Глава 69

Мое появление в школе восторга у педагогов не вызывает. Но ничего, мне не привыкать, это даже подстегивает.

На завуче нет лица. Общаясь, она старается не смотреть мне в глаза и всячески делает вид, что соблюдает должностной регламент, как следует.

Ну-ну, считываю её как открытую книгу.

Честно, это даже забавно. Чего можно ждать от детей, если даже взрослые, вполне себе состоявшиеся люди боятся ответственности за собственные косяки?

Выслушав мои сжатые объяснения относительно причины визиты, она по итогу разводит руками.

– Ирина Дмитриевна, если говорить откровенно, мы в курсе сложившейся ситуации, – она бросает взгляд на дверь, ведущую в приемную, где остался ждать меня мальчик Костя. – Дети иногда бывают жестоки.

О человеческой жестокости я знаю всё и могу с уверенностью утверждать: безнаказанность только стимулирует её рост.

– Это не просто «жестокость», это систематическая травля. Ребенка гнобят, – холодно поправляю я. – Вам, наверное, известно: Уголовным кодексом предусмотрено наказание, за действия, которые можно расценивать как травлю.

По мере того, как я кратко перечисляю статьи, краска сходит с её лица.

Нервничая, женщина начинает перекладывать стопки бумаг на столе.

– Дети, как вы выражаетесь, в силу возраста, возможно, избегут наказания, но вы… – продолжаю. – Надеетесь остаться при своей должности?

– Мы проведем беседу с ребятами…и их родителями.

– Этого недостаточно. Вы знаете, кто именно систематически избивает Костю?

С горем пополам, но мы познакомились с мальчиком.

Я даже рада, что он нехотя пошел на контакт со взрослой, навязчивой и незнакомой для него тетей.

– Ну что вы… Они же не со зла… – под моим тяжелым взглядом она, к счастью, перестает нести ерунду. Мне хватило пяти минут, чтобы понять – его избивают очень часто и очень сильно. К разряду «шалости» подобные действия отнести ну никак нельзя. Если так продолжится, ничем хорошим дело не кончится. Ребенку сломают психику, и он либо замкнется в себе, либо начнет жестко мстить. Ни то ни другое к норме никак не относится. – Понимаете, родители этих ребят люди весьма влиятельные. Мы пытаемся до них достучаться… – устало вздыхает и разводит руками. – Костя умный мальчик – победитель олимпиад, и учится в нашей школе по квоте. Мама не хочет забирать его со школы. И не решается писать заявление, – жмет плечами, дескать, замкнутый круг.

– Напишите мне их данные.

Она колеблется, но под зрительным давлением вырывает лист из блокнота и пишет общие сведения о родителях.

Ознакомившись, я с трудом подавляю желание усмехнуться. Ну надо же. И почему я не удивлена?

Последняя фамилия вызывает у меня бурю эмоций.

Заместитель Андрея. Всё встаёт на свои места. Безнаказанность, презрение к тем, кто слабее – отличительная черта для подобной касты людей.

Они давно забыли, что должны трудиться на благо народа.

– Ясно, – говорю я, и зародившееся во мне спокойствие, кажется, пугает завуча ещё сильнее. – Постарайтесь пока что не распространяться о нашей беседе.

– Но как же, дети…

– Молчать и делать вид, что ничего не случилось у вас, судя по всему, отлично получается, – безапелляционно произношу и поднимаюсь с кресла для посетителей. – Поэтому придержите язык за зубами.

Закончив беседу, выхожу в приемную и забираю Костю. Вместе с ним идем в раздевалку, а после – везу его домой.

Всё это время он ведет себя тихо, как мышка. Вжавшись в сидение, крутит в пальцах веревочку от мешка со сменной обувью.

Сама не понимаю, чего меня так цепляет эта ситуация. Он не первый и не последний. Даже в мое время подобных инцидентов было немало, но просто взять и забить, я не могу.

Притихший, забитый, скромный мальчик. Ещё и умненький. За что ему это?

Маму его понимаю лишь отчасти. Обучение в престижном лицее, где уровень педагогов на уровень выше – это, конечно, круто и позволяет быстрее расти в плане знаний. Но как же быть с психикой?

