ГЛАВА 24. Тайлер. Два года назад

Сегодня суббота, шестое июля. Мой день рождения. Но, несмотря на такое досадное обстоятельство, этот день можно счесть идеальным.

Ведь большую его часть я собираюсь провести на лодке. В лодже остались Сара, Александра и Шон-младший, который любит рыбалку так же, как Джекс – физику. Все остальные ступили на борт с рассветом. Аномальная для Аляски жара почти неделю сводит с ума своих жителей. Рыба тоже прячется где-то на глубине, клюет вяло, будто делает нам одолжение.

Прошло часа четыре, как мы вышли в открытый океан. По Фаренгейту больше восьмидесяти пяти. Я стягиваю футболку и разваливаюсь на сиденье в форме подковы на носу судна. Солнце палит, как ненормальное, обжигает мои плечи и играет на мелких волнах искрами миллиарда ослепительных бриллиантов. Несколько минут я сижу, прикрыв глаза под козырьком бейсболки, пока на лицо не падает тень. Открыв глаза, вижу стоящего надо мной Джекса.

Из одежды на нем только плавательные трусы и зеркальные солнцезащитные очки. Этот чувак знает, как нужно одеваться.

— Кто это тебя так? — Джекс стучит пальцем по своей ключице.

Твою мать.

Я зажмуриваюсь, понимая, что только что спекся. Потому что справа у основания шеи на моей коже красуются несколько засосов, которые вчера влепила Дилан. Я мечтал сделать с ней то же, но она запретила мне, потому что боялась, что родители заметят. Что ж, а мне ходить с засосами значит можно. Не хватало, чтобы Шон увидел меня в таком виде. Чем сильнее у нас с Дилан все закручивается, тем больше я ощущаю себя каким-то пройдохой.

Джекс поднимает на лоб очки. Он выглядит немного шокированным. Не удивлюсь, если мой брат считал себя единственным парнем на земле, достойным внимания девушек.

— Это… неважно, — я хватаю свою темно-зеленую футболку и переплетаю на шее длинные рукава.

— По-моему, ты неправильно завязал скаутский узел, — подначивает меня Джекс.

— И так сойдет.

Джекс садится напротив меня.

— Кто она? Я ее знаю?

Я машу головой. За стеклом рулевой рубки вижу голые плечи и спину Дилан. Она обмазывает себя средством для загара, гладит руки и плечи. От этого зрелища я едва не теряю нить разговора.

— Нет. Она... из моей школы.

— Да? И как ее зовут? — Джекс продолжает сыпать вопросами. — Я знаю всех хорошеньких цыпочек в этом городе.

Даже не сомневаюсь.

— Ее ты точно не знаешь. Она приехала сюда на каникулы. К… своей бабушке, — продолжаю тупо врать.

Мои взгляд бегает от темно-карих глаз Джекса к окну рубки.

— Как это? — его интонация становится недоверчивой. — Ты только что сказал, что она из твоей школы.

— Да, верно, — я киваю несколько раз для большей убедительности. — Она училась со мной, но потом ее семья переехала… в Джуно. А теперь она приехала, чтобы навестить бабушку.

Понимаю, что несу полную чушь, но на ум ничего более правдоподобного просто не приходит. Мозги на солнце совсем не соображают.

— И у нее есть имя? — интересуется Джекс.

— У бабушки?

Парень фыркает.

— У какой бабушки, придурок?! У той девчонки, которая наставила тебе засосы!

— А…. Конечно. Ее зовут… ее зовут… Меган.

— М-м-м… Ладно, — усмехается Джекс, оглядываясь. Он смотрит на идущую к нам Дилан. — Меган, так Меган, — затем опускает очки и уходит в противоположный конец палубы.

Я тут же забываю про Джекса, когда Дилан садится в самый центр “подковы”. Взгляд ее синих глаз скользит к горизонту, а мой – прикован к ней. На Дилан только ярко-голубой купальник на веревках, черные вьетнамки и очки-авиаторы с радужными стеклами. Не проходит и минуты, чтобы я не старался незаметно коснуться ее острой горячей коленки или не подался вперед, чтобы ляпнуть какую-нибудь чушь, пытаясь рассмешить ее. Дилан это нравится. Она заговорщицки улыбается и соблазнительно покусывает губы. Я умираю, как хочу поцеловать их. Тихоокеанский бриз треплет светлые волосы девушки, а кожа отливает бронзой загара, который появился за последние несколько дней.

Это самые сумасшедшие каникулы в моей жизни. Прошлый вечер мы провели на косе под предлогом того, что я учу Дилан вождению. Но верит ли Шон в эти тупые предлоги?

Снова замечаю, как смотрит на меня отец Дилан. Либо я становлюсь трусливым озабоченным параноиком, либо он что-то заподозрил. Мысль об этом и налетевший вихрь соленого воздуха мгновенно охлаждает мою голову и то, что пониже.

