ГЛАВА 23. Дилан. Сейчас

Минуя несколько домов, я направляюсь к машине Тайлера. Сердце в груди подпрыгивает в такт моих шагов. Прижав к себе чёрную куртку, стараюсь идти не спеша, но ноги сами несут меня к заветному повороту, откуда Тайлер забирал меня десятки раз. Как же давно это было.

— Привет, — выдыхаю я, устраиваясь на сиденье.

— Привет, — сдержанно отвечает Тайлер.

Я окидываю его взглядом. На нем джинсы и черный свитер на молнии, рукава небрежно закатаны до локтей. Волосы вьются красивыми темными кольцами. Я рассматриваю татуировку на его руке, которую обнаружила еще в то утро в лодже. Это китовый хвост в центре предплечья. Пальцы покалывает от того, как же мне хочется коснуться его кожи и провести кончиками пальцев по изгибам рисунка, проступающим венам, затем подняться выше и ощутить, насколько сильные и крепкие у него плечи и бицепсы.

Проследив за моим взглядом, Тайлер замирает.

Что с ним не так? Он делает памятные тату, вырезает скульптуру с моим лицом, а сам даже звонить боится. И что не так со мной? Еще час назад я запрещала себе звонить Тайлеру, а теперь снова сижу в его машине.

Мы молчим. Я словно язык проглотила, любуясь красивыми чертами лицами. Тайлер тоже изучает меня. Его карие глаза соблазнительно блестят, а приоткрытые губы еле заметно шевелятся. Неужели он тоже не знает, с чего начать?

— Чем... займемся? — хрипло спрашивает он. Его темные брови слегка приподнимаются.

Черт. Есть уйма вещей, которыми бы я хотела с тобой заняться даже в этой машине...

— Ты обещал покатать меня, — напоминаю ему, наощупь вытягивая ремень безопасности.

— Верно, — Тайлер криво улыбается и закусывает губу. Это выглядит очень сексуально.

Он переключает передачу, и машина плавно трогается с места.

Первые несколько минут пути мы снова молчим.

Мне кажется, что это сон, мираж, наваждение.

Я снова сижу на переднем сиденье старичка Yukon XL, на котором Тайлер учил меня вождению. Можно сказать, с этой тачки у нас все и началось. Нет, не так. Для меня все началось еще в тот день, когда на пороге нашего дома появился тощий и слишком высокий для своих лет мальчик. А то, к чему привели наши уроки вождения, стало чем-то вполне естественным. Я влюбилась в Тайлера быстрее, чем научилась водить эту машину.

— Куда мы едем? — я первой не выдерживаю молчания.

— Сейчас увидишь, — по губам Тайлера скользит легкая усмешка.

Мы проезжаем через центр, минуя кинотеатр, здание мэрии, кафе, городскую библиотеку и оружейный магазин. И несколько кварталов спустя я незаметно улыбаюсь, потому что отлично знаю, куда ведет эта дорога. Если бы у нас было свидание, я бы сочла Тайлера настоящим романтиком или телепатом, ведь мы направляемся туда, где он впервые целовал меня.

Я смотрю в окно, за которым становится все темнее и темнее. Черные обрывки облаков медленно ползут по затухающему небосводу. В салоне витает пряный древесный аромат, исходящий от Тайлера. Он будоражит мою кровь, внизу живота разливается фантастическое ощущение, и я свожу колени, чтобы побороть нарастающее возбуждение. Но это не так-то просто, когда рядом сидит парень, каждый дюйм кожи и тела которого мне до дрожи знаком.

— Как мой отец? Не достаёт тебя? — интересуюсь я, чтобы отогнать непрошеные мысли.

— Стараюсь не попадаться ему на глаза, — сухо отвечает Тайлер.

— Да, — соглашаюсь я. — С ним непросто.

— Все нормально. Я привык к этому, — парень на секунду поворачивается ко мне.

