Глава 64

Мне жарко. Ночью я сама не поняла, как отключилась. Провалилась в тёмную бездну, где не было ничего. Ни мыслей, ни чувств, ни времени. Сказался стресс, накопившийся за последние дни. Он как снежный ком, который вот‑вот сорвётся с горы и погребет меня под собой.

Зато под утро я, вздрогнув, выныриваю из сна и не сразу понимаю, где нахожусь.

Будто в печке.

Воздух густой, тяжёлый, дышать трудно. Кажется, даже пот выступил на лбу, прилипшие к вискам короткие волоски неприятно щекочут кожу.

Замешательство длится всего пару секунд, но сердце успевает оборваться, сделать кульбит и застучать в бешеном ритме. В памяти вспыхивают обрывки вчерашнего кошмара. Ощущение беспомощности возвращается…

– Ириш, всё в порядке, – Саша, лежащий рядом, обнимает меня покрепче, прижимает к себе, и от его тепла, от этого простого, родного и такого нужного прикосновения паника отступает. – Приснилось что‑то страшное?

Проморгавшись, вижу перед собой его подбородок, покрытый лёгкой щетиной. Едва заметно вдыхаю знакомый запах его кожи. Понемногу возвращаюсь в реальность.

Сегодня мы спим в достаточно непривычной позе. Обычно Саша обнимает меня со спины, либо я сплю на его груди. Сейчас же мы лежим – нос к носу. Его глаза совсем близко. В них тревога, забота, какая‑то глубокая, затаённая боль. И я уверена: он всю ночь следил за выражением моего лица, считывал все изменения, ловил каждый вздох.

– Нет, – шепчу я, пытаясь унять дрожь в голосе. – Просто показалось, что падаю. Такое бывает, не страшно.

– Ты как себя чувствуешь в целом? Голова не болит?

Если меня что-то и беспокоит, так это поведение Саши. Его бесцветный голос, напряжённое тело. У меня складывается впечатление: он боится меня напугать и всячески сдерживается. Избегает даже резких движений.

Я ловлю его взгляд – в нём столько невысказанного, столько боли и вины, что у меня перехватывает дыхание.

Он винит себя.

В чем именно? В том, что не предугадал ход событий и я оказалась в опасности? Или в смерти Ильи? Разобрать не могу, эмоций слишком много.

– Знаешь, нет, – пересохшее горло не даёт мне сглотнуть, голос звучит хрипло. – Может быть, ещё не проснулась… Голова тяжёлая, но не болит.

– Сегодня поедем к врачу, – интонационно продавливает меня.

Я не спорю, но и настроя «лечиться» пока не имею.

Так устала, что с большим удовольствием отлежусь пару дней, нежели снова таскаться по больницам. Хочется просто забраться под одеяло, свернуться клубочком и ни о чём не думать хотя бы сутки.

Психика, конечно, защищается, но ей нужно подкрепление.

На мгновение повисает гнетущая, неудобная тишина. Она заполняет комнату, давит на виски, заставляет сжиматься сердце. Я этого очень боялась. Не все проблемы способны объединить. Некоторые – разрушают. Разъедают связь тихо и безжалостно, оставляя после себя только бездну непонимания. И мы сейчас – на краю. Один неверный шаг и провалимся в пропасть окончательно.

Саша проводит рукой по моим волосам, осторожно, почти невесомо.

– Я рядом, – тихо говорит он. – Что бы ни случилось, я рядом. И мы со всем справимся. Вместе.

Его слова, простые и искренние, пробивают брешь в моей обороне. В глазах щиплет, к горлу подступает волна слез. Я киваю, не в силах говорить, и прижимаюсь к нему крепче, чувствуя, как его тепло, его сила, его любовь постепенно заполняют пустоту внутри.

Какое-то время мы ещё разговариваем. Обо всем. Я рассказываю Саше о скором увольнении, и о том, что ездила к сыну. Он о работе, о новом проекте, который они планируют запустить с Аароном в скором времени, и даже о том, что на днях собирается смотаться в Париж. Закрыть вопрос с разводом.

