Глава 76

Входя в дом, прижимаю плечом телефон к уху так крепко, что пластик того и гляди заскрипит. Слушаю, как Гена с опаской подбирает слова. Осторожно, будто по минному полю крадется.

Боится. В последнее время я так заебался, что сдерживаться выходит с трудом. Неудачно всё разом навалилось. Несколько важных командировок подряд, от которых никак не отвертишься.

– Андрей Леонидович, мы отработали все контакты Ильи Лебедева за последний год. Финансовые транзакции, телефонные соединения, передвижения. Всё чисто. Никаких подозрительных поступлений, никаких связей, выходящих за рамки его обычного круга общения.

Сделав несколько шагов в сторону холла, я останавливаюсь.

– Повтори.

– Подозрительные связи установить не удалось. Нет следов заказчика.

– Гена, – говорю я медленно, голос от вспыхнувшей внутри ярости просаживается. – У меня в подчинении структура, которая вскрывает агентурные сети иностранных спецслужб. Мы находим людей, которые прячутся на другом конце земного шара. А ты мне говоришь, что не можешь установить, кто заплатил захудалому алкашу за то, чтобы он убил женщину?

– Андрей Леонидович…

– Ищи лучше! – рявкаю так, что у самого уши закладывает. – С той стороны, с которой не искал. И если через двадцать четыре часа я не получу результат, то буду очень расстроен. А когда я расстроен, Гена, от этого плохо всем. Ты в курсе.

Сбрасывая звонок, ощущаю, как пальцы подрагивают.

Стою в полутёмном холле собственного дома и чувствую, как внутри черепной коробки что-то взрывается. Бешусь, потому что пазл не сходится. Каждый раз, когда я начинаю по крупицам собирать картину, не хватает центрального фрагмента. Кто-то заплатил Илье. Кто-то целенаправленно, методично уничтожает Иру. И этот кто-то достаточно близко к системе, чтобы заметать следы на профессиональном уровне.

– Ой, как грозно…

Голос доносится из гостиной. Тягучий, с характерной тягучестью гласных.

На секунду прикрываю глаза и сдавливаю пальцами переносицу.

Как же она меня задолбала.

Вдох, выдох.

Нужно как-то сдержаться. Но как, если, войдя в гостиную, я снова вижу пьяное тело.

Илона полулежит на диване. Бокал в руке, бутылка коллекционного вина на дорогущем дизайнерском столике. И судя по двум пустым, стоящим на полу, не первая.

На ней шелковый костюм, волосы собраны небрежно, глаза блестят тем самым нехорошим, масляным блеском, который я научился распознавать ещё в нашем «первом» браке.

– Который час, Илона?

– А какая разница? – она салютует мне бокалом и усмехается. – Ты же всё равно не со мной время проводишь. Звонишь кому-то, рычишь, командуешь. Всё как обычно, я тебе не нужна.

Я смотрю на неё. На женщину, с которой прожил столько лет. Женился. Дважды. Как последний идиот думал, что второй раз будет иначе. Лучше не стало, только хуже. Она пила и раньше, но тихо, аккуратно, маскируя под «бокальчик за ужином для аппетита». А теперь даже прикрываться перестала.

– Мне надоело, – холодно произношу. – Мы разводимся. На этот раз окончательно.

Она не бледнеет, как в прошлый раз. В истерику не впадает. Эта тварь смеется. Громко, заливисто, запрокинув голову. И в этом смехе я слышу что-то, отчего у меня волоски на затылке встают дыбом. Это не истерика, здесь что-то другое.

– Да пожалуйста, – говорит она, всё ещё посмеиваясь. – Разводись. Тебе это всё равно не поможет.

Я настораживаюсь.

– В каком смысле?

– В прямом, Андрюшенька.

Она делает глоток вина, прищурившись, смотрит на меня поверх бокала. И вот я вижу, что отчаянно плещется в ее взгляде. Не пьяная расслабленность. Торжество. Мутное, нездоровое, но абсолютно осознанное торжество.

– Протрезвей, – бросаю я, разворачиваясь к выходу. – Утром поговорим.

– Со своей сукой у тебя всё равно ничего не выйдет! – летит мне в спину.

Останавливаюсь и оборачиваюсь.

Она сидит прямо, уронив руку с бокалом себе на колени. По светлому шелку расплывается тёмное пятно. Но Илоне плевать. Она смотрит на меня, и в её глазах абсолютное безумие. Не абстрактное, а самое настоящее. Клиническое, если хотите. Глаза женщины, которая давно перешла черту и не собирается возвращаться к прежней жизни.

– Что ты сказала? – мой голос звучит предостерегающе.

Илона знает, что ей даже открывать рот в сторону Иры не позволено.

– То, что слышал. Думаешь, я не знаю? Думаешь, я слепая? Столько лет ты таскался к этой своей Ирочке, а я терпела. Но терпение кончилось! Особенно теперь, когда ты в папаши решил заделаться.

– Что ты несешь?

Кровь мгновенно в голову ударяет. Глаза заволакивает яростная пелена, когда жена взвизгивает:

– Врать перестань! Чей тогда выродок? Или ты мне сейчас будешь рассказывать, что у неё кто-то ещё есть?! Не смеши меня, Андрей! Она в тебя мертвой хваткой вцепилась!

Илона подскакивает как ужаленная. Бокал летит на пол, разбивается. Остатки вина растекаются, словно кровь.

Илона в припадке этого не замечает.

– Я всю жизнь на тебя потратила! Больше тридцати лет! Я родила тебе дочь! А ты… ты всю жизнь бегал к ней, как кобель к течной суке! И я должна была это терпеть?! Нет, Андрюша, нет. Хватит с меня!

В глазах темнеет от ярости. Рука дергается от желания ее придушить.

– Что ты сделала, Илона?

Она усмехается, криво и страшно.

– Я сделала то, на что у тебя никогда не хватило бы яиц. Я решила нашу проблему.

– Что. Ты. Сделала, – повторяю вопрос по словам.

– Владислав мне помог. Он такой славный, всегда готов услужить, особенно если правильно попросить, – оскаливается. – Ты ведь даже не заметил, как я его к себе расположила, да? Ты вообще ничего вокруг не замечаешь, кроме своей драгоценной Ирочки.

Внутри всё обрушивается. Завадский. Она о нем говорит?

– Это Завадский организовал покушение на Иру? – мой голос звучит чужим, незнакомым.

– А ты думал, этот алкаш сам додумался? – Илона пренебрежительно фыркает. – Владислав нашёл к нему подход. Денег дал, накрутил. Дескать, бывшая жена жизнь сломала. Отомсти, если мужик и яйца. Приплатил наверняка. Он и рад стараться. Жаль, не справился.

Она ходит по комнате, даже не замечая, как наступает босыми ногами на осколки бокала. На плитах остаются мокрые красные следы.

– Мы долго готовились, а потом я узнала про ребёнка. Про её ребёнка… – она останавливается и смотрит на меня, – и ты знаешь что? Мне стало так смешно. Потому что ты даже не понял, что она тебя использует. Забеременела, чтобы привязать, чтобы Светку нашу оставить без наследства, без всего…

– Замолчи.

– Неужели ты думал, – она подходит ближе, и её голос превращается в сиплый шёпот, – что я позволю твоей шлюхе родить тебе наследника и оставить мою дочь ни с чем? Никогда. Слышишь? Никогда этого не будет. Сдохнет твой ребёночек. Вместе с мамашей.

Окончательно теряя контроль, ударяю эту мразь по лицу.