Я отвожу взгляд к окну, покусывая губы. Меня снова раздражает его покорный тон. Тайлер очень хороший, у него доброе сердце, я любила его, но ему не хватало духа, чтобы бороться за нас. А одна я была бессильна. Он и теперь предпочитает плыть по течению, только бы не нарушать спокойствия нашего достопочтенного семейства. Именно поэтому мы расстались. Майкл прав, Тайлер по-прежнему считает, что поступает правильно. Он такой же упертый осел, как и мой отец. И я не представляю, что должно произойти, чтобы эти двое снова начали нормально общаться.

— Пройдёмся? — предлагает Тайлер, съезжая с главной дороги в сторону берега.

Он глушит двигатель, дергает ручник и выходит из салона. Накинув поверх толстовки куртку, я следую его примеру. Снаружи очень холодно. На расстоянии вытянутой руки мы не спеша идем вдоль берега по заброшенной дороге. Пожухлая трава в трещинах старого асфальта заглушает наши шаги. Светлый песок выделяется на сумеречном пейзаже, налетевший ветер треплет мои волосы, шум волн и соленый морской воздух окутывают нас.

Я застегиваю молнию на куртке.

— Скажи, почему ты позвонила? — спрашивает Тайлер.

— А почему ты предложил увидеться?

— Не знаю, — отвечает он. — Хотя, нет. Знаю. В нашу последнюю встречу ты сказала, что нужно начать ценить то, что есть сейчас. И в свете последних событий, — полагаю, он говорит о серьезной болезни Майкла, — ты была чертовски права, Дилан. Ведь все, что у меня есть ценного в жизни – это моя семья и… ты конечно. Так почему бы мне не послать все на хрен и не наверстать упущенное?

Я медленно выдыхаю. Меня потряхивает от его слов, но я не подаю вида и не теряю дар речи. Мне больше не шестнадцать, чтобы вестись на красивые слова.

Я скрещиваю руки на груди, чтобы унять волнение.

— Раньше ты был другого мнения, — имею в виду то, что он сказал мне два года назад, прекратив наше общение.

— Нет. Видишь ли… я боролся с этим, — горько усмехается Тайлер.

Ну, конечно. Пацифист недоделанный. Как будто, от этого кому-то стало легче.

— И с чем же? — непринужденным тоном спрашиваю я.

— С тем, что испытываю к тебе.

— И как? Успешно?

— Смотря что считать успехом, — неопределенно отвечает он.

Я замедляю шаг. Внутри меня обида снова борется с надеждой.

Конечно, все это время где-то в глубине души я понимала, почему Тайлер так поступил с нами. И я слишком хорошо его знала, чтобы поверить в то, что он действительно говорил, что думал. Но я злилась на него. Ведь, все, чего я хотела – видеть в нем опору, человека, которому хватит смелости отстаивать нашу любовь перед всеми. Но этого не случилось. Тайлер пошел по пути наименьшего сопротивления. И сейчас мне не следует жалеть его, вот только я ничего не могу с собой поделать.

— Тайлер, просто скажи, что чувствуешь? — я останавливаюсь.

— Я больше не могу без тебя, — признается он, вставая лицом ко мне.

От его слов у меня все внутри переворачивается.

В сгустившемся сумраке я вижу лишь силуэт Тайлера, но ощущаю, что в атмосфере что-то меняется. Мой запал гаснет, словно морской воздух задувает пламя свечи.

— И что нам теперь делать? — размышляю вслух.

Тайлер шагает ко мне и берет меня за руки. Его огрубевшие от работы с деревом ладони обхватывают мои и делятся своим теплом.

— Ну… мы можем просто общаться. Глупо дальше вести себя так, как мы это делали… Как я это делал, — исправляется он. — Мы теперь не дети, Дилан.

Да кто бы спорил. Какие теперь мы дети?

И нас тянет друг к другу намного сильнее, чем прежде. Хотим мы этого или нет. Впрочем, кроме наших отношений есть что-то более ценное – наше детство, наши общие воспоминания, наши секреты. Только Тайлер знает меня такой, какой я была совсем недавно – не примерной ученицей старшей школы и не дочерью кандидата в мэры города, а обычной девчонкой, балдеющей от бокса и рыбалки, которая носила скобы и ходила в безразмерных футболках, чтобы больше походить на своих братьев. Именно Тайлеру я однажды вложила в руки свое сердце… И мне безумно не хватает нас прежних даже без всей этой любовной ерунды. Тайлер был для меня больше, чем парень или брат. Он стал мне другом. И у меня оказалась чертова куча времени, чтобы понять это.