Избегаем только темы Ильи.

Если Саша захочет, я выслушаю. Но инициативу проявлять не хочу. Я не уверена, что хочу знать, как всё случилось. Намеренно ли он силу не рассчитал, или случайно.

«Меньше знаешь – крепче спишь» – не просто пословица, а реально рабочая схема.

Следующие два дня творится что-то невообразимое. Забота Саши выходит на новый, доселе неизведанный уровень. Я бы сказала, что ощущаю себя ребенком, но это навряд ли позволит передать весь спектр его опеки и участия.

– Перестань, – усмехнувшись, убираю его руку от своей подушки. – Мне и так удобно. Не жарко, не холодно, и да – я не голодна.

Смотрю на деревянную подставку, сервированную вторым завтраком.

– На таком рационе я за пару недель превращусь в поросенка. Мне кажется, ты помешался, – ворчу, хотя на самом деле мне приятно. Ещё бы не перебарщивал.

– Ты сама виновата, упрямица. Почему ты отказываешься от осмотра врача? – смотрит строго.

Не хочу объяснять ему, что лишние свидетели – не к добру. Тему Ильи мы по умолчанию не поднимаем.

– И что теперь, будешь едой меня истязать?

Он цокает языком и качает головой.

– Нашлась страдалица. Если мне память не изменяет, ты была в восторге от моих кулинарных способностей.

Саша собирается в офис. Выглядит идеально. Подставив кресло поближе к постели, поправляет брюки и садится у изголовья.

– Обещай, что не будешь вставать, пока я не вернусь.

– А в туалет-то можно? – недовольно гримасничаю.

– Можно, но лучше терпи, – отвечает в тон.

Я знаю, вернее, догадываюсь – у них в офисе что-то случилось. Но Легран – мелкий пакостник, отказывается мне сообщать. Это беспокоит, но лезть – только рушить хрупкое, с трудом восстановленное равновесие.

Если я начну проявлять излишнее беспокойство, он никуда не уедет, и тогда его развод ещё сильнее затянется.

А я, как нетрудно догадаться, этого не хочу.

Поэтому не отсвечиваю, и позволяю завершить все дела поскорее.

– Ладно, ступай, – взмахиваю рукой, на аристократический манер.

Он округляет глаза.

– Что ты сказала?

– Сказку «Заюшкина избушка» читал? Вот тебя ждет та же участь: вернешься, а всё – замки поменяны и вещи твои за порогом, – провоцирую его немного, а заодно даю понять, что нахожусь в хорошем настроении и волноваться за меня не стоит.

На самом деле меня до чертиков волнует его судьба.

Если Илья не наврал, и меня реально хотят убрать – Саше тоже грозит опасность. Если он уедет хотя бы на неделю, я постараюсь успеть разобраться со своими проблемами.

– А ты у нас, значит, лиса?

Я чувствую легкое прикосновение к своему бедру. Забравшись рукой под одеяло, он нежно ласкает кожу и смотрит на меня так, что вмиг жарко становится.

– Ну вот зачем ты меня провоцируешь? – спрашивает.

Его ладонь скользит между моих ног, обжигает.

– Я тебя не… – осекаюсь на полуслове и давлюсь воздухом, когда его палец входит в меня. – Перестань. У тебя на сегодня встреча назначена.

– Придется задержаться, – второй палец проскальзывает внутрь. – Как я могу уехать, когда ты так сильно течешь?

Справедливости ради, я была в полной статике, пока он не начал ласкать.

Большим пальцем он давит на клитор, ласкает и дразнит умелыми пальцами, а второй рукой он удерживает меня, не позволяя отползти.

То, как быстро мое тело откликается на любые его прикосновения, попросту противоречит здравому смыслу.

Всхлипываю, когда он сгибает пальцы внутри меня и усиливает давление на самое чувствительное местечко.

– Ты моя. Вся моя и принадлежишь только мне, – толкается пальцами так глубоко, что дыхание перехватывает. – Помнишь это?

Произношу что-то совершенно бессвязное.

