Глава 60

– Ира, – Станислав Пименович переводит взгляд с меня на заявление и обратно. – Это шутка такая?.. Не понимаю.

Я и сама не понимаю. Просто все… Терпение кончилось, а за ним наступила… апатия. Ничего не хочу. Тишины бы только и спокойствия.

– У меня не настолько искрометное чувство юмора.

– Лебедева, в таком случае я настаиваю, чтобы ты ещё раз хорошенько подумала, – откладывает документ в сторону и складывает руки перед собой на столе. – У тебя что-то случилось?

Учитывая, что мы долго не ладили, его участие выглядит сомнительным удовольствием.

– Всё в порядке.

– Я могу помочь.

Станислав по всем меркам человек очень влиятельный, но помочь мне сможет навряд ли.

Вместо ответа, я перевожу взгляд на заявление, и он всё понимает без слов.

– Нет, даже не думай, – заявляет категорично. – Если хочешь, отдохни пару недель. Но отставку твою я не приму. Своим уходом ты…

– Подставлю весь коллектив.

– Именно так.

– Отпуск мне не поможет. К тому же заседания никто не отменял.

Я планирую в ближайшие недели подчистить хвосты, и со спокойной душой… Пожить для себя. Если смогу.

Во всяком случае так больше продолжаться не может.

– Организуем переносы. С сегодняшнего дня ты в отпуске.

Наш спор, продолжающийся ещё пару минут, не приводит ни к чему. Каждый остается при своем мнении. Он продолжает настаивать на кратковременном отдыхе, а я… чувствую отторжение ко всему, что является составляющими частями моей привычной жизни.

И тем не менее спустя полчаса я выхожу из здания Мосгорсуда и иду на парковку. Отпуск, так отпуск. Возможно, так даже лучше. Мне всё равно нужно подготовиться. В первую очередь – найти новые гнездышки для ничего не понимающих Жени и Юли. Они отличные ребята с большим будущим, и я просто обязана подобрать для них подходящих наставников.

Списываюсь с несколькими коллегами, а после долго сижу в машине. Не знаю, куда себя деть. Домой ехать не хочется. И дело не только в Саше.

В конце концов, я могла бы пока пожить в своей старой квартире, но есть проблема. Я боюсь оставаться одна. Состояние будто бы пограничное. Мне редко приходилось испытывать столь сильную нерешительность и даже страх, причину которого я, честно признаться, даже понять не могу.

Всё сломалось слишком внезапно.

Не могу придумать ничего лучше, как позвонить тренеру Никиты и напроситься к ним на тренировку. Мужчина, к моему счастью, очень быстро идет на уступку. Намекает, что гостинцы для мальчишек будут уместны. Он сделает вид, дескать, не видит нарушения дисциплины.

По пути в супермаркет продолжаю себя грызть. Постукивая по рулю пальцами, убеждаю себя – жить без Саши смогу.

Жила же раньше.

А в следующую секунду пронзает мысль о никчёмности той самой жизни. Да, со стороны может показаться, что всё отлично: деньги, карьера, прекрасный ребенок. Что ещё нужно для счастья? Но вот беда, человек существо очень алчное. Наши потребности неустанно растут.

Когда-то мне было достаточно одного: чтобы мой мальчик был в безопасности. Ради этого я ведь тоже через принципы свои перешагнула. И, черт возьми, была счастлива от одной только мысли: «Никитке никто вреда не причинит». Да, спать ради этого с Андреем было… непросто. В первую очередь из-за его несвободного статуса. Но мне хватало всего одного взгляда на своего маленького мальчика, чтобы понять – это того стоит.

Сейчас я испытываю схожие чувства. С одной стороны, мне очень жаль жену Саши, а с другой…

Я так устала быть несчастной…

***

День пролетает незаметно. Я бы сказала, слишком быстро. Наблюдая за тренировкой сына с трибун, ловлю себя на мысли, что беспокойство постепенно отпускает.

Никита в синей баскетбольной форме выглядит совсем взрослым – высокий, подтянутый, сосредоточенный. В последнее время мне казалось, что время слишком неумолимо. Он взрослеет и развивается несправедливо быстро, но сейчас, видя его на фоне сверстников, я пониманию – всё достаточно своевременно.

Четырнадцать – шестнадцать лет – возраст, когда мальчишки резко вытягиваются, обретают силу и характер. Наверное, в мое время всё было точно так же, просто забылось.

Он двигается по площадке с отточенной грацией: быстрый дриблинг, точный пас, резкий рывок к кольцу.

Я слежу за каждым его движением, затаив дыхание. Вот он ловит мяч, делает обманное движение, уходит от защитника и – точный бросок! Мяч мягко касается сетки. Никита улыбается, обменивается «дай пять» с товарищем по команде. В этот момент он совсем-совсем взрослый.

Гордость распирает грудь, хочется вскочить и захлопать в ладоши, как на настоящем матче. Но я сдерживаюсь, лишь сжимаю пальцами край скамейки, чувствуя, как внутри разливается тепло. Мой мальчик. Если бы ради него потребовалось рискнуть все, я бы сделала это не раздумывая ни секунды.

Замечаю, как тренер одобрительно кивает, когда Никита грамотно организует атаку.

Каждый удачный ход Никиты отзывается во мне тихой радостью. Когда он делает идеальный подбор под щитом или отдаёт голевой пас, я невольно выпрямляю спину, расправляю напряженные плечи. В эти минуты все мои тревоги отступают, растворяются в его успехах.

После тренировки Никита замечает меня, машет рукой и, перепрыгнув через заграждение, несется по ступенькам навстречу. Раскрасневшийся, счастливый, с блестящими от азарта глазами. Совсем как в детстве, когда я приходила забирать его из детского сада.

– Мам, а что ты тут делаешь? – выдает. Он взъерошен и запыхался. – Почему не сказала, что приедешь?

– Хотела сделать сюрприз.

На долю секунды он смотрит на меня с сомнением, а после бросается обниматься.

– Боже, Ник, ты весь мокрый, – глажу его по спине.

– Боишься, что я тебя испачкаю? – чмокает в щеку.

– Нет. Боюсь, чтобы не простудился.

– Ну мам…

Стонет на манер: «Я так тысячу раз делал и ничего».

Может быть, я не знаю, что будет завтра. Может быть, проблемы не решатся сами собой. Но сейчас, в этот момент, я точно понимаю одну вещь: пока у меня есть Никита, пока я могу видеть, как он растёт, развивается, добивается успехов, – я смогу пройти через всё.

***

 Вечером, возвращаясь домой, испытываю острое чувство дежавю. Понимаю, что сейчас будет. И, не желая выяснять отношения – Саша мне писал несколько раз и звонил, он снова мной недоволен, – достаю из сумочки ключи от своей квартиры, а не от его.

Распахнув дверь, успеваю сделать только шаг в темноту, как на голову обрушивается что‑то тяжёлое. Мир взрывается вспышкой боли, затем погружается в вязкую тьму. Сознание отключается.