— Я… не возражаю, — в горле встает ком, а глаза наполняются слезами. Я смаргиваю их, поглаживая ладони Тайлера.

— Мне кажется, я вечность не говорил с тобой по-настоящему, — признается он.

— Всего два года, — напоминаю ему, чувствуя то же самое.

— Значит, две вечности.

Когда Тайлер предлагает вернуться в машину, мы снова держимся за руки, отчего в моем животе порхают бабочки. Он открывает дверь со стороны пассажира, и я с удовольствием усаживаюсь в теплый салон. Тайлер обходит машину и садится за руль. В кармане моей куртки вибрирует мобильник, возвращая меня к реальности. Разблокировав экран, я игнорирую вызов от Калеба. Он будто знал, когда нужно позвонить. Но потом мобильник снова начинает вибрировать.

Да что ему нужно?

— Ответь, — говорит Тайлер и легонько щекочет большим пальцем мою ладонь.

— Это Калеб, — я машу головой, давая понять, что не собираюсь отвечать.

— А… тот псих. Как у него дела? — язвительно интересуется Тайлер.

— Я порвала с ним, — срывается с моих губ.

После того, как Тайлер увез меня, я ясно дала Калебу понять, что у нас ничего не выйдет. Но в школе он по-прежнему не отходит от меня ни на шаг, продолжая оказывать мне знаки внимания и даже звонить, утверждая, что мы теперь друзья. Вот и сегодня Калебу что-то понадобилось.

Я делаю все, чтобы избегать встреч с ним вне школы, но это не так-то просто. Калеб не воспринимает наш разрыв всерьез. А меня достали его извинения. Парень уверен что я решила порвать с ним, потому что была рассержена из-за его срыва, но для меня очевидно, что это был лишь предлог. Потому что все время, пока мы были вместе, я была влюблена в другого. Но у меня не хватало смелости, чтобы признаться себе в этом.

— Если ты думаешь, что меня это расстроит, то тебя ждёт облом, — усмехается Тайлер.

— Знаешь, он звал меня ехать учиться в один колледж во Флориде, — говорю я.

— Как мило, — произносит с явным сарказмом. — У вас все было настолько серьезно?

— Он так думал.

— А что насчет тебя?

Я пожимаю плечами, отводя взгляд.

— Я... запуталась.

— Хочешь вернуться к нему?

— Нет, — трясу головой. — Теперь точно нет.

— И что же изменилось? — вкрадчиво интересуется парень.

Можно подумать, он сам не понимает?

— Все и ничего, — бормочу я.

Тайлер включает освещение и пронзает меня горящим взглядом.

— Скажи, что чувствуешь, Дилан? — требует он.

— Я тоже больше не могу без тебя, — я смотрю ему в глаза.

Тайлер на это ничего не говорит. Буквально. За него это делают губы и руки, когда он тянет меня к себе и целует. Не так нервно и сокрушительно, как тем утром в лодже, а медленно, глубоко и, я бы сказала, очень доходчиво. Его язык не врывается, он дразнит мои губы, скользя по ним, словно просит разрешения, чтобы его впустили. Я позволяю ему сделать это, приоткрываю рот и обвиваю руками шею Тайлера, отвечая ему так же осторожно и вкладывая в поцелуй все вопросы, которые пока не решаюсь задать вслух.

Наши губы размыкаются, и я не могу сдержать стон удовольствия.

О Господи, такого не бывает! Я ощущаю себя будто под кайфом от одного только поцелуя. С Калебом такого никогда не было. И, уверена, ни с одним парнем такого не будет.

— Мы можем сейчас не говорить об этом? — я смущена, и освещение немного действует мне на нервы.

Тайлер хмыкает, поглаживая под курткой нижнюю часть моей спины. Я совсем не помню, как его рука там вообще оказалась.

— Дилан, ты странная. Сначала пытаешься поговорить о чувствах, теперь просишь молчать. Мы целовались, и это было потрясающе. Как и всегда. Что тут еще обсуждать?

