Глава 63

Слез нет, но горечь заполняет гортань. Я отлично понимаю: всё моё напускное спокойствие в скором времени разлетится к чертям. Сейчас разум упорно блокирует все ненужные и даже опасные рефлексии, но надолго его выдержки не хватит.

К счастью, Герман приезжает раньше, чем Саша успевает вытрясти из меня правду.

И сорока минут не проходит.

– Похоже, вы и в самом деле ждали моего звонка, – роняю с усмешкой и пропускаю его в квартиру.

Мимолетного взгляда хватает, чтобы заметить – сейчас Северин выглядит гораздо лучше, чем восемь лет назад.

– Я никогда не вру и не приукрашиваю, Ира, – отвечает предельно серьезно. Смотрит на меня пристально. – Показывай свою проблему.

Мне требуется попросту отойти в сторону, что я, собственно, и делаю.

В ту же секунду спиной натыкаюсь на Сашу.

Его рука мгновенно ложится на мою талию. Крепко сжимает кожу.

Я их специально не представляю друг другу. В нашем случае минимум информации – оптимальный вариант. Будь Легран сговорчивее, я бы его вообще с глаз убрала.

Не то чтобы я не доверяла Северину, но… Мы находимся не в тех обстоятельствах, когда излишний риск может быть оправдан.

Они здороваются без моего участия. Протягивая свободную руку для рукопожатия, Саша продолжает удерживать меня рядом с собой в защитном жесте.

Казалось бы, я должна была уже привыкнуть, он всегда так делает, когда мне может грозить опасность, однако сейчас его озабоченность ощущается острее. Как, впрочем, и давящая энергетика.

– Всего-то, – комментирует Герман, опускаясь на корточки над трупом. – Я, признаться, ждал больших свершений. А тут всего ничего.

– Кому как, – отзываюсь бесстрастно.

Думаю, не стоит объяснять, для меня всё происходящее за гранью.

Будь на месте Саши любой другой человек, я бы и не подумала обращаться к помощи темных сил.

Герман поднимает голову и проходится взглядом по моему разбитому лицу.

– Его рук дело? – кивает на Илью.

Молчу, холодно глядя ему в глаза.

Мы не друзья, никогда ими не были и уже не станем. Смысла погружать его в свои перипетии нет никакого. А пустая жалость мне не сдалась.

– Хорошо, – одним легким пружинистым движением поднимается. – Дайте нам час и следов не останется.

Перед тем как уйти, последний раз смотрю на Илью.

Нужно иметь особый дар, чтобы, даже умирая, доставлять массу проблем. Однако злость, плещущаяся в венах, направлена в первую очередь не на него, а на Андрея…

Ему ведь ничего не стоило взять и в самом деле, а не только на словах избавиться от Ильи! Никто бы ничего и не узнал.

Он ведь мне обещал! Подлый лжец.

За столько лет я ни разу его не обманула, и по большому счету не ослушалась, а он…

Он не сдержал данного слова.

– Не будем вам мешать.

Я беру Сашу за руку и, приложив усилие, тяну за собой к выходу, когда голос Северина ударяется в спину.

– Ира, если ещё что-то будет нужно – звони. Этот номер всегда включен и знаешь его только ты.

Обернувшись, встречаюсь с пустыми, лишенными каких-либо эмоций глазами. Внешне он себя, конечно, за эти годы подлатал, но в душе по-прежнему мрак.

– Герман, считай, что мы в расчете.

– Нет, и никогда не будем. Ты сама это знаешь.

***

– Ничего не хочешь мне рассказать?

Саше нужно отдать должное, даже если он сейчас зол до кровавых чертей перед глазами, то выдержка его не подводит.

Полагаю, он боится меня напугать.

– Если честно, то нет, – оказавшись в прихожей его квартиры, скидываю с себя туфли и медленным шагом, не оборачиваясь, направляюсь в сторону кухни. – В моей биографии присутствуют моменты, о которых я бы предпочла умолчать.

Саша идет следом.

– А придется, – припечатывает мрачно. – Герман… Он кто?

Оказавшись на кухне, первым делом хорошо мою руку, после чего лезу в шкаф за таблетками. Если не выпью, то по ощущениям – голова рванет в ближайшие минуты. Извлекаю из блистера сразу несколько штук. Надеюсь, что аневризма Ильи не переходящее знамя.

Саша меня не торопит. Я лишь ловлю на себе его взволнованный взгляд. Следя за каждым движением, смотрит, как закидываюсь обезболивающим, а после прижимаюсь спиной к краю столешницы и прикрываю глаза.

– Давай я отвезу тебя в больницу…

Он делает шаг в мою сторону. Не вижу его, но чувствую, как колеблется густая, давящая на виски энергетика, заполнившая все пространство вокруг.

