонхиль, кажется, он был настойчив в желании что-то сказать тебе, — заметил магистр.

— И я сразу же выслушаю его, как только закончу с начатым делом, — кивнул Виллор.

— Опасаешься, что переполох вспугнет дичь, — понял Линис.

— Именно, магистр, — обронил старший инквизитор.

— Тогда займись Фрогисом, а я прикажу страже на воротах никого не выпускать из замка до особого распоряжения, потом поднимусь к Вайрету. Мне тоже не терпится узнать, с чего вдруг он решил убрать сопляка из обители. Да, — магистр придержал Эйдана за плечо перед тем, как они вышли в замковый двор: — Оставь и мне кусочек пирога, не ешь его один.

— Постараюсь не проглотить его целиком, — кривовато усмехнулся Виллор. Линис хлопнул его по плечу, и мужчины покинули ту часть замка, которую занимали послушники.

Магистр направился к воротам, старший инквизитор к караульному помещению. Он вошел в дверь, встретился с удивленным взглядом дежурного стража и спросил:

— Фрогис здесь или на посту?

— Отдыхает, — в голосе стража тоже слышалось удивление. — Позвать?

— Запри, — Виллор кивнул на дверь. — Без моего приказа никого не выпускать.

— А что…

— Исполнять.

— Слушаюсь!

Эйдан подошел к комнате начальника замковой стражи, распахнул дверь и негромко произнес:

— Ко мне.

Начальник сел на кровати, сонно заморгал, пытаясь понять, что происходит, но уже через мгновение подскочил, узнав визитера.

— Двух бодрствующих стражей отправить за Ниреном Фрогисом, — чеканил старший инквизитор. — Арестовать. — Начальник стражи открыл рот, но, встретившись с ледяным взглядом шейда, кивнул и бросился исполнять приказание.

Через несколько минут к инквизитору выволокли уже знакомого ему стража. Старший инквизитор поджал губы, сузил глаза и окинул острым взглядом предателя.

— Нирен Фрогис, — наконец заговорил Виллор, — вы подозреваетесь в государственной измене.

— Как? Не может быть, — выдохнул начальник стражи и осекся, повинуясь жесту инквизитора.

— В пыточную, — велел Эйдан и повернулся к начальнику стражи.

— За что? Ваше благородие, я ничего не сделал! — воскликнул Фрогис.

— Исполнять! — рявкнул шейд, и назначенный конвой поволок стража в подземелье.

Дежурный страж открыл дверь, выпустил их и поднял взгляд на старшего инквизитора, тот отрицательно качнул головой, и дежурный замер на выходе, так пока и не заперев дверь заново.

— С кем был дружен Фрогис? — спросил Эйдан у начальника стражи.

— Да со многими… Ближе всех с Шивесом, наверное, — пожал тот плечами.

— Его друзей и приятелей запереть по свободным комнатам, остальные пусть остаются на своих местах. Кто попытается покинуть караульное помещение, будет считаться пособником изменникам Антару и королю, — произнес Виллор и направился к выходу.

— А что делать с теми, кто стоит на посту?

— Пусть несут службу, из замка им никуда не деться, — бросил на ходу шейд и кивнул дежурному стражу: — Запри и не открывай, пока не будет соответствующего приказа от меня или магистр Линиса. До утра вы подчиняетесь только нам.

— На каком основании вы отдаете этот приказ? — не удержался начальник стражи.

— По праву шестого магистр, — ответил Эйдан и вышел из караулки.

За его спиной повернулся ключ, все, кто находился в караульном помещении, оказались под невольным арестом. Виллор поднял взгляд на крыло послушников, вспомнил настоятельный призыв Сонхиля, поджал губы и устремился в подземелье. Нужно было взять сообщников Фрогиса как можно быстрей, пока они сладко почивали в своих кроватях, не подозревая, что происходит в обители. Впрочем, даже если узнают, замок заперт и любой, кто попытается его покинуть, сам себя обвинит в измене. Передернув плечами, Эйдан потянул тяжелую дверь и вошел в сумрак казематов.