Я все еще не решаюсь смотреть ему в глаза.

— Да уж, — улыбаюсь, качая головой.

Тайлер нащупывает мои пальцы и подносит ладонь к своим губам.

— Не верю, что это происходит на самом деле, — признается он.

— Я тоже.

— Не жалеешь?

Я поднимаю взгляд к нему.

— Нет. А ты?

Тайлер качает головой. Уголки его рта растягиваются в легкой улыбке.

— Я о многом жалею, но точно не об этом.

Не могу отвести от него взгляда. Он невозможно красивый и привлекательный парень. И я ни за что не поверю, что у него никого не было за то время, что мы не общались.

Боже. А что, если он и сейчас не одинок? Может быть, поэтому он и не звонил мне?

— Знаешь, до меня только дошло. Ведь… у тебя, может быть, есть девушка? — я озвучиваю свои опасения.

— Будь у меня хоть дюжина девушек, это ничего не изменит.

Звучит хреново. Не на такой ответ я рассчитывала.

— Тайлер, так у тебя есть девушка?! — ахаю я.

— Есть одна девушка, которая хотела быть со мной. Но это не взаимно.

— Почему? — Я до смерти хочу узнать ответ на этот вопрос.

— Потому что я все время думаю о тебе.

Наш разговор обрывается. Чертов мобильник начинает дребезжать на самом интересном месте.

Да что же это такое?!

Я выуживаю надоедливый телефон и с облегчением выдыхаю.

Ну а ей-то что понадобилось?

Тайлер не сводит с меня пристального взгляда. Полагаю, он думает, что это снова Калеб. Кажется, ему не по душе, что тот мне названивает. Да мне и самой это не по душе!

— Мама, — поясняю я.

— Давай, возьми трубку, — кивает Тайлер.

Я смахиваю значок принятия вызова.

— Дилан? — мамин голос звучит взволновано. — Тут… Калеб спрашивает, может ли он тебя подождать. Он не смог до тебя дозвониться. Все в порядке?

Я поднимаю глаза к темному небу и вспоминаю, что Калеб со своим отцом улетают завтра в отпуск. Вот оно что. Он заехал, чтобы попрощаться.

— Все хорошо, мам. Скажи, Калебу, чтобы не ждал меня, — я искоса смотрю на Тайлера.

Его глаза сверкают гневом, он сжимает челюсть и отворачивается к окну.

— Ладно, — соглашается мама. — Только недолго. Ты же знаешь отца. Он не ляжет, пока ты не вернешься.

— Да, не волнуйтесь. Меня подвезут, — я завершаю звонок и поворачиваюсь к Тайлеру.

Тот смотрит прямо перед собой.

— Что ему надо? — в его голосе чувствуется напряжение.

И теперь я не могу не улыбнуться. Такое ощущение, что у всех парней при возникновении соперника запускается стандартная программа. Несколько недель назад я слышала этот вопрос от Калеба с той же самой интонацией.

— Понятия не имею, — вру я.

— Мне он не нравится. — Тайлер смотрит на меня, как на ребенка. — Держись от него подальше.

Я протягиваю руку и отключаю освещение салона. Будет достаточно и тех искр, которые испускают глаза этого парня.

— Все не так просто. Мы учимся вместе, — ответив, я качаю головой.

— Тогда не оставайся с ним наедине. Я серьезно. Не подумай, что я как-то пытаюсь тебя контролировать… Да кто я такой? — усмехается Тайлер. — Просто… он не нравится мне не только потому, что ты была с ним. А как человек. Понимаешь, о чем я?

— Тайлер, не преувеличивай. Калеб – школьник, а не серийный убийца.

— Для него же лучше, — замечает парень.

Скрестив руки на груди, я пытаюсь разглядеть в темноте выражение лица Тайлера.

— Ладно. Что дальше? Так и будешь меня воспитывать?

— Нет, — по голосу понимаю, что он тоже улыбается. — Может, поедим где-нибудь? Дома такая атмосфера, что кусок в горло не лезет. А ты благотворно действуешь на мой аппетит.

— Вот в чем дело.

— Нет, конечно, нет. Просто я тяну время. Не хочу отпускать тебя.

