Глава 73

Входная дверь открывается прежде, чем мы с Силаевым успеваем до нее добраться.

Вижу Дину и улыбаюсь. Женщину Давид выбрал себе под стать, она невероятно шикарная. Даже зная её возраст, я никак не могу поверить в то, что она старше мужа. Невысокая, темноволосая, фантастически красивая и ухоженная. Я бы сказала, что она старше меня от силы лет на пять, а в реальности, поверьте, цифры другие.

Неприятно осознавать, что причиной беспокойства, отражающегося в её глазах, стала я.

– Проходи, – крепко схватив меня за руку, буквально затаскивает в дом. – Вы долго добирались, я уже начала волноваться. Проголодались? Мы с Лёвой накрыли в столовой.

Пока Дина и Давид милуются, из глубин дома доносится топот детских ножек. Я невольно прислушиваюсь. Быстрый и неровный, будто его обладатель периодически от восторга подпрыгивает.

Полагаю, кое-кто очень по папе соскучился.

Лёва влетает в холл, как маленький снаряд. Каждый раз, когда вижу его, в душе тепло зарождается. Словами не передать, как прекрасно, что Силаевы решились взять на себя ответственность за жизнь этого мальчика.

Затормозив перед моими ногами, Лёва задирает голову и смотрит на меня с таким неприкрытым любопытством, на которое способны только дети.

– Тётя Ира?

– Привет, Лёвушка, – присаживаюсь перед ним на корточки.

Мы уже выходили с Давидом из торгового центра, когда я обратила внимание на детский магазин, в котором раньше мы часто покупали Никитке коллекционные машинки. Он их очень любил.

Пока я опускаю сумочку на пол и пытаюсь нащупать искомую коробочку, Лёва спрашивает:

– А ты теперь будешь с нами жить?

Слышу, как Дина, стоящая за моей спиной, усмехается.

– На чуть-чуть, – говорю я ему серьёзно, как взрослому. – Можно?

Малыш, не раздумывая, кивает.

– Можно. А почему на чуть-чуть? – продолжая на меня смотреть, он потихоньку передвигается к папе.

– Меня дома кот ждет. Его нельзя оставлять надолго одного.

Я знала, какая у меня дурацкая работа. Изначально купила ему кормушку и поилку, с которыми он по несколько дней может находиться в квартире без моего присутствия, но одиночество и грязный лоток никто не отменял.

– А ему есть, что дома кушать?

Спросив, Лёва забирается на руки к Давиду, чмокает его в щеку и возвращает свое внимание ко мне.

– Да, не переживай. Через определенные интервалы времени ему автоматически сухой корм в миску добавляется.

Заверив ребенка, дескать, ни один котик не пострадает, отдаю ему игрушку.

– Это мне?

Несмотря на все старания Дины, Лёва всё ещё не искушен.

– Конечно.

В дом, где есть дети, с пустыми руками не ходят. Даже папины друзья в детстве задаривали меня подарками. Правда те, порой были весьма странными. Больше всего мне запомнился экземпляр первого издания Уголовного кодекса РСФСР. Мне было лет восемь, я очень ждала красивую куклу, а получила антиквариат.

Когда вижу лучики радости в глазах мальчика, прошу разрешения его обнять. Мне в последнее время катастрофически не хватает тактильного контакта с дорогими сердцу людьми.

Согласившись, он оказывает мне большую честь. Ощущать на своей шее его маленькие ручки очень приятно.

Ужин проходит в теплой, изумительно уютной атмосфере. Пока чета Силаевых дружно пытается впихнуть меня как можно больше еды, я с удовольствием отмечаю, насколько они дружны. Настоящая команда.

С первой встречи, когда Давид нас только познакомил, мы с Диной сразу нашли общий язык.

Она успешная бизнес-леди, но в домашней атмосфере выглядит нежной, ласковой кошечкой. Я не обольщаюсь, подобная мягкость бывает весьма обманчивой, и всё же рядом с ними находиться приятно.

Лёва случайно опрокидывает на себя сок и уходит с мамой переодеваться.

У меня есть пара минут понаблюдать за Давидом. Сидя напротив, он ковыряет вилкой салат. Без Дины позволяет себе погрузиться в невесёлые мысли.

Я вижу, как двигаются желваки под кожей. Товарищ прокурор уже строит планы. Даже за ужином.

– Давид, я не хочу, чтобы ты из-за меня загонялся. Всё будет нормально.

Он поднимает взгляд на меня, собирается что-то сказать, но Лёва вновь прибегает и забирается к нему на колени. Начинает украдкой таскать половинки черри с тарелки отца. Давид целует его в макушку.

Эта картина настолько трогательная, что у меня начинает дрожать подбородок.