Здесь уже был зажжен факел. Он слабо освещал ступеньки вниз, но этого света Виллору вполне хватало. Шейд стремительно сбежал по ступеням, прошел мимо пустых камер, где еще недавно томился Никс, и где окончил свой жизненный путь страж, пытавшийся убить Рутера. Счет к заговорщикам вырос уже достаточно, и пришло время платить по нему.

Пыточная камера находилась в конце ряда камер с решетками, на входе в коридор с закрытыми карцерами. Дверь была открыта, и изнутри доносились голоса:

— Нир, да успокойся ты. Разберутся и отпустят.

— Парни, вы же меня знаете, ну, какой я изменник? Всегда у вас на глазах, как я мог нарушить закон? Когда бы я успел?

— Что верно, то верно, сам в затылке чешу. Но приказ инквизитора не обсуждается.

— Да он сам изменник! Помните, еще недавно он сам был под подозрением в убийстве Гурнниса? На нем же всё сходилось. Точно вам говорю, ищет козла отпущения…

— А говорил, что в мою вину не веришь, — усмехнулся Виллор, появляясь на пороге пыточной. — Лгал, стало быть.

Двое стражей и арестованный обернулись к старшему инквизитору. Фрогис вдруг побелел, наконец, осознав, что ему не вырваться. Он бросил затравленный взгляд на товарищей, вдруг поджал губы и рванул с пояса одного кинжал. Эйдан, уже почти дошедший до стражей, бросил тело вперед, и лезвие полоснуло хозяина кинжала по шее, но перерезав горла.

— Ты что… — опешил тот, хватаясь за шею.

— Взять! — рявкнул Виллор второму стражу.

— Катитесь к бесам! — выкрикнул Фрогис.

Он перевернул кинжал, намереваясь вогнать его себе в грудь, но тут ожил второй страж. Он снес Фрогиса с ног ударом кулака в лицо, Эйдан отшвырнул кинжал пинком в сторону и наступил ногой на грудь арестованного, уперев носок сапога тому в горло.

— Вот тварь! — очухался раненный страж. — А я ему почти поверил!

— И я…

— Какого беса вы его не связали и позволили завладеть оружием? — холодно спросил шейд, скрывая свое бешенство под привычной маской ледяного спокойствия.

— Так это… — растерялись стражи, и Виллор остановил их жестом.

Затем склонился над Фрогисом, продолжая надавливать на горло, и с холодным интересом посмотрел на побагровевшее лицо арестованного. Тот ухватился руками за ногу инквизитора, пытаясь освободиться.

— С-сука, — засипел Нирен Фрогис.

— Раздеть по пояс и подвесить, — бросил Виллор, отходя в сторону и скидывая верхнюю одежду.

Он аккуратно повесил плащ и дорожную куртку на спинку стула, стоявшего у стола дознавателя. После закатал рукава рубашки и скрестил руки на груди, наблюдая, как стражи, уже без доли сочувствия, волокут Фрогиса к цепям, свисавшим с потолка. Наручи защелкнулись на руках предателя, и стражи затянули болты, лишая того всякой возможности освободиться.

— Поднять, — кивнул Эйдан на колесо.

Один из его подручных послушно крутанул колесо. Загремели цепи, и Фрогис повис, едва касаясь носками каменного пола.

— Готово, брат старший инквизитор, — доложили стражи. — Позвать мастера?

— Нет, я сам справлюсь, — ответил шейд. — Ты, — он ткнул пальцем в раненого, — будешь моим подручным. Ты, — взгляд пронзительных глаз переместился на второго стража, — зажги больше факелов и свечей. Потом возьми бумагу из стола и грифель, будешь записывать. Вопрос, ответ.

— Слушаюсь, ваше благородие.

— Отлично.

Эйдан уперся ладонью в столешницу и с невозмутимостью наблюдал, как стражи исполняют его приказания. Сейчас в пыточной стоял самый настоящий старший инквизитор. Таким его знали отступники, таким его знали собратья, таким ощущали незнакомые люди, таким его увидела Ливиана Ассель в ночь их знакомства, несмотря на маску благодушия, натянутую шейдом. И только магистр Алонис Бирте сумел понять, что внутри зверя, лишенного эмоций и жалости, живет иной человек, которому нужно помочь найти дорогу наружу. Ни теплоты, ни света в глазах, только холод равнодушия и душа, закованная в броню долга. Всё это вновь скрылось под маской служителя Закона. Прежний Эйдан Виллор вернулся.