— Ладно. Куда поедем?

— Тебе понравится, — произносит парень, щелкая кнопкой ручника.

Я пристегиваюсь, готовая поехать с ним хоть на край земли.

Через двадцать минут мы тормозим на парковке перед зданием в форме прямоугольника. На его крыше мерцает огнями бутафорский космический корабль.

— Космокухня?! Сто лет тут не была! Разве ее не закрыли?

— Да, — Тайлер кивает, — у них были проблемы с пожарным надзором. Но потом все наладилось. Я недавно тут обедал. У них появились новые десерты.

Меня окутывает странное тепло, и я качаю головой, с восторгом рассматривая ракету. Вспоминаю, как в детстве мечтала забраться на крышу и попасть внутрь.

"Космокухня" – одна из старейших забегаловок в Хомере. Она открылась в начале девяностых. И складывается впечатление, что, примерно, тогда же здесь в первый и в последний раз делали ремонт. Серый потолок и деревянные панели на стенах пропитаны запахом жира и специй. У входа стоит пара игровых автоматов. Атмосфера такая, словно мы перенеслись в юность наших бабушек. Нина просто тащится от старых игровых автоматов и аттракционов.

Я окидываю взглядом стены. На них все те же постеры к "Чужому", "Звёздным войнам" и несколько – к последним киноновинкам.

Когда мы были детьми, мои братья бегали по дому, вооружившись игрушечными космическими мечами и бластерами. На этом их интерес к космической фантастике и закончился, но только не у нас Тайлером. Видеоигры, фильмы, сериалы – это стало нашим общим увлечением ни на один год. У нас было что-то вроде закрытого общества, в которое мы никого не принимали. Джекса это очень бесило, он часто врывался в мою комнату и мешал нам играть или смотреть фильм. Повзрослев, мы не изменили своим увлечениям и очень любили бывать в этой забегаловке. Но, в отличие от Тайлера, я не была здесь целых два года.

Когда к нам подходит официант, рыжий парень, должно быть, ровесник Тайлера, я отрываюсь от меню. Заказываю картофельные оладьи и овощной салат, а Тайлер огромную тарелку мясного рагу, рис, гренки, салат с курицей и кусок черничного пирога.

— И ты все это съешь? — говорю я, когда официант уходит.

Куда только этим парням столько лезет? Мои братья тоже невероятно прожорливые, и, если они не едят нормальную еду, то постоянно что-то точат всухомятку, совсем как термиты.

— Пирог для тебя, — улыбается Тайлер.

Я приподнимаю брови.

— Что ж, это в корне меняет дело.

У Тайлера много козырей. Он знает, как заставить меня улыбаться, знает мои вкусы и привычки, и мне с ним невероятно легко несмотря на то, что я пережила из-за его патологической порядочности.

Нам приносят салат и чуть позже все остальное.

— Ты видела этот фильм? — Тайлер указывает вилкой на один из новых постеров.

Я киваю, откусывая хрустящую гренку, которую увела из тарелки Тайлера.

— Ходила на него в кино с подругой.

Тайлер вскидывает брови.

— И как тебе?

— Чушь собачья, — я качаю головой.

Тайлер, посмеиваясь, тоже кивает.

— Согласен. Такой откровенной бредятины еще никогда не видел.

— Все настолько нелогично! Главного героя отправляют на Марс, чтобы связаться с отцом. Зачем?! Записали бы сообщение, переслали его на Марс и оттуда бы ретранслировали! Лететь-то зачем?! — меня прорывает на эмоции. Тем более, кто как ни Тайлер, способен понять меня? — Нет, я не требую, чтобы фантастика соответствовала научному представлению о физике. Пусть в тех же “Звездных Войнах” в вакууме будет звук. Но… — я разочарованно вздыхаю. — Короче, это был полный отстой… — Пока я говорила, Тайлер перестал жевать и теперь не сводит с меня взгляда. — Что? Почему ты так смотришь?

Я тянусь к лицу, думая, что могла испачкать его черничным джемом, но Тайлер перехватывает мою руку.

