Глава 78

Шасси касаются взлетно-посадочной полосы, и резкий толчок отдается болью в переломанных ребрах. Я морщусь, абсолютно уверенный в том, что сейчас любые страдания будут оправданы.

Москва.

На моей памяти я впервые так отчаянно жажду оказаться на Родине.

Ярость, гнев, разочарование – лучшая мотивация. Все эти чувства копились во мне на протяжении долгих недель. Даже будучи в отключке долгое время, внутренне я буйствовал в первую очередь из-за того, что мое гребаное тело меня подвело.

А уж когда пришел в себя и окончательно понял, что происходит, то и вовсе сорвался с цепи.

По словам лечащего врача, любые перелеты мне противопоказаны не только сейчас, но и в ближайшие месяцы. Только кого это волнует, если я здесь?

Пассажиры поднимаются со своих мест, суется. Мне приходится собрать остатки своей выдержки и, намертво вцепившись в подлокотники, ждать. Из-за травмы ноги я на время утратил прежнюю подвижность, и в давке при всем желании не смогу выбраться наружу быстрей остальных.

Паспортный контроль прохожу по французским документам. Российский у меня тоже есть, но после того, что мне установили запрет на въезд, пришлось импровизировать и подключать кое-какие связи. Когда имеешь двойное гражданство, деньги и нужные связи – границы по большей части стираются.

Уже оказавшись в зоне прилета, обвожу взглядом пространство.

Аарон написал мне ещё вчера. Обещал встретить и всё объяснить.

Даже интересно, что он скажет.

Когда я узнал, кто стоял за аварией, досады не испытал. Мы с отцом никогда не были близки, и в отличие от брата я никогда не испытывал ни малейшего желания давать ему второй шанс. Для меня таких вещей раньше в принципе не существовало.

А вот предательство брата вызвало бурю эмоций.

Самый родной человек. Таковым я его считал на протяжении всей жизни. И душой кривить не буду, перечеркнуть сейчас всё будет непросто. Я почти уверен, что отец со всем своим честным семейством знатно промыл мозги Аарону, но это не оправдание.

Он знал, насколько Ира мне дорога.

Мой брат. Мой родной, единственный брат. О многом я его не просил, всего лишь привезти Иру в Париж. Разве сложно? Нет, ни черта! Проще простого.

И что он сделал вместо этого? Сказал Ире, что я помирился с женой. Вернее, поддержал придуманную Изабель легенду. Но сути это не меняет. Невозможно доверять человеку, который предал тебя в самый важный момент. Полагаю, что когда-нибудь злость и раздражение схлынут. Однако зная себя, могу предположить: впустить его снова в свою жизнь я уже не смогу.

Я узнал обо всем три дня назад. Аарону хватило ума или не хватило смелости рассказать мне обо всем самостоятельно, поэтому он подослал маму. Она бедняжка так плакала, будто это она накосячила, а не Аарон.

Господи, какой идиот. Испортить отношение со всей семьей только ради призрачной надежды на воссоединение с отцом.

Как же, воссоединятся они. Точно нет, потому что теперь Эльдар точно сядет.

Подробностей мама, конечно, не знала, передала только то, что соизволил брат изложить, зато после звонка Давида Силаева – нас с ним Ира знакомила ранее, всё стало гораздо понятнее. И в то же время ужаснее.

Выдыхаю сквозь зубы. При мысли о том, в каком состоянии сейчас находится Ира, у меня кишки в узел сворачиваются.

Запрещаю себе погружаться в уныние, во всяком случае до того момента, пока собственными глазами Иру не увижу.

Аарон стоит в стороне, чуть поодаль от основной группы встречающих. Узнаю его сразу, как и это долбанное горестно-раскаивающееся выражение лица. Видел его сотни раз. Брат не дурак, но так чертовски наивен, что ему не впервой принимать неверную сторону.

Программист он от бога, но в людях разбирается похуже детей. После случившегося я убедился в этом в очередной раз.

– Алекс, ого, ты даже без трости!

Протягивая руку, брат собирается меня поприветствовать, но не успевает. Оттеснив его на два шага к стене, наношу удар по ребрам, а после – удерживаю, чтобы он пополам не согнулся.

Оказывается, я ошибся. Мне плевать на его оправдания.

Чтобы он сейчас не сказал, остыть у меня не получится. Ненависть, подогреваемая всплеском адреналина, вспарывает вены.

Если бы не толпы окружающих нас людей, я бы так запросто не остановился. Сейчас как-то не хочется оказаться в полицейском участке и тратить минуты драгоценного времени на разбирательства.

Хватаю Аарона за лацканы пальто и впечатываю спиной в стену. Нога протестует адской болью, ожог на шее пульсирует, а картинку перед глазами размывает кровавая пелена. Нужно собраться.

Я, в отличие от Эльдара, могу себя контролировать.

– Саша…

– Заткнись.

– Послушай…

– Я сказал, заткнись! – рычу ему в лицо. – Ты вообще понимаешь, что натворил?

Он бледнеет. Его руки поднимаются и обхватывают мое запястье. Не отталкивает – просто держится. Как в детстве, когда мы ругались и он пережидал, зная, что я быстро перегорю.

Не перегорю, не в этот раз.

– Я попросил тебя об одном. Привези её в Париж. Неужели это было так сложно?

Из-за травмы головы, я долго не мог нормально очнуться. Но один раз, когда сознание прояснилось, брат был рядом. Мы недолго, но успели поговорить. Я был уверен, что он выполнит мою просьбу.

Кто если не он, черт возьми?!

– Я пытался тебя защитить, – нелепо оправдывается. – Она… Саша, её задерживали по подозрению в убийстве. Бывший муж погиб при невыясненных обстоятельствах. Я собственными глазами видел, как эта новость в сводках прошла… – сам или батя подсуетился? От этой мрази можно ожидать всего. – Не хотел, чтобы ты связывался с…

Я рывком притягиваю его ближе к себе. Наши лица разделяет всего пара сантиметров.

– Это я его убил, тупица, – произношу тихо, но отчетливо.

Спасал он меня, блядь! От кого? От Иры спасал?

В иной ситуации я бы мог посмеяться со столь нелепого заявления.

Аарон смотрит на меня, его зрачки расширяются, лицо застывает в недоумении.

– Что?..

– То, что ты слышал, – подробностей он хер дождется. – Единственная, о ком я думал каждую гребаную секунду в той встратой парижской больнице, – это она. Ира. Женщина, от которой ты меня решил защитить по доброте душевной.

Его руки разжимаются, отпускают мое запястье и падают вдоль тела.

– Я не знал… – шепчет он. – Саша, клянусь, я не знал…

– Блядь, ну конечно, ты не знал! И это не помешало тебе влезть за своей ебанутой заботой! – встряхиваю его с силой. – Тебе было в кайф решить всё за меня? Решил отыграться за что-то?

– Нет! Бог ты мой, нет!

Я вижу, как в его глазах проступает понимание необратимости содеянного. Осознание того, что натворил.

– На нее совершено нападение, Аарон. Пока я лежал в больнице и не мог до неё добраться – её порезали в подъезде. Ира сейчас в реанимации.

Его лицо в этот момент… Я его запомню надолго. На нем отпечатывается и ужас, и чувство вины, и что-то похожее на физическую боль – такое, что мне на секунду становится его жалко. Всего на секунду, Рон всегда был более эмпатичен, нежели я. И сейчас, очень надеюсь, осознание собственной глупости знатно его погрызет.

– Саша, прости…

– Не хочу тебя ни видеть, ни слышать, – отталкиваю его от себя. – Не звони мне.

– Саша!