— Готово, ваше благородие, — доложил назначенный шейдом секретарь.

— И у меня, — отозвался второй.

Он развел огонь в очаге, уложил на решетку железные прутья, и они постепенно краснели, нагреваясь на жарком пламени. На металлическом столе были разложены, наверное, все инструменты, которые страж нашел в пыточной: от маленькой пилы, на которой бурела ржавчиной застарелая кровь, до всевозможных щипцов, крюков и игл.

— Тогда приступим, — Виллор отлепился от своего места и направился к Фрогису. Он остановился на расстоянии вытянутой руки от предателя, заложил руки за спину и перекатился с пятки на носок и обратно. После склонил голову к плечу и без особого интереса спросил: — Будем каяться?

Тот отвернулся, но взгляд Фрогиса косил на стол пыточными инструментами. Мужчина боялся, и это было правильной эмоцией. Эйдан кивнул, принимая ответ.

— Зря, тем более, сегодня я не склонен к сентиментальности. Видишь ли, Нирен, ты и твои друзья переступили грань, жалости не будет. Подумай еще раз. У тебя всего одна попытка, дальше будет только пытка. Итак, кто в замке еще участвует в заговоре?

— Катись к бесам, брат старший инквизитор, — презрительно скривился Фрогис.

Бравада не помогла, мужчину потряхивало. Впрочем, в подземелье было не жарко, но по виску бывшего стража ползла капля пота, и это выдало его с головой. Эйдан прищурился, отмечая явный страх и нежелание говорить.

— Чем они тебя повязали, Нирен? — спросил Виллор, подходя к столу с пыточными инструментами. — Ты проигрался? Любимая женщина? Родные? Ребенок? Кого ты защищаешь? Или же тебе пообещали такую сумму, что она сковала твои уста даже тогда, когда твои поджилки трясутся от страха?

— Я ничего не знаю, — упрямо повторил Фрогис, но голос его предательски дрогнул — инквизитор взял в руки пилу.

Эйдан полюбовался на жуткую штуковину, вздохнул и положил на место. Затем взял крюк и, прищурившись, посмотрел на заговорщика. Тот гулко сглотнул и зажмурился. Виллор отложил крюк. Он остановил выбор на коротком металлическом пруте. Неспешно приблизился к Фрогису и снова замер, несколько мгновений вглядываясь в лицо бывшего стража. Тот вздрогнул, открыл глаза, и затравленный взгляд заметался по рукам шейда. При виде холодного металлического прута Фрогис даже, кажется, испытал облегчение. Виллор криво ухмыльнулся и схватил заговорщика за щеки.

— Гурннис, — прошипел в лицо бывшему стражу инквизитор: — Шеймос, Никс, Тагги. Сколько еще человек должно пострадать? Ради чего? Что ты, ты, Нирен Фрогис, получаешь от их смертей? Что лично ты, к бесам, получаешь от смертей своих собратьев? Говори!

— Катись… — прохрипел бывший страж, и больше ничего не успел сказать.

Виллор наотмашь ударил предателя по лицу, разбив губы. После вновь схватил его за щеки, вдавив в них пальцы, и задал пугающе спокойным голосом вопрос:

— Кто завербовал тебя?

Фрогис скривился, ощупал языком губы и попытался плюнуть в лицо шейду, но тот задрал назад голову бывшему стражу, и кровавая слюна потекла по подбородку.

— Кто завербовал тебя?

Тишина в ответ, и Эйдан отступил. Он перехватил прут двумя руками, сузил глаза и замахнулся. Удар пришелся по локтю. Послышался хруст ломаемой кости, и Нирен Фрогис закричал. Инквизитор снова схватил его за лицо, вынуждая смотреть на себя.

— Больно? — с сочувствием спросил Виллор. — А это только начало, дружок. Дальше будет хуже. Кто завербовал тебя?

— Я не могу сказать! — завыл бывший страж. — Я не могу-у-у!

— А придется, — оскалился шейд, сейчас, как никогда, напоминая своего питомца. — Или я вытащу из тебя правду клещами. Кто завербовал?