— Пожалуйста, продолжай, — он опускает наши руки на стол и поглаживает ладонь большим пальцем. С его губ не сходит загадочная сексуальная улыбка.

Виснет неловкая пауза. Я таю под его соблазнительным взглядом.

— Я сказала что-то не то? — мямлю себе под нос.

— Нет, Дилан. Просто… спасибо, что снова позволила мне увидеть тебя… такой.

Я вздыхаю, и мои пальцы выскальзывают из его ладони.

— Да сколько влезет, — нервно откашливаюсь, обхватывая себя руками. — Я могу часами обсуждать провальные фильмы.

Боже, что я несу?

Губы сами собой расползаются в глупой улыбке.

Тайлер откидывается на спинку стула и не сводит с меня лукавого взгляда.

— А можно, я как-нибудь свожу тебя… на самый провальный? — спрашивает он.

— Это свидание? — сузив глаза, я поднимаю на него внимательный взгляд.

Тайлер покусывает губы и молчит. Его глаза блестят. Я различаю в них неуверенность и осторожность.

— Почему нет? — он ерзает на стуле и проводит рукой по кудрявой густой шевелюре.

Внутри потряхивает от его прямолинейности. В хорошем смысле.

— И… что дальше?

— Дилан, давай будем двигаться маленькими шажочками. Однажды я уже наломал дров, — парень так и не договаривает и неуклюже переводит разговор: — Как пирог, кстати? — он кивает на мою тарелку.

Я хлопаю глазами.

— Неплохо, — пожимаю плечами. — Но у тети Алекс все равно лучше.

— Правда?

По тону понятно, что ему нет никакого дела до пирога. А я считаю это полным неуважением ко всем, кто боготворит черничный пирог.

— Попробуй.

Я подвожу вилку под кусочек и медленно поднимаю ее. Теперь Тайлер с удивлением таращится на меня, наблюдая за моими действиями. Затем открывает рот и послушно снимает губами пирог с вилки, не сводя с меня взгляда. Не спеша разжевывает и облизывает нижнюю губу. У меня все внутри сжимается от этого зрелища. Я забываю, что сижу в обшарпанном зале “Космической кухни”, вспоминая, на что еще способны язык и губы Тайлера, мечтая послать ко всем чертям наше милое общение, маленькие шажочки и океан недосказанности, который больше не бурлит и не волнуется. Его словно сковало льдом. И я начинаю получать настоящее удовольствие от того, как мы оба скользим по зыбкой глади, осторожничаем и присматриваемся друг к другу, будто вчера познакомились. Такое странное, но невероятно волнующее ощущение. Если можно влюбиться дважды в одного и того же человека, то со мной именно это и происходит.

Глаза Тайлера многообещающе сверкают, но он сдержанно комментирует:

— Да, действительно, неплохо.

Стоит нам снова оказаться в машине, как Тайлер тянется ко мне, обвивает руками и начинает целовать так, что я напрочь забываю про все на свете.

Мы проводим за поцелуями ни одну минуту. Если быть точной, то речь идет не о минутах. Наши губы не размыкаются целую вечность, но мне этого мало. Зарывшись пальцами в волосы Тайлера, я тихо постанываю всякий раз, когда наши языки переплетаются. Я вся горю, растворяясь в сумасшедших ощущениях, которые смывают боль нашей разлуки, стыд, обиду, ощущение одиночества. Остается только чувство вины. Оно по-прежнему лежит на сердце холодным камнем.

Я не могу рассказать ему об этом прямо сейчас.

С шумным вздохом, я отрываюсь от губ Тайлера. Его глаза светятся в темноте сумасшедшим блеском. Он дышит часто, как и я. Мы оба на взводе, и я боюсь, что, если мы продолжим, то одними поцелуями дело точно не ограничится. А мне нужно подумать, как рассказать Тайлеру о том, что я натворила.

— Отвези меня домой, — заявляю я. Хотя это последнее, чего хочу в данную минуту.

— Уже? — тоже нехотя произносит Тайлер.

Его руки все еще сжимают меня, поглаживают спину и бедра. Ощущаю, как налилась моя грудь и как пылает желание внизу живота.

— Ты опасный тип, Тайлер. Обещал покатать меня, а сам что делаешь?

