Глава 70

– Я думал, ты меня на порог не пустишь и на хер пошлешь, – развалившись в кресле напротив, скалится Андрей. Чувствует себя как дома гаденыш. Впрочем, о чем это я? Он никогда и нигде стеснения не испытывает. – Даже прихуел немного.

Внимательно смотрю на него, изучаю каждую черту лица и… понимаю: не трогает.

Представляете? Совсем нет. Будто бы не было всех этих лет, будто не рвала я сердце на части, пытаясь понять, что во мне не так, почему не получается удержать того, кто рядом.

Мне даже немного жутко становится. Не появись в моей жизни Саша, я бы так и продолжила тратить свой самый ценный ресурс – время, на не того человека? Сколько ещё лет могла бы обманывать себя, верить в то, чего нет?

– Так ещё не вечер, Андрюш, – поправив подол домашнего сарафана, я закидываю ногу на ногу. Токсикоз пока что по мою душу не снизошел, а вот отеки начались очень рано. Возраст сказывается? Не хочу думать об этом, древней я себя точно не ощущаю. – Сейчас ты что-нибудь скажешь не то, мы поругаемся и пойдешь по известному маршруту, – стреляю глазами в сторону двери.

– Охуеть ты гостеприимная.

– Ты стал слишком много материться. Не боишься, что где-нибудь перед прессой прорвет?

Он давится смешком.

– В первый раз, что ли?

Правда, что это я?

Пока я молчу, он продолжает, вдруг становясь серьёзнее:

– Если говорить начистоту, то нервы реально сдают, – подавшись вперед, Андрей упирается локтями в колени. Подпирает кулаком подбородок и долго, внимательно смотрит на меня. – Мне очень тебя не хватает. Со службой сейчас непонятки серьезные, и даже негде пар сбросить.

– Не спасибо, – скептически. – Кроме как меня, трахать некого?

– Да я разве об этом? – вскидывается он, но злится недолго. – Я скучаю по тебе. Мне даже поговорить не с кем. Думаешь, Илона слушать станет?

– Я о твоей Илоне вообще не думаю, – не скрываю веселья.

Господи, как я так долго их семейку терпела в своем биополе?

– Не будь такой жестокой.

– Ты сам на ней женился второй раз, – напоминаю. – Да и вообще, я не об этом хотела поговорить.

Благо, Андрей не спорит.

– И о чем же ты хотела поговорить?

По глазам вижу – всё он помнит. В принципе его память можно феноменальной считать, а тут ещё и просьба моя получилась специфической.

Но ладно, я не гордая, напомню.

Вкратце излагаю ему причины своего негодования. Рассказываю про Костю, про то, как его гнобят и унижают в школе, про равнодушие учителей и безнаказанность отморозков. Голос дрожит, хотя я стараюсь держать себя в руках. Но образ мальчика с его потерянным взглядом и едва заметной хромотой, встаёт перед глазами. Внутри всё переворачивается. Я глубоко убеждена, что так не должно быть.

По глазам вижу, суть претензии Ставрову неясна. Оно и понятно. Его Света, плюс-минус ведет себя так же. При этом, если память мне не изменяет, в этом году ей исполнится тридцать.

Дочка Андрея находится в вечном поиске себя, недопонятый гений.

Как-то раз я ужинала в ресторане и как раз с ней пересеклась. Посмотрела на то, как она кошмарила персонал. По итогу выплеснула на администратора свой коктейль и верещала так, что заведение, готова поспорить, потеряло нескольких постоянных клиентов.

Проще говоря, Светлана пошла в маменьку. Скандальная особа с непомерным эго. Хотя оно могло и от отца перейти.

– И из-за этого пустяка ты хочешь, чтобы я зама своего отстранил? – уточняет недоверчиво.

– Пустяка? – я хмурюсь. – То есть психика ребенка для тебя пустяк? Забыл, что случается, когда человека загоняют в угол?

Я знаю море страшных историй, когда дети мстить начинали. И Андрей тоже их знает не меньше.

– Так не мой же пацан. Как ты себе представляешь…

Осекается, заметив печаль в моем взгляде.

Я не слишком люблю манипулировать людьми, но умею. И сейчас использую всё, что есть в арсенале.

– Уверена, если бы захотел, то обязательно повод нашел, – подавляю судорожный вздох, и грудная клетка ощутимо вибрирует. Синхронно с этим, взгляд Андрея соскальзывает с моего лица, перемещаясь в зону декольте. – Мы оба знаем, какой ты способный.

– Ирин, ты чего? – настороженно.