— Не могу-у-у…

Виллор замахнулся. Новый крик боли затопил пыточную, когда удар металлического прута пришелся по колену арестованного.

— Кто завербовал?

— Они убьют… — выкрикнул Фрогис и задохнулся от удара в солнечное сплетение.

— Кто вербовал?

— Они…

Удар по второму колену, и предатель зашелся в очередном истошном крике.

— Кто вербовал?

Эйдан отбросил прут, и в ладонь ему скользнул кинжал, до этого лежавший в наручных ножнах, обычно спрятанных под широким рукавом рубашки.

— Без глаз ведь тоже можно жить долго, дружок, — доверительно сообщил он и приставил острие к правому глазу бывшего стража. — И мучиться тоже. А мы только начали. Ты ведь еще помнишь об этом?

— Не надо! — захлебываясь слезами отчаяния и боли вскрикнул Фрогис. — Я не убивал…

— Кто вербовал, тварь?! — заорал ему в лицо Виллор. — Кто вербовал?!

— Убьют… не могу…

Лезвие прошлось по предплечью, неглубоко разрезав кожу и мягкие ткани. Шейд протянул назад руку и потребовал:

— Раскаленный прут.

— Нет! — забился в оковах Фрогис, но закричал от боли в сломанной руке и лишился сознания.

— Не так быстро, дружок, — произнес Виллор.

Он пересек пыточную, достал из шкафчика склянку с нюхательной солью и вернулся назад. Схватил бывшего стража за волосы, откинул назад голову и сунул под нос открытую склянку. Предатель застонал, веки его дрогнули, и он вернулся в мир воплотившегося кошмара.

— Доброго утра, — осклабился Эйдан, вновь протянул руку назад, и подручный подал раскаленный прут. — Кто. Вербовал?

— Не могу-у-у-а-а-а!!! — вой перешел в надрывный крик, когда раскаленная сталь прижалась к свежей ране. И сознание вновь покинуло Фрогиса.

— Снимите это дерьмо, киньте на пол и окатите водой, — велел Виллор, отходя от бывшего стража.

Эйдан не видел, с каким священным страхом посмотрели на него оба стража. От минутного всплеска бешенства старшего инквизитора не осталось и воспоминания. Он присел на край стола и равнодушно наблюдал за суетой вокруг арестованного. Под маской спокойствия кипел жгучий гнев. Он должен узнать имена, должен! От этого зависит не только покой Антара и его государя. И за угрозу собственным ценностям Эйдан готов был порвать Фрогиса голыми руками. Если бы можно было разбить ублюдку голову и голыми руками достать оттуда его воспоминания, старший инквизитор уже бы сделал это. Но заставить бывшего стража говорить, можно было лишь, истязая его тело, и останавливаться Виллор не собирался.

Фрогис застонал и открыл глаза. Шейд тут же оттолкнулся от стола и приблизился к заговорщику. Он опустился рядом на одно колено и заглянул в мутные от боли глаза:

— Ты вернулся? Не уходи далеко, нас ждет увлекательное путешествие в мир боли, дружок. Я готов продолжить, а ты?

— Не надо, — прохрипел Фрогис. — Прошу…

— Кто тебя вербовал?

— Они убьют мою…

— Уже не интересно, — поцокал языком инквизитор. — Ты ведь не сильно страдал, помогая предателям, не так ли? Кнут есть, должно быть, было и лакомство, которое усилило твое рвение. Пришла пора платить по счету, дружок. Какое блюдо подать? Крюк, иголки? Или продолжим кромсать твое тело? Выбирай.

Фрогис застонал. Он накрыл лицо ладонью здоровой руки и затрясся от рыданий. Эйдан с прежним холодным равнодушием следил за страданиями предателя.

— Кто тебя вербовал, Нирен? Ответь на мои вопросы, и твои страдания прекратятся. Нет? Хорошо, тогда я сам выберу новую игрушку, не возражаешь?

Виллор неспешно подошел к столу с инструментами и все-таки выбрал пилу. Он вернулся к арестованному и остановился рядом.

— Правую или левую, Нирен? Правая уже сломана, левая цела. Какую руку выберем? Опять предоставляешь мне право выбора? Уговорил, тогда я возьму ту, что ближе.

