Глава 59

Впервые мне так сложно в себе разобраться.

Время давно перевалило за полночь, а я продолжаю лежать и во мраке разглядывать потолок гостевой спальни. Нужно было включить если не разум, то хотя бы гордость, и уйти к себе. Но я не смогла сделать даже этого. Тряпка.

Не узнаю себя, да и не хочу узнавать, если честно.

Как бы я ни старалась, что бы я ни делала, исход всегда один – меня обманывают и предают.

Видимо, для этого папа с самого детства заставлял меня быть сильной и не ныть, учил доверять только себе.

Спасибо, папочка. Это действительно один из самых важных навыков. В противном случае меня бы давно растерзали.

Саша в соседней комнате, а я все равно чувствую пустоту. Натягиваю одеяло до подбородка, как в детстве, но тепло не приходит. Внутри только холод. Пронизывающий и колючий.

Боль не утихает. Она пульсирует в висках, отдаётся тяжестью в груди, сжимает горло. Я отдала Саше папку с документами, переданными Андреем. Там вся его подноготная, в том числе данные о его отце, который под следствием.

Учитывая конфликт интересов, я бы запросто взяла самоотвод. В этом нет никакой проблемы. Слова бы не сказала…

Но факт лжи меня убивает. Просто разрывает на части.

Как он мог? Как он мог смотреть мне в глаза и молчать? О жене, об отце… Я воспринимаю его молчание, как предательство. Есть ли ещё секреты, о которых я пока что не знаю? Как можно строить отношения с человеков, который тебе лжет?

Да никак! Я-то уж это точно знаю.

Боже…

Вместо вдоха с губ срывается жалобный всхлип.

Идиотка! Я буквально ненавижу себя в этот момент. Обещала ведь себе быть сильной и никому не позволять причинять себе боль.

Понимаю, что наш разговор не окончен, но сейчас нет никаких сил продолжать пытку. Ни моральных, ни физических.

Когда спустя пару минут открывается дверь, мои нервы почти сдают. Я готова взвыть. Мне ужасно хочется прогнать Сашу, но я не хочу вновь обнажаться морально и показывать, насколько его ложь и молчание меня ранили.

Саша заходит, останавливается у кровати. Слышу его неровное и прерывистое дыхание. Он делает шаг, потом ещё один. Садится на край постели у меня в ногах.

– Ир, мне тебя не хватает.

Улавливаю, как его голос дрогнул.

Молчу. Внутри всё кричит: «Уходи! Убирайся! Оставь меня в покое!», и только один глупый орган нестерпимо ноет и нуждается в тепле.

Я ведь действительно начала верить, что у нас может что-нибудь получиться…

С радостью обманулась.

– Я не был мужчиной, который заслуживает такую женщину, как ты. Поэтому смалодушничал. Соврал из-за собственной слабости. И сожалею об этом.

– Теперь это уже ничего не изменит.

– Это не так.

Я усмехаюсь.

Для меня всё не так просто, как для него.

– Ир, я серьезно. Больше всего на свете я боюсь тебя потерять. Что мне нужно сделать, чтобы ты хотя бы попыталась дать мне ещё один шанс?

Если бы я знала ответ на этот вопрос…

Сказать бы что-нибудь едкое, обидное, да вот только грудную клетку что-то сдавило и мешает выпустить воздух из легких. Он раскаляется и закипает, причиняя физический дискомфорт, граничащий с болью.

Мне начинает казаться, что все последние дни я чувствовала себя неважно из-за дурного предчувствия, хотя обычно оно и не так срабатывает.

Молчание затягивается.

Саша поднимается. Слышу шелест одежды и, не видя его в темноте, понимаю – стянул футболку. Спустя пару секунд матрас за моей спиной проседает. Он ложится рядом, не касаясь меня.

Я чувствую его тепло, его присутствие. Оно уверенно заполняет комнату, вытесняет воздух. Вопреки здравому смыслу, мне хочется развернуться к нему и обнять. Эта глупая, необъяснимая тяга к нему, заставляет разочароваться в себе ещё сильнее.

Какая-то нездоровая хрень.

С каких пор я веду себя так унизительно?

Засовываю руки под подушку, и в надежде, что это поможет, крепко сжимаю пальцами ткань наволочки.

Остро ощущаю приближение привычного одиночества.

Долгое время из близких людей у меня был только сын, и всё было нормально. А сейчас подобная перспектива пугает до чертиков.

Как я допустила, что человек, совершенно не заслуживающий доверия, сумел пробраться под кожу и растечься по венам зависимостью?

Чистого вида помешательство. Наваждение, которое будет иметь для меня огромную цену.

Вздрагиваю, когда Саша одной рукой обхватывает мою талию и спиной притягивает к своей груди.

– Останься со мной, – произносит мне в волосы.

Как же больно…

Поджав губы, мотаю головой.

– Ты не веришь, но я очень сильно люблю тебя. Просто знай это… – слышу, как он шумного сглатывает. – Чтобы ни случилось, даже если ты будешь против, я буду рядом. Если тебе понадобится помощь, любая…

– Саш, я неплохо справляюсь сама.

Рука на моей талии напрягается.

– Ты не должна справляться со всем сама. Это неправильно.

– А обманывать любимого человека – правильно? – выходит глухо.

– Мне жаль.

За желание ему верить, чувствую себя дурой. Мало мне, видимо.

Следующие несколько минут мы пытаемся обсудить ситуацию с его отцом, но разговор не клеится. Саша явно не хочет вдаваться в подробности, почему отец вычеркнут из его биографии. А я…

Я просто измотана, и уже не уверена, что хочу знать подробности.

Мне бы с самой собой разобраться.

– Засыпай, – шепчет он мне в затылок. – Отдохни, а завтра поговорим на свежую голову.

Не споря, закрываю глаза. Усталость накатывает неумолимой волной, смывая остатки сопротивления. Сон подкрадывается незаметно, обволакивает, уносит в темноту.

Последнее, что ощущаю: его руку на своём животе, тепло сильного тела за спиной. И странное, противоречивое чувство. Я зла, рассержена, ранена и обижена. Но я всё ещё здесь – в его квартире. Рядом с ним.

Раньше бы я сказала, что такое в принципе невозможно.

***

Утром встаю раньше Саши. Легче не стало, но боль не сводит с ума.

Быстро приняв душ и собравшись, качу своим привычным маршрутом. Как бы я ни стенала, ни желала свободы, Богородский Вал за много лет стал мне домом. Самым родным местом.

После того как Никитка уехал, я тонула в работе, чтобы не чувствовать себя одинокой и никому не нужной. А сейчас вот снова меня начинает раскачивать, только уже в другую сторону…

Вопреки здравому смыслу, оказавшись в своем кабинете, первым делом составляю заявление об уходе в отставку.