— Извини. У меня отказали тормоза.

Он посмеивается, уткнувшись лицом в волосы на макушке, затем медленно вытаскивает ладонь из-под моей толстовки и оттягивает ее вниз, целомудренно поправляя.

— Скажи, ты же получила права? — интересуется парень.

— Да, в прошлом году. Только машины у меня нет. Иногда вожу мамин “фольксваген”. В колымагу Джекса и Райдера даже садиться страшно, там всегда столько мусора. А как представлю, что в ней мог вытворять мой братец! — говорю с притворным ужасом. — Ну, а папа не дает ключи от своей, он думает, я вожу так же ужасно, как и в шестнадцать. Но это не так. Я очень ответственный водитель.

— Раз так, теперь ты покатай меня.

Тайлер открывает дверь.

— Ты серьёзно?

Я с удивлением наблюдаю, как парень выходит из машины. Оказавшись снаружи, он наклоняется и просовывает голову в салон.

— Конечно, — его глаза сверкают озорством. — Хочется убедиться, что наши уроки не прошли даром.

Закатив глаза, я перебираюсь на сиденье Тайлера и обхватываю руками руль. Пульс снова начинает учащаться. Перед глазами мелькают моменты наших уроков вождения.

После того, как Тайлер впервые поцеловал меня, приобретение водительских навыков было последним, о чем я думала, приезжая с ним на косу в то лето. Но он держался очень профессионально и не притрагивался ко мне, пока я была за рулем. Потом мы, конечно, целовались, и, полагаю, этот навык благодаря своему первому учителю я освоила блестяще. Но, то, что теперь он заставляет испытывать меня, когда целует и касается, и рядом не стоит с моими воспоминаниями.

Как же я хочу его.

Я сжимаю бедра, представляя, насколько теперь хорош Тайлер в постели, представляю его обнаженным и резко выдыхаю. Затем двигаю сиденье вперед и, дождавшись, пока парень займёт место пассажира, завожу двигатель. Трогаюсь уверенно и плавно, делаю разворот и веду машину в обратном направлении.

По пути к дому Тайлер развлекает меня вежливой болтовней. Мы больше не обсуждаем острые моменты и не пытаемся поднять со дна подводные камни, но я всю дорогу ощущаю на своей щеке его внимательный взгляд. Я не хвалилась, когда говорила о своих навыках вождения. Думаю, Тайлер может гордиться мной.

Не доезжая до поворота, я сбавляю скорость и торможу на обочине.

Тайлер разочарованно вздыхает. Я тоже никуда не хочу ехать.

О, господи, и почему я не могу проводить время с тем, с кем хочу?

— Еще несколько минут, и я отпущу тебя, обещаю, — Тайлер тянется ко мне и кладет ладонь на щеку. — Боюсь, что завтра снова все будет по-старому.

От его слов у меня сжимается сердце.

— Я тоже боюсь, — признаюсь ему. — Знаешь, такое чувство, когда в перволедье выходишь на озеро и не знаешь, выдержит тебя лед или нет.

— Согласен. И что думаешь? Выдержит?

Я отстраняюсь и опускаю голову.

— Это не только от меня зависит, Тайлер. Ты же сам предложил двигаться маленькими шажочками.

— Да, — соглашается парень. В его голосе снова мелькает сожаление. — В прошлый раз у нас все закрутилось слишком быстро.

— И так же быстро закончилось, — продолжаю я.

— Верно. — Моих волос на макушке касаются его губы, я чувствую теплое дыхание. — Идем.

— Куда? — спрашиваю я.

Затем наблюдаю, как Тайлер выходит из салона, огибает машину спереди и открывает дверь с моей стороны.

— Хочу проводить тебя. Думаешь, я вот так уеду и оставлю тебя на темной улице?

Я выбираюсь наружу. Парень захлопывает дверь и без лишних разговоров берет меня за руку. На нашей улице темно и тихо, машину со всех сторон обступает мгла. Мутная луна светит сквозь серую паутина облаков. В воздухе отчетливо пахнет осенью. Мы идем в молчании. Ветер приятно охлаждает лицо и губы после поцелуев. Снова чувствую себя подростком, пробираясь к дому в потемках.