Как по мне, вопросы жизни и здоровья куда важнее.

Сама я училась в обычной школе и ничего. Базу смогла получить неплохую. Вуз уже да, был престижный. Но поступала и училась я сама. Папа бы прибил меня, если бы узнал, что я пытаюсь упростить себе жизнь нашим родством.

Квартира Кости находится в старом панельном доме. Обстановка в квартире скромная, однако всюду видны следы старательного ухода.

Увидев состояние сына, женщина начинает нервничать, и всё же удивленной не выглядит.

Отмечаю, как её плечи опускаются ниже, будто на них положили новый, невидимый груз.

Женщина, Марина, приглашает меня на кухню, предлагает чай. Её рассказ лаконичен и страшен своей обыденностью. Сын родился недоношенным, ДЦП диагностировали сразу. Муж ушел, Костю она воспитывает сама.

– Денег на частную школу нет, – говорит она. – А перевестись в другую районную… там может быть то же самое. Он хороший мальчик. Умный. Но не такой как все… Удобная цель.

Я слушаю её, и внутри всё закипает. Возможно, гормоны дают о себе знать.

Я не могу давать ей советы, но боже, как меня злит вся эта ситуация.

Ну кто его защитит кроме матери?

Понимая, что не достучусь до нее, достаю из сумочки личную визитку. На ней только имя и номер телефона.

– Марина, возьмите. Если снова будут проблемы, звоните мне сразу. В любое время.

Спустившись в машину, ещё минут двадцать сижу в салоне и не уезжаю.

Пялюсь на их окна.

Я давно не верю в случайности. Всё, что происходит со мной, дано для чего-то.

Размышляю над тем, как бы поступила на месте Марины. Молчать и прятать голову в песок точно бы не стала. Мой Никита изначально умел за себя постоять, но случись что с ним, я бы придушила тварей голыми руками. Условно, конечно. Если родители не имеют желания воспитывать собственных отпрысков, значит их нужно простимулировать. Точки давления есть в большинстве случаев.

Моя болезненная привязанность к сыну обостряется мгновенно.

Пару часов назад после разговора с Ниной мне начало казаться, дескать, зря я нагнетаю. Со мной всё будет в порядке, и опекун сыну не понадобится, а сейчас как-то вновь накрывает. Пусть лучше всё будет организованно. Так мне будут проще не нервничать.

Уже по пути домой не выдерживаю и набираю Андрея.

Не случайно же мне его зам попался под руку. Будем считать – это знак.

– О, ну надо же! – доносится из динамика саркастический возглас. – Боюсь представить причину, по которой ты решила почтить меня вниманием. Мы всё скоро умрем?

– За тебя не знаю, но лично я планирую пожить ещё хотя бы лет сорок.

– Скромно.

– Хочу поговорить с тобой о Завадском.

Сначала повисает тишина, Андрей явно не ожидал такого поворота событий.

– Я сейчас занят.

Сначала мне кажется, что он просто козлит, нежели реально не может, но когда я настаиваю, из динамика доносится его строгое:

– Всё свободны. Продолжим через двадцать минут.

Значит, реально отвлекла.

И ладушки.

Дождавшись, пока все выйдут, он продолжает беседу:

– И чем тебе Владислав не угодил? Или, наоборот, привлек внимание?

Андрей в своем репертуаре.

– Естественно, он ведь на целых десять лет тебя моложе, – говорю я.

– Пятнадцать.

– Тем более.

– Ты звонишь меня подрочить? – рявкает, как всегда, не сумев сдержаться.

– Не поверишь, звоню, потому что он хреново свое чадо воспитывает, – в ответ на мою реплику Андрей хмыкает. – И дискредитирует вашу структуру.

– Даже не буду спрашивать, откуда ты это взяла. Меня интересует другое. Чего ты хочешь? Чтобы я его отправил в отставку за это?

– Было бы неплохо.

– Ир, ты серьезно? – до него только доходит. Право, как до жирафа.

– Вполне. Помнится, ты утверждал, что ради меня на всё готов.

Он молчит, но слышу, как встает.

– Приеду сейчас к тебе, жди.