Инквизитор ногой сбил левую руку бывшего стража с его лица, после присел, прижал одним коленом руку к полу, ухватил кисть за пальцы и приставил пилу к запястью.

— Попрощайся с ней, Нирен.

— Не-ет!!! — закричал в ужасе Фрогис. — Не надо! Я скажу! Скажу!!!

— Кто вербовал?

— Бертан, — одновременно произнес предатель и тот, кто вошел в пыточную.

Виллор обернулся и встретился со взглядом магистра Линиса.

— Хромой ублюдок уговорил Вайрета отправить мальчишку из замка. Сказал, что бедолага слоняется по обители без дела, и лучше уж в ученики к городской страже, чем здесь никому не нужный. Вайрет пожалел сопляка.

— Мальчишка обнаглел, — просипел Фрогис. — Начал шантажировать. Угрожал выдать меня. Я сказал Бертану, тот обещал разобраться.

— Вот это уже другой разговор, — одобрительно кивнул Виллор и откинул пилу в сторону.

Линис посмотрел на инструмент, звякнувший об пол, и передернул плечами. Впрочем, сочувствия в его глазах так и не появилось.

— Сопляк жив? — спросил Линис.

— Н-не знаю, — выдохнул Фрогис. — Я о нем больше… не слы… слышал.

— Бертан? — Эйдан обернулся к магистру.

— В комнате его нет, ищут по замку. Никуда не денется.

— Он уйдет, — Фрогис с пола смотрел на инквизитора и магистра. — Он знает ход. Так… уходил уже.

Виллор вновь посмотрел на Линиса, но тот пожал плечами.

— Все потайные ходы были закрыты еще лет сто назад. Наверное, сумел вскрыть один. Какой? — взгляд магистра уперся в арестованного.

— Из библиотеки. Он уходил, когда я там стоял.

— Кто еще вовлечен в заговор? Магистры?

— Н-нет. Сатллер… игрушка. Бер… Бертан многими крутили.

— Воины? Инквизиторы?

— Только те, кто пос… постоянно в обители. Бойтер… страж. И кто-то из обслуги.

— И всё? — откровенно изумился Линис.

— И что же тогда насторожило Гурнниса? — нахмурился Эйдан. — Не разговор же с обслугой?

— Не знаю. Я… мел…мелкая фиг-гура. Может, услышал, как Бертан обрабатывает Сатллера… или Гетика. Он их использовал. Они не знали… слепое орудие. Хитрый паскуда.

— Закончите сами? — спросил Виллор.

— А ты… — Линис повернулся к старшему инквизитору.

— Поговорю со своим мальчишкой.

— Хорошо. Я тоже пока займусь насущным. Нужно осмотреть библиотеку. Может еще повезет. Ты распорядись, чтобы задержали Бойтера. Пусть пока закроют в одной из камер.

— А этот?

— А этот твоими стараниями никуда не уйдет, — усмехнулся магистр. — Смотрите, чтобы не подох, — велел Линис стражам. — Может еще понадобиться. И никого к нему не подпускать. Идем.

Виллор кивнул и, подхватив куртку и плащ, и первым направился к выходу. На улице он прикрыл глаза и глубоко вдохнул. Злость медленно отступала. Итак, в замке был всего один паук, который сумел оплести паутиной всех, кто мог ему понадобится, использовал тех, кем легко управлять. И выход есть. Плохо. Если ушел, то Ливиана остается под угрозой. И до столицы может добраться и предупредить главу заговора. Времени нет.

— Проклятье, — выругался Эйдан и посмотрел на ворота.

— Одно хорошо, всего несколько человек, — произнес Линис за его плечом.

— Но кто-то же убил Шейма, — заметил старший инквизитор. — Фрогис не тянет ни на невысокого, ни на молодого смазливого.

— Проклятье, — выругался теперь магистр. — Как-то ясности не прибавляется.

— Разберемся, — коротко бросил Виллор и направился к караульному помещению.

Через несколько минут за Бойретом отправились стражи, во главе с начальником, а шейд уже спешил в крыло послушников. Он не раздумывал о том, что такого узнал Вил, если не стал сохранять тайну, а спешил поговорить с инквизитором, как только он появился в замке. Виллор не любил пустые домыслы, особенно когда до разгадки оставалось рукой подать.