Я поднимаюсь с сиденья и отхожу от Дилан на безопасное расстояние. Впрочем, вряд ли теперь между нами есть такое расстояние, которое можно назвать безопасным. Это словно короткое замыкание. Дилан – плюс, я – минус, и, стоит нам приблизиться, как все начинает нагреваться: мои мозги, сердце. Рядом с ней я теряю разум и становлюсь придурком с одной извилиной в голове. Никогда не думал, что какая-то девчонка будет иметь надо мной такую неограниченную власть и не представлял, насколько же это буду желать этого.

Как я и думал, для рыбалки сегодня самый фиговый день. Следующие пару часов приносят всего три поклевки, потом какая-то громадина обрывает мне леску, но меня это не разочаровывает. Рядом с Дилан все играет совершенно безумными красками, и я сам становлюсь настоящим безумцем.

Когда Шон с радостным воплем сообщает всем, что рыбка клюнула и начинает выуживать ее, закручивая катушку, я плюю на осторожность и взглядом велю Дилан следовать за мной. Мы вновь оказываемся на носу лодки, где я прижимаю девушку к зазору между окнами рулевой рубки.

— Тайлер, нас увидят! — шепчет Дилан.

— Одну секунду, — я почти умоляю.

Мы снова возвращаемся к ни о чем не подозревающим родственникам и изображаем восторг, когда на палубу шлепается огромный палтус – трофей Шона.

— Учитесь, пока я живой, — заявляет он нам, и вновь проходит по мне придирчивым взглядом.

Джекс тоже выглядит каким-то задумчивым.

И больше я решаю не рисковать, а жду, когда закончится мой чертов день рождения, чтобы остаться наедине с Дилан.

Но вечером все Янги собираются в лодже на барбекю. В мою честь, конечно. Майкл занимается жаровней и трясет над ней пакетом с углями. Он не признает газовый гриль, считая, что тот убивает аромат стейков и свежепойманной рыбы, приготовленных по его фирменному рецепту. С ним никто никогда не спорит, потому что мясо у Майкла получается действительно очень вкусным.

В ожидании ужина остальные гоняют мяч на поляне, окруженной елями. Я играю в команде с близнецами, а Дилан – со Стинки и их отцом. Теперь на ней короткие джинсовые шорты и широкая мужская футболка с отрезанными рукавами. Дилан завязала ее узлом под грудью. В проймах видны завязки купальника и загорелая кожа девушки. После того, как я попробовал ее на вкус, больше ни о чем не могу думать. Наши тайные отношения длятся почти два месяца, и я все чаще задумываюсь о том, что будет, если все всплывет на поверхность. Мы же не сможем прятаться вечно.

Когда солнце садится, становится темно и заметно прохладнее, я иду в рыбацкую хижину, где мы договорились встретиться с Дилан. Эта старая постройка из почерневших от времени и морского воздуха досок находится на окраине лоджа у самого берега. В детстве мы с Дилан и братьями часто играли здесь, а теперь моя кузина и тайная девушка назначает мне там свидание.

Тропинку, петляющую между кустов и деревьев, освещает только лунный свет. Я специально не включаю мобильник или фонарь, чтобы не привлекать внимания. Все наши сегодня ночуют в “Сильвер Бэй”, поэтому нужно проявлять осторожность и необычайную изворотливость.

Сердце колотится быстро-быстро в ожидании встречи с той, к которой я мечтал прикоснуться весь день.

Вдруг из темноты раздается тихий шелест. Решив, что это могла быть ночная птица, я не придаю значения, ускоряю шаг и направляюсь дальше. Но через несколько метров снова слышу шорох, словно кто-то, скрытый в темноте, преследует и двигается параллельно мне. С трех сторон лодж обнесен забором, но во время отлива сюда можно попасть со стороны бухты.

Я останавливаюсь, чтобы получше прислушаться

Вряд ли это зверь. Для медведя он ступает слишком легко и осторожно, а для лисицы – наоборот, слишком шумно. Я слышу, как хрустят ветки под ногами невидимки, и задерживаю дыхание. Это точно человек, которого не очень заботит то, что его могут обнаружить.

— Куда идешь, красавчик? — слышится тихий девичий смех.

Раздвинув ветки кустарника, на тропинке появляется Дилан. Увидев ее темный силуэт, я выдыхаю.

— Дилан! — шепчу я. — Ты сдурела?! Я чуть в штаны не наложил!

Девушка продолжает хихикать.

— Этого я и добивалась.

Дилан подходит ближе и обвивает рукой мой торс. Я обнимаю девушку в ответ и наклоняю голову, касаясь губами ее волос. Их медовый запах обволакивает меня.

— Ты совсем ничего не боишься, да? — спрашиваю Дилан. Веду ладонью вниз вдоль ее бока.

— Рядом с тобой ничего, — отвечает она, поднимая ко мне лицо.

Наши губы сливаются в поцелуе. К ногам что-то падает, когда девушка виснет на моей шее и зарывается пальцами в волосы. Иногда мне кажется, что она связалась со мной только из-за мой вьющейся густой шевелюры.

— Ты собралась