Часто моргая, отвожу взгляд в сторону.

Мне даже претворяться особо не приходится. Ситуация Кости действительно мне в душу запала.

– Знаешь, он такой хорошенький мальчик… Добрый, смышленый. А ещё… – тяну носом воздух. – Частичная гетерохромия: вокруг зрачков неестественно голубые пятнышки. По несколько штук.  Хотя глаза карие. Я как увидела, сразу о тебе подумала.

 Нужно видеть, как быстро Андрей меняется в лице. Кровь отливает от щёк, губы сжимаются в тонкую линию. Он явно пытается найти правильные слова, но не может.

– Ир, пацан точно не мой. Я бы знал… К тому же параллельно с тобой никого…

– Да я об этом и не думала, просто… – ну давай, Андрюш, растекайся. – Если бы у нас с тобой получилось, то малыш… мог бы быть такого же возраста…

Слова срываются с губ, и я тут же откидываюсь на спинку кресла. Запрокидываю голову к потолку и прикрываю глаза. Даю ему возможность не ставить под удар свою мужественность. Секунда, две, три…

Андрей подрывается, как ужаленный, и топает на балкон.

За годы тесного общения не только он мои слабые места изучил. Я тоже много что знаю.

Правда, с возрастом Ставров меняться стал.

Я ждала, что он поднимет тему моих отношений с Сашей, однако – сюрприз. Делает вид, что вовсе не было ничего. На Андрея не похоже, но так даже лучше.

Надави он немного, и я сорвусь. Не хочу, чтобы он знал о случившемся.

О беременности тоже молчать до победного буду. Мало ли что?

Не думаю, что он намеренно станет боль причинять, но в запале – вполне. Может сорваться, и толку потом от глубоких раскаяний? Я столько лет грезила о малыше, что рисковать совершенно не хочется.

Проходит не меньше двадцати минут перед тем, как он возвращается в гостиную. Красный, как рак. Вены на шее вздулись. Давление подскочило.

– Дай мне контакты, – просит грубым и глубоким голосом. Все эмоции считываются на раз два. – Я разберусь, если для тебя это так важно.

Перед тем как уйти, подходит поближе и, встав вплотную к подлокотнику, берет меня за руку. Гладит костяшки пальцев.

Ничего не говорит. Да и слова, собственно, не нужны.

Что тут скажешь? Внутри мясорубка какая-то.

– Будет что-то нужно, звони.

Он уже направляется к выходу, когда оборачивается и, рассеянно потерев подбородок, произносит:

– Я сказать тебе совсем забыл. Илюшкина застрелили при задержании. Можешь не беспокоиться.

***

Не знаю, рассчитывала ли я на столь скорый эффект, но не проходит и пяти дней, как Андрей мне присылает отчет. И Завадского прикрыл за превышение, и в школе шороху навел.

Выглядит всё так, будто он ждет от меня какого-то поощрения. Напрямую, правда, не просит, но посыл считывается в легкую.

Похоже, некоторые мальчики никогда не взрослеют.

Я как раз еду утром на работу и, остановившись на красный сигнал светофора, ставлю реакцию на его сообщение и благодарю.

Ответ приходит стремительно:

«Я сегодня отбываю в длительную командировку. Если что-нибудь будет нужно, пиши»

Его покладистость настораживает. И, похоже, не зря.

Шоу-представление начинается этим же вечером. Я, как обычно, задерживаюсь на работе – не хочу оставлять после себя массу незавершенных дел, когда дверь в мой кабинет распахивается.

Сотрудников центрального аппарата сложно с кем-либо спутать.

Всё происходит не так, как в кино. За руки меня никто не хватает, не угрожает. Но от этого менее дрянной обстановка не становится.

Один из мужчин, тот, что постарше, показывает свое удостоверение. Представляется. СК, ожидаемо.

– Ирина Дмитриевна?

Я киваю.

– Вам необходимо пройти с нами для дачи объяснений.

– Объяснений по какому поводу?

По глазам вижу, ему самому это всё жуть как не нравится. Мало кто хочет карьерой своей рисковать.

– В рамках расследования уголовного дела об убийстве вашего бывшего мужа, Ильи Лебедева. Просим вас проследовать с нами.

Я откидываюсь на спинку рабочего кресла.

Илюш, надеюсь, в аду у тебя самый жаркий котел.

– У вас, наверное, и согласие Высшей квалификационной коллегии судей имеется?

– У нас всё имеется, – врет, как дышит.

– Показывайте, – смотрю на них устало и безучастно.