– Не сегодня, – говорю тихо. – Обещаю, что на днях позвоню своему врачу.

Молчит несколько секунд, а затем, подойдя вплотную, обнимает меня за плечи. Невесомо касается губами моей головы чуть выше лба.

– Прости, Ир. Я правда не хотел… Увидел тебя на полу и его стоящим рядом и крышу мгновенно снесло.

– Я все понимаю.

– Похер стало, будет он жить или нет.

– Если бы тебе грозила опасность, я бы поступила также, – произношу тихо и трусь щекой о его твердую грудь.

Как быстро в нашей жизни сменяются приоритеты. Ещё вчера я не была уверена, что смогу простить… А сегодня готова отдать всё, лишь бы Саша был рядом и никоим образом не пострадал.

Я всегда знала, что громкими словами бросаться нельзя. Небеса этого не любят и учат порой излишне жестоко.

– Пойдем, тебе нужно отдохнуть, – отрывает меня от пола.

В последний момент успеваю схватиться за столешницу и притормозить его.

– Подожди, ты ведь хотел узнать о Германе.

– Если хочешь, можешь рассказать позже.

Это навряд ли. Сейчас я похуже себя контролирую, выдержка под воздействием адреналина – просто в ошметки. Позже, взяв себя в руки, сознаваться уже не решусь.

– Ты ведь не думаешь, что у нас с ним что-то было?

Замечаю, как Саша неопределенно качает головой.

– Ты же знаешь, в моей картине мира тебя хотят все.

С губ срывается хриплый смешок.

– Право, это какая-то странная картина.

– Ну какая есть.

Пара секунд уходит на то, чтобы с духом собраться.

– Восемь лет назад я рассматривала одно дело… Серия. Обвиняемых трое, – времени прошло много, а вспоминать до сих пор совершенно не хочется, голос подрагивает, как и я сама. – Обвинение собрало железобетонные доказательства, да и эти уроды подписали признательные показания. Рассказали, и во время следственного эксперимента показали, где спрятаны трупы не найденных девушек. Грузить их нужно было по полной, со всеми отягчающими.

Дышать нечем. Я отстраняюсь от Саши, собираюсь скрестить руки на груди, но в последний момент обнимаю себя под грудью. Смотрю в одну точку перед собой.

– Среди жертв была одна девушка. Совсем молоденькая. Жила с бабушкой. Вечером возвращалась из музыкальной школы. Эти отморозки поймали ее где-то во дворах и буквально растерзали… – прочищаю горло. – Их поймали на следующий день, когда они пытались избавиться от тела. А ещё через сутки её отец вышел из тюрьмы. Статья была тяжелая, двести двадцатая: организация преступного сообщества. И дочку видел только в детстве.

Опустив голову, зажмуриваюсь. Дышать тяжело, будто секунду назад из ледяной проруби вынырнула.

– Герман, – Саша правильно посыл считывает. И я очень благодарна ему, что сейчас он не трогает меня. – Попросил тебя вынести максималку?

Ах если бы.

– Знаешь, в таком случае я бы даже не парилась. Не секунды. Вынесла максимально возможный срок, и пусть гниют себе на здоровье. Всё, что касается моих прямых должностных обязанностей – не смущает нисколько. Это работа, такая же, как у всех. Герман как раз, попросил об обратном.

Боковым зрением вижу, как Саша непонимающе склоняет голову набок.

Рассказывать или нет? Даже Андрей не в курсе. Может только догадываться, но думаю ему плевать попросту.

– Это дело единственное из всех, рассмотренных мной, решение по которому с легкостью можно было бы отменить, – рассказывая, делаю глупость. Зачем мне эта точка давления? – Он попросил вынести срок помягче.

– Зачем?

– Чтобы они ненароком не отъехали в «Черный дельфин», «Белый лебедь» или «Мордовскую зону», – помедлив, добавляю. – В этих колониях он бы не смог до них добраться.

– И ты пошла ему на уступки?

– Я вынесла довольно мягкий приговор, но дело не в этом, – тру пальцами щеку. – Прямо Герман ничего не говорил, в планы свои не посвящал, но догадаться было нетрудно.  Из контекста понятно…

– Ты переживаешь из-за смерти каких-то ублюдков?

– Да брось ты. Если ты мне найдешь в системе хотя бы одного чистенького, я пожму тебе руку. Я далеко не без греха, но в случае с ними… Я сама договорилась с руководством ФСИН о месте отбывания наказания. Сообщила его Герману.

– Родственники жертв ведь и так могут подать ходатайство и узнать информацию о месте отбывания наказания?..

– Да, только судья напрямую в этом участвовать не должен. Главный принцип – «беспристрастность», канул в Лету, – оттолкнувшись, иду в сторону двери. – Пока я платы с Германа за оказанную услугу не принимала, с совестью было договариваться гораздо проще.