Глава 32

Глядя на Иру, получаю эстетическое удовольствие. Наконец-то удается рассмотреть её с такого близкого расстояния. Гладкая кожа, покрытая легким загаром кожа. Блестящие, уложенные с безупречной строгостью волосы, при виде которых так и хочется пропустить пряди сквозь пальцы. Правильные черты лица, четкая линия подбородка, тонкий нос, высокие скулы – природа создала в её лице нечто исключительное и безупречное.

Глаз не отвести, такая красивая.

«За каким чертом она решила связать свою жизнь с судебной системой?!» – вновь задаюсь очевидным вопросом.

Ей среди этих черствых, алчных скотов точно не место.

– Ты так и будешь на меня пялиться, Саша? – роняет она с легкой иронией, интонацией выделяя мое имя. – Дырку прожжешь.

Хотя бы ради приличия стоит отвести взгляд и дать ей возможность спокойно выдохнуть. Но сегодня я не намерен блистать уровнем воспитания.

Какое, на хрен, приличие, когда она сидит на расстоянии вытянутой руки. Пахнет дорогими духами и недоступностью.

Эта недоступность будто материальна: я чувствую её кожей, как статическое напряжение перед грозой.

Неприятно осознавать, что такая она не со всеми. Близкое окружение видит её другой.

– На то и расчет.

Столько времени добиваться внимания, чтобы тупо в окно перед собой пялиться? Я на идиота похож?

– Я думала, эта встреча будет более информативной. Но если ты решил просто на меня поглазеть, то пожалуйста, – усмехнувшись, она откидывается на спинку кресла и всячески старается расслабиться.

Тщетно.

Я вижу, как напряжена её тонкая шея, и как учащенно бьется жилка у подбородка.

Мы сейчас не в зале суда, и даже не в людном месте. Как теперь оказалось, наедине она ведет себя иначе – броня дает трещину. Ещё немного и её сдержанный, жесткий образ полетит к чертям.

– Что-то мне подсказывает, ты и не в курсе, какой эффект на мужиков производишь.

Скользя взглядом по идеальному лицу, мысленно провожу пальцем по контуру её пухлых губ. Они так маняще приоткрываются на каждом вздохе, что мысли моментально утекают в другую плоскость.

Будто провоцируя, она едва уловимым движением проводит языком по внутренней части верхней губы. И меня в жар бросает. Оживший член, таранит ширинку, напоминая о цели нашего странного подката.

Она должна стать моей.

– А мне что-то подсказывает, ты даже не в курсе, что не все женщины живут одной лишь потребностью производить яркое впечатление на мужиков, – её темные, густые брови принимают слегка лукавый изгиб. Легкая ирония помогает ей держаться и не послать меня на хер прямо сейчас.

Учитывая мои прошлые попытки завязать с ней общение – это успех.

Надо признать, я невольно начинаю тупить. Мозг отказывается работать, захлестываемый волнами желания.

Мне нравится смотреть на нее. Но этого недостаточно. Я хочу её ещё и касаться. Чувствовать под пальцами тепло её кожи, слышать, как она учащенно дышит. Слишком долго ждать этой встречи пришлось, и теперь кожу ладоней неприятно покалывает от этого странного желания.

Необычные ощущения и абсолютно мне несвойственные.

Пока что все мои попытки разобраться в себе, приводят лишь к одному объяснению: Ира действует на меня исключительным образом, почти наркотическим.

Даже близость жены в лучшие времена такого эффекта не производила.

– Ну так что, мы так и будем здесь сидеть или как? – легким, почти небрежным движением рук она поправляет небольшие складки, собравшиеся на юбке. Садится ровнее и переводит на меня пристальный взгляд. – Твое поведение, честно говоря, кажется неадекватным.

– Согласен, – подтверждаю с усмешкой, и это единственная правда, которую я могу сейчас выдать.

Тут она точно права. Я веду себя как последний мудак, пугая её, но мне и на это плевать.

Я сам от себя не ожидал такой одержимости.

Ира мне понравилась ещё в нашу первую встречу. Полтора года назад. Тогда она не обратила на меня абсолютно никакого внимания. Нас представили друг другу, на что Ирина Дмитриевна лишь кивнула, не дослужив меня и коротким взглядом.

Её равнодушие зацепило, не скрою. Засело где-то глубоко, как заноза. Но всё-таки не настолько, чтобы убиваться, вмешиваться в её жизнь, наводить справки и уж тем более следить за каждым шагом.

Тогда нет. Но потом…

Следующие две встречи, замечу – совершенно случайные, стали знаком и стимулом к действию. Толчком. Увидеть её дважды за неделю в разных концах страны – это уже неслучайность. Это судьба.

Будто проследив ход моих мыслей, она уточняет:

– Ты писал, что мы трижды встречались. Один раз на катке. Где ещё два?

Надо признать, что ей удается взять себя в руки. И это бесит. Теперь мягкий голос звучит равнодушно, бесцветно.

Я смотрел несколько записей открытых судебных заседаний с её участием. Схожим образом она разговаривает с подсудимыми.

Меня снова дергает.

Понимаю, что Ира делает это намеренно, но внутренне завожусь.

Её холодность – вызов, который проигнорировать не выходит.

– Ты со своим Андреем точно также общаешься? – спрашиваю грубее, чем следует. Фраза, продиктованная ревностью, о которой я даже не подозревал, вылетает сама собой.

Жалею сразу же, но, чего уж там, метаться поздно.

Ира ничего не отвечает, вместо этого награждает меня разгневанным, ослепительно-ледяным взглядом своих светлых глаз.

В момент, когда она созревает сказать что-то едкое, её телефон начинает звонить.