— Дальше не нужно, — я останавливаюсь недалеко от нашей подъездной аллеи.

В родительской спальне и на всем первом этаже горит свет.

— Боишься, что твой отец увидит меня? — спрашивает Тайлер.

— Хочешь зайти?

Мой вопрос звучит как провокация, на которую повзрослевший Тайлер не ведется.

— Точно не сегодня, — произносит он сдержанно.

Я с горечью признаю, что он прав. Отец слетит с катушек, если снова увидит нас вместе. Но мне не дает покоя один вопрос.

Не сегодня? Или никогда?

Хотя получается целых два.

— Вам нужно как-то наладить общение. Хотя бы ради Майкла, — бормочу я.

Тайлер издает тяжелый вздох.

— Я не против. Но… это дохлый номер, Дилан, он ненавидит меня.

— Ну, не то, чтобы он тебя ненавидел. Просто… так он проявляет заботу обо мне, — я пытаюсь оправдать столь очевидную неприязнь папы к Тайлеру.

Хотя, кого я обманываю? Отец терпит общество Тайлера только из-за Майкла и Алекс. Уж точно не из-за меня. И я бы хотела вступиться за Тайлера, но после всего, что папа пережил по моей вине, это, по меньшей мере, будет вздором.

— Я понимаю, — покорно говорит Тайлер.

Не стану кривить душой, отец тоже хорош со своими замашками средневекового феодала. Вот только это ничего не меняет.

Тайлер сам меня бросил.

Теперь страдаю я, он и мой бедный отец. Папа порой бывает непреклонным и грубоватым. Он привык к прямолинейности, и ему плевать, что о нем подумают другие. Но отец не злой. Его вина заключается лишь в том, что он слишком сильно любит меня. Разве я имею право злиться на него за это?

— Больше ничего мне скажешь? — говорю я довольно резко.

Сердце снова мечется в груди. Как же все сложно.

— Я хочу снова тебя увидеть. Завтра. — отрезает Тайлер.

— Днем я занята в мамином штабе, — и это правда. — А вечером иду с родителями на благотворительный ужин.

— Тогда послезавтра.

— В воскресенье же выборы, — напоминаю ему.

Завтра вечером приедут Райдер и Джекс. А утром мы наденем свои самые лучшие наряды и всей семьей поедем голосовать. Нас снимут для газеты, потом мы отправимся в штаб и будем дружно грызть там ногти в ожидании предварительных результатов.

Ладонь Тайлера скользит мне под куртку. Я не делаю попыток обнять его, но и не отталкиваю, когда он крепко прижимает меня к своей груди. Только с наслаждением вдыхаю запах его лосьона, осенней листвы и прохлады.

Черт возьми. Как же быстро я сдаюсь.

У меня реальные проблемы с чувством собственного достоинства. Большие, большие проблемы.

— Я уверен, твоя мама победит, — уверенно произносит Тайлер. Затем наклоняется ко мне. — Я позвоню тебе? Ладно? — спрашивает у самых губ.

Мне очень нравится его настойчивость. Она притупляет болезненные воспоминания и ощущение безвыходности. Может быть, Тайлер действительно повзрослел?

— Хорошо.

Я отстраняюсь, поворачивая голову в сторону.

— Тогда… до встречи? — Тайлер ослабляет объятия.

— До встречи, — делаю шаг назад. Пальцы нехотя выскальзывают из его ладони.

— Подожди.

Тайлер перехватывает мое запястье и притягивает к себе. Я охаю, когда он снова целует меня затяжным поцелуем, от которых уже дрожат колени. Я с трудом отрываюсь от парня и, как пьяная, иду к дому. У самой двери поворачиваюсь. Темный силуэт Тайлера неподвижно стоит на том же месте.

К черту гордость. Не она заставляет мое сердце стучать как сумасшедшее.

Если у нас снова ничего не получится, так тому и быть. Мы оба не узнаем наверняка, пока не попробуем. И лучше тысячу раз снова обжечься, чем ощущать постоянный холод и делать вид, что мы друг другу никто. Ведь Тайлер был и остается для меня всем.