– Тогда повтори, – требует.

– Крепостное право отменили в девятнадцатом веке, – почти что скулю.

В голове каша. Ругаю себя за безвольность, но увы, сопротивляться никак не могу.

Хочу я того или нет, Саша стал для меня всем. Наваждение, помешательство или любовь – роли особой не играет. Я точно знаю, что никогда не испытывала и близко схожих чувств.

И навряд ли испытаю.

Если кислород заканчивается, способность дышать углекислым газом в человеке всё равно не зарождается.

– Черт. Реально придется задержаться.

Я готова расплакаться, когда за секунду до наступления оргазма давление внутри прекращается.

Тяжело дыша и стараясь перевести дух, наблюдаю за тем, как Саша избавляется от одежды.

– Ну что, будешь признавать, чья ты девочка? – накрывает меня своим телом и вдавливает в матрас.

Весит тонну, но как же мне это нравится. Закидываю ногу ему на бедро.

– Девочка… – пытаюсь язвить. Вместо этого с губ срывается вскрик, когда он, толкнувшись, впечатывается в меня твердым, как сталь, членом.

– Намеки на возраст абсолютно несостоятельны.

Медленно входит, заставляя меня стонать от неудовлетворенности и возбуждения.

Я хочу его полностью.

Саша повторяет вопрос и, после моего очередного молчания, вгоняет свой член так глубоко, что сознание покидает мое бренное тело. Растворяясь в моменте, я чувствую себя невесомой.

– Я принадлежу тебе, – сдаюсь почти сразу. Царапаю ногтями кожу на его ребрах. Эмоций – океан, и я в них тону. – Только тебе…

Теперь он не отвечает. Продолжает вколачиваться в меня с какой-то бешеной скоростью. Пальцы ног поджимаются, и всё тело пронзают огненные искорки сладостных судорог, пока мои стенки сжимаются вокруг его члена. Оргазм оглушает.

На пару секунд я теряю связь с реальностью, а когда прихожу в себя, ощущаю, как Саша, опустив голову, целует меня сначала в плечо, а после – в висок.

– Всегда буду любить тебя, моя Ира, – шепчет на ухо, одновременно с тем толкается глубже и наполняет меня своей спермой. – Совершенно особенная и неповторимая.

***

Первые несколько дней после отъезда Саши проходят на лайте. Я то сплю, то общаюсь с сыном, то коллег консультирую. Похоже, все уже в курсе моего скорого ухода в отставку.

Я была уверена, что Станислав всё понял верно. Дал мне время «одуматься», хотя понимал, что я не просто пытаюсь манипулировать.

С Сашей мы тоже созваниваемся, но гораздо реже, чем мне бы хотелось.

Начинает казаться, что он отстраняется.

Я гоню от себя эти мысли.

Бред ведь. Может же быть человек просто занят?

Полагаю, его жена не в восторге от перспективы развода.

Я бы тоже не хотела его отпускать…

На пятый день случается то, чего я точно никак не могла ожидать. Меня полощет с самого утра. И можно было бы подумать, что всё дело в очередном сотрясении, которое я запросто могла получить во время «приятнейшей» встречи с Ильей, но я вовремя осознаю: случилась задержка.

Паникуя, всё же еду к врачу. Правда, не к неврологу, а к своему гинекологу.

После приема мир и вовсе переворачивается с ног на голову. Случилось то, чего я хотела едва ли не больше всего на свете.

Руки дрожат, голова мало соображает, но я всё же достаю телефон и набираю сообщение Саше.

«Ты уже решил, когда возвращаешься? Мне нужно рассказать тебе кое-что важное»

Господи, если я сейчас же с ним не поделюсь, меня попросту разорвет на части.

Гипнотизирую взглядом экран, и вторая галочка, свидетельствующая о прочтении, появляется почти сразу, у меня на глазах.

 Я жду, что Саша догадается, ибо незащищенного секса у нас было более чем предостаточно, но вместо этого читаю совсем не тот ответ, которого ожидала.

«Я решил остаться в Париже»

А следом контрольный:

«С женой».