Нет, шейд думал о Бертане и тех, кто пришел убивать Шеймоса. Если Бертан мог выбираться из замка, значит, он действительно мог оказаться рядом с домом знахаря Сэти и стоять там в засаде, а после зарезать Шейма. Нож у него был, Бертан оставался инквизитором, несмотря на увечья. Но вот кто был с ним?

— Смазливый и невысокий… — Он как раз поднялся к входной двери, которая вела к спальням послушников. Эйдан постучался и произнес: — Это старший инквизитор Виллор.

Дежурный инквизитор повернул ключ в замке и приоткрыл дверь. Удостоверившись, что не ошибся и верно узнал голос, он распахнул дверь, и Эйдан вошел внутрь.

— Никто не пытался войти или выйти?

— Нет, — мотнул головой дежурный.

— Позовите Вила Сонхиля.

— Я здесь, шейд Виллор, — паренек сам вышел из своей спальни. Похоже, он так и ждал появления старшего инквизитора.

— Идем, — мягко сказал Эйдан и отошел подальше от жилых комнат.

Послушник шел за ним, но не удержался и зашептал:

— У вас хотят забрать самое дорогое…

Виллор резко остановился, и парнишка ткнулся носом ему в плечо. Шейд стремительно развернулся и вцепился в плечо Вила.

— Повтори, — глухо произнес он.

— Когда вы дали мне задание, я думал, с чего начать. А потом вспомнил, как вы допрашивали Фларси и Лонейля. Я начал следить за Толем, увидел, как он бегает к одному из стражей. Потом Фларси увезли, и я начал подобрался ближе к этому стражу. Так вот не так давно я услышал разговор, только с кем он говорил, я не понял, они разговаривали очень тихо. Вроде как ругались, ну или спорили. Страж повысил голос, и я услышал: «Эта ищейка, Виллор, он же не отцепится. Когда вернется в обитель, будет дальше копать». А тот второй и говорит: «Хватит ныть. И на ищейку найдется поводок. Самое дорогое заберут, не рыпнется». А страж усмехнулся, мол, отдаст Виллор свое, как же. Ну а второй отвечает: «Хозяин не захочет, слуга отдаст».

— Врешь? — вопрос вырвался сам собой, и в голосе шейда прозвучала надежда, потому что поверить в то, что говорил послушник, было невозможно.

— Высшие Силы мне свидетели, — с горячностью воскликнул Вил.

И Эйдан пошатнулся. Он уперся рукой в стену, закрыл глаза и шумно выдохнул.

— Шейд Виллор, вам дурно? — паренек с тревогой заглянул в лицо инквизитора.

— Мне? — Эйдан открыл глаза и взглянул на послушника. — Тимас… Проклятье… К бесам… К бесам! — гаркнул шейд и сорвался с места.

Мальчишка не мог это придумать, не мог! Откуда ему знать о ценностях старшего инквизитора? Неужели Тимас? Но больше ведь слуг нет, не так ли? Виллор застонал. Не ожидал. Не предвидел. Даже не предполагал. Проклятье! Неужели он своими руками доставил Ливиану к врагам в руки? Но раз Тимас, то мог сдать ее где угодно.

— Еще не поздно. Даже если послал весточку, пока доберутся… — говорил сам себе шейд, сбегая по лестнице. — Нет, не успеют, времени прошло не так много. К бесам. Удавлю мразь, удавлю собственными руками.

— Эйдан!

Виллор обернулся и слепо взглянул на Линиса.

— Что с тобой? Ты будто беса живого увидел, — магистр с тревогой смотрел на Эйдана.

— Увидел, — хрипло ответил тот. — Своими руками спас от смерти, а он… Я же ему верил, как себе.

— Да что случилось? Проклятье, и Бертан ушел…

— Бертан. А если уже направляется туда?

— Куда? Да что случилось?

— Случилось? — Виллор посмотрел на Линиса осмысленным взглядом и тряхнул головой. — Магистр, мне нужно срочно покинуть замок. Дайте приказ меня выпустить.

— Эйдан…

— Срочно! — рявкнул Эйдан и поспешил к конюшням.

— Эйдан!

— Дайте приказ, — бросил тот, так и не обернувшись. — Я должен проверить.

