Глава 17

Глава 17

– Андрей, что ты здесь делаешь?

– А ты сама не видишь, Ириш? Смотрю телевизор, – отзывается он максимально беспечно.

Абсурдность ситуации зашкаливает. Ставров не из тех мужиков, кто в домашних стенах становится лапочкой. Он всегда и везде доминирует, будь то стены его рабочего кабинета или же торжественное мероприятие несколько сотен человек.

К чему эта вся напускная мягкость? Я в её искренность ни за что не поверю.

Я устала. Измотана. И мне совершенно не хочется участвовать во всем этом цирке.

Пройдя вглубь гостиной, выключаю телевизор, коснувшись кнопки на боковой панели.

– Почему бы тебе его дома не посмотреть? – скрещиваю руки на груди.

– А разве есть разница, где смотреть?

Не знаю, какой именно смысл вкладывает в слова Андрей, но меня передергивает. Будто сильнейший разряд тока прошивает всё тело. Любое, пусть даже неумышленное сравнения меня с Илоной вызывает отчаянное чувство отторжения.

Было время, когда я жутко ревновала Андрея к жене, но сейчас дело абсолютно не в этом.

Она сука, каких поискать. Прекрасно зная, как её драгоценнейший муж давит на меня, пыталась запугивать. Обещала, что скоро найдут меня в какой-нибудь сточной канаве с простреленной головой.

С супругом, естественно, она так выяснять отношения не рискнула.

– Ну если разницы нет, то тем более проваливай.

– Ира… – начинает предостерегающе, но договорить не успевает.

– Пошел вон! – рявкаю. – И чтобы больше духу твоего здесь не было.

Развернувшись, направляюсь в ванную. Пытаясь унять дрожь, сжимаю ладони в кулаки.

Происходящее ужасает.

Я знаю, что не смогу никуда от него деться. И дело даже не в нашем с ним договоре, просто Андрей… Он не отпустит.

Включив воду, обхватываю дрожащими пальцами широкий край раковины и часто моргаю. Слез давно нет, есть только злость, которую я пытаюсь держать под контролем. Да и не только ее…

В последнее время я всё чаще стала ощущать одиночество. Ежедневно. Обжигающе остро.

Осуждённые люди заперты в тюрьмах. Я же осознанно заперла себя в собственном теле и подсознании. Крепче плена не найти. Я привыкла держать себя в тисках из сдержанности, порядка и строгости. Без них мой карточный домик просто развалится. Но иногда так хочется остановить этот чертов замкнутый круг и просто пожить для себя.

Или хотя бы просто пожить…

Вот такие вот бывают незамысловатые «хотелки», но почему-то Дед Мороз даже их не спешит выполнять. То ли дело Андрей…

Он идет следом за мной и, остановившись в дверях, рассматривает меня со спины.

Чувствую, как его взгляд блуждает по моему телу. Каждое место, на котором она задерживается, начинает гореть, будто обожженное паяльной лампой.

– Какой ты стала, – усмехается он. – Смотрю и радуюсь. Моя девочка выросла.

– Порадуйся за кого-нибудь другого, а ещё лучше – иди к черту, – подняв голову, в зеркальном отражении напарываюсь на его сверлящий, испытующий взгляд.

Мы смотрим друг на друга буквально секунду, после чего Андрей запрокидывает голову и заходится смехом. После чего снова окидывает меня взгляд, но уже каким-то задумчивым, почти что нежным.

Эти кошки-мышки осточертели.

Сделаю больно – пожалею, унижу – буду вымаливать прощение, растопчу – попытаюсь склеить. За четырнадцать лет он действительно меня изменил, но не в лучшую сторону.

Признаться, я бы хотела относительно многих вещей остаться в неведении. Думать, что у людей есть какие-то рамки, принципы, человечность в конце концов.

Но жизнь распорядилась иначе.

Оказалось, что раньше я ничего не знала о жестокости. Пожалуй, Андрей Илью переплюнул.

– Давай ты уйдешь, и мы не будем портить наши и без того паскудные отношения? – предлагаю я, особо ни на что не надеясь.

– Я заказал ужин, его уже привезли. У тебя как обычно, кроме сухарей и орехов в доме нет ничего съестного. Давай наймем тебе домработницу, Ир? – как ни в чем не бывало предлагает.

Вырубить бы его чем-нибудь тяжелым и оттащить в подъезд…

Представляю, как проворачиваю подобное дельце и радуюсь. Жаль только в реальности это не осуществимо.