Опускаю глаза в тарелку.

Надеюсь, что причиной всему гормоны и после рождения малышки меня попустит.

– Ир, – остановившись рядом, Дина касается моего плеча. – Спальня готова. В ванной комнате найдешь всё, что нужно. Единственное, там только душевая. Но если ты хочешь, я могу набрать ванную во второй гостевой.

– Спасибо, Диночка, это лишнее. Душа будет достаточно, – в знак признательности накрываю её ладонь своей и легонько сжимаю изящные пальцы. – Я очень благодарна вам за такой радушный прием.

– Спасибо, Дин.

– И вот ещё, – она встаёт, открывает шкафчик и достаёт коробку. Травяной чай. Мята и ромашка. – Давид сказал, тебе можно только такой. Правда?

Она улыбается и садится рядом.

Лёва, тут же сползает с колен Давида и топает к маме. Встаёт между нами и смотрит на меня.

– Тётя Ира, а ты грустная?

Я бросаю мимолетный взгляд на Давида. Это детская проницательность или Силаев здесь всех опылил своей способностью проникать в чужое сознание.

– Немножко, – отвечаю честно, не желая ребенка обманывать. – Но ты знаешь что? Когда я на тебя смотрю, мне становится лучше.

Он расплывается в улыбке, обнажая маленькие зубки, двух из которых не хватает.

– А хочешь, я тебе своего кота-батона принесу? Я всегда с ним сплю, он приятный и добрый.

Дина опускает голову, беззвучно смеясь.

– Хочу, Лёвушка, очень хочу.

Он срывается с места и убегает за своей игрушкой. Давид поднимается следом.

– Я уложу его, – бросает он Дине, и в этом коротком «я уложу» столько нежности. Они явно созданы друг для друга. – Вы посидите.

Мы остаёмся вдвоём. Дина заваривает нам чай. Садится напротив, подтянув под себя ногу.

– Как ты? – спрашивает она.

– Честно?

– А смысл врать? Я же вижу.

Да уж, кому-нибудь другому я бы ответила так же. Но вот жаловаться самой, ой как непросто. Я обхватываю чашку обеими ладонями. Тепло проникает в пальцы, и от этого почему-то щиплет в носу. Или и не от этого вовсе.

– Паршиво, если быть честной, Дин. Как-то я подустала.

Она понимающе кивает.

– Знаешь, мы когда с Лёвой в больнице лежали, ещё до усыновления, – говорит она, глядя на свои руки, – ему было так плохо, что я места себе найти не могла.

Она делает глоток.

– Сидела ночью, держала его на руках… А он весь дрожит, и я думаю: Зачем я в это ввязалась? Какого чёрта я решила, что справлюсь? И что тогда будет? Мои дети давно выросли, и от малышковых проблем я отвыкла. Кроме работы давно ничего в жизни нет, а тут ребенок, ещё и весь переломанный.

– И как решилась?

– Да никак. Утром он проснулся, открыл свои глазки и так мне улыбнулся, что выбора не осталось, – в её взгляде плещется теплота. – Я поняла одну вещь. Очень простую. Мне не нужно быть с ним идеальной. Мне нужно быть рядом. Всё остальное случается как-то само.

Я молчу.

Изливать душу и сетовать, что «само» со мной приключиться может только всякая нечисть я точно не стану.

– Ир, я не знаю деталей того, что у тебя происходит. Давид рассказал ровно столько, сколько посчитал нужным, а это, поверь, немного. Он вообще дома другой человек, – лёгкая усмешка. – Но я вижу тебя. И вижу женщину, которая пытается удержать на плечах больше, чем положено одному человеку.

– У меня нет выбора.

– Он есть, – мягко, но твёрдо. – Ты можешь перестать тащить всё одна. Хотя бы на время. Давид не из вежливости тебя к нам привёз, мы хотим тебе помочь, – она замолкает на секунду, подбирая слова, – мы на твоей стороне.

Я поднимаю на неё глаза. У Дины спокойное, открытое выражение лица. Ни грамма фальши.

– Ты сильная, Ир. Это любому идиоту понятно. Но сильная – не значит непробиваемая. И тем более в беременность.

– Давид и это рассказал?

– Давид мне всё рассказывает, – она пожимает плечами без тени извинения. – Иначе бы я за него не вышла. Мне хватило одного мужа, который прятал от меня половину своей частной жизни. Второй раз на эти грабли – увольте.

Несмотря ни на что, я усмехаюсь. Дина из тех женщин, рядом с которыми невозможно долго оставаться в состоянии жертвы. Мы с ней сидим ещё какое-то время, после чего я топаю в душ. А когда выхожу, вижу на светящемся экране телефона номер Андрея.