— Подожди, я отправлю с тобой отряд…

— Приказ!

Когда Виллор приблизился к воротам, их открыли. Он выехал из обители и подстегнул скакуна, сорвавшись с места в галоп. Никаких объездных дорого, старший инквизитор несся к маленькому домику, надеясь лишь на то, что еще не опоздал. Предательство Тима никак не укладывалось в голове, но как еще было объяснить такую осведомленность заговорщиков? Уверенность в том, что вдова Ассель может иметь значение для Виллора — они ведь это уже знали, когда прислали записку. И это: «Вы знаете, как поживает очаровательная госпожа Ассель? А мы знаем…». Что если Тимас отправлял отчеты?

— Слишком быстро…

Хотя нет, если отправил, когда хозяин спешил к Шеймосу, то вполне могло дойти. Но когда подкупили? Как? Бесы! Виллор крепко выругался. Его волнение и ярость сплелись столь плотно, что дорогу до дома, где теперь жила Ливиа с сыном, он преодолел даже не заметив этого. Эйдан пытался успокоить себя, что там Горт, и к вдове никто не подберется, но кровь уже неслась по венам, всё сильней воспламеняя пожар гнева и боли от предательства одного из тех, кому шейд доверял.

В окнах дома еще виднелся огонек свечи, и само жилище выглядело мирно и спокойно. Эйдан осалил коня, спешился и заставил себя выдохнуть. Ворваться в дом и напугать женщину ему не хотелось. Нужно войти спокойно, вывести Тима из дома, и тогда уже…

— Удавлю, — повторил Виллор и подошел к двери.

Он поднял руку, чтобы постучать, но стоило прикоснуться к двери, как она приоткрылась. Шейд ощутил, как сердце пропустило удар, а потом понеслось в галопе. Кровь запульсировала в ушах, отдавшись барабанным стуком и перекрыв все прочие звуки. Эйдан осторожно открыл дверь и вошел.

— Ливиа, — негромко позвал он.

Сделал несколько шагов, а затем сорвался с места, стремительно приблизился к двери спальни, толкнул ее и замер на пороге, глядя на пустую кровать и тлеющие огни в камине. Метнулся в гостиную, но и здесь было пусто. Обежал весь дом, однако никого так и не нашел. Госпожа Ассель, ее сын и Тимас исчезли.

— Горт! — крикнул Виллор, никто не отозвался. — Горт!

Эйдан выскочил на улицу и снова закричал:

— Горт!!!

— Шейд… — слабый голос исчез за шумом ветра.

— Кто здесь?

— Я… здесь.

Виллор сделал несколько шагов в сторону, откуда слышался голос, больше напоминавший шорох, и чуть не полетел носом на землю, споткнувшись о человеческое тело.

— Тимас?

— Он отдал их, — прошелестело в ответ. — Горт отдал. На меня… кинулся. Я пытался…

Эйдан замотал головой, пытаясь отогнать кошмар. Ущипнул себя, надеясь, что сейчас проснется, но ничего не изменилось. Он сидел в темноте у тела израненного Тимаса Лерса, а Горт не отзывался. Он исчез… Исчез!

— Но… — растерянно произнес старший инквизитор, неожиданно ощущая бессилие. — Как…

И тяжело сел на землю рядом с Тимом. Вспышка. Озарение, и картинка, наконец, сложилась. В одно мгновение всё сошлось, и шейд увидел то, что упускал всё это время.

— Маги, — прошептал он. — Один невысокий, постарше. Второй молодой совсем, пригожий такой, — слова официанта из ресторации в Ракле сами собой всплыли в голове. — А потом я отправил за ними Горта. И он вернулся сытым. Я думал, что он подпитался, а выходит подпитали… (3303c)

Да… Да! Те два мага, которые нагло заявились к вотчине инквизиторов. Горт тогда задержался, а потом вернулся сытым. Кровной привязки не было, они со зверем дружили без всяких условий. И Горт не страдал от голода с тех пор ни разу.

— Я без привязки мог смотреть его глазами, так что же можно сделать, если есть кровная связь? — Виллор невесело хохотнул. — Шпион под самым носом. Самый доверенный, в ком не мог усомниться…

К бесам!