– Давай ты себе наймешь психотерапевта? Может тебя подлечат, и ты наконец-то оставишь меня в покое, – вымыв руки, полотенцем собираю с них влагу и, протиснувшись между Ставровым и дверным косяком, тороплюсь скрыться на кухне.

– Что значит «оставлю в покое»? – раздраженно бросает мне вслед, не успев схватить за руку. – Я тебя люблю, дура!

– От такой любви впору сдохнуть, – замечаю с иронией, но Андрей шутку мою не оценивает.

В несколько шагов нагоняет и, обхватив за плечо, заставляет развернуться вокруг оси и оказаться лицом к нему.

Зачем-то отмечаю, что за время нашей с ним, так сказать, разлуки, он сдал.

Через месяц Ставрову исполнится шестьдесят, и в целом для своего возраста он выглядит отлично. Высокий, широкоплечий, поджарый. Но пока мы были вместе Андрей выглядел лет на десять, а то и пятнадцать моложе.

Всегда бодрый, свежий, всегда на спорте. Сейчас он выглядит уставшим и осунувшимся.

«Ну правильно, кровь твою пить перестал и сдулся» – ершится мой внутренний голос.

– Не смей больше говорить такие глупости, – припечатывает строго.

– Какие? Если ты решил, что я собираюсь наложить на себя руки, то можешь выдыхать. Никиту очень люблю, и никогда не смогу позволить себе, так сильно его разочаровать и подставить.

Он сжимает мое плечо ещё крепче.

– Ир, у тебя трудный период. Я вижу, как ты устала и хочу помочь.

– У меня трудный только ты! Других проблем нет, неужели ты этого не понимаешь?

Андрей скрипит зубами и на пару секунд отводит взгляд в сторону. Пытается справиться с приступом гнева.

Я же, пользуясь случаем, продолжаю.

– Не понимаю, как ты можешь быть таким циничным. К чему это всё? Ты свой выбор сделал – вернулся к жене. Я тебе и слова против не сказала, не пыталась мешать, вставлять палки в колеса. Живите и радуйтесь. Чего ты от меня хочешь?

Я на самом деле не понимаю, хотя и в людях умею разбираться неплохо.

– Да на тебе я жениться хотел! – гаркает так, что уши закладывает. – Не строй из себя идиотку, сама это знаешь. Но ты меня как пацана малолетнего держала постоянно на расстоянии вытянутой руки! Заебался я подход к тебе искать, Илонка хотя бы понятная.

Он упоминает жену и меня обдает палящим жаром. Сама не успеваю сориентироваться, как в меня вселяется разъяренная, злобная фурия. Остервенело луплю его по груди и плечам. Впервые позволяю себе поднять на Ставрова руку.

Белые всполохи перед глазами и звон в ушах не позволяют мне взять себя в руки.

– Четырнадцать долбанных лет ты трепал мне нервы! Разрывал мою психику. Ломал, подстраивая под себя и свои хотелки. А теперь, видите ли, я стала слишком сложной?! Что ж ты раньше меня в покое не оставил, если я тебя не устраивала? Зачем терпел столько лет? – мы с Андреем никогда вместе – как семья, не жили. Но он постоянно контролировал мою жизнь. Все ее сферы.

Он меня не останавливает и позволяет выплеснуть всё свое раздражение. Перехватывает запястье только в тот момент, когда я в запале едва ли не ударяю его по лицу.

– Успокоилась? – спрашивает он.

– Нет!

– Ну тогда продолжай, – отпускает мою руку, но бить его мне уже не хочется.

Награждаю его презрительным взглядом.

– Не хочу.

– А чего хочешь?

– Связанного с тобой – ничего.

– Поясни? – уточняет нахмурившись.

Он даже не понял (или сделал вид, что не понимает), как сделал мне больно, вновь вернувшись к своей бывшей жене. Плевок в рожу не восприняла бы так унизительно, как этот поступок. Любая другая девка меня бы никак не задела.

– Я хочу, чтобы ты дал мне возможность спокойно дышать, жить полноценно.

– Другими словами позволить тебе найти себе ебаря помоложе, поздоровее? – выдает неожиданно.

– Ты рехнулся? – переспрашиваю ошарашенно.

Тяжело дыша, он проходится пятерней по волосам.

– Если я узнаю, что у тебя кто-то появился, лично расправлюсь с этим ублюдком. И на этот раз заставлю тебя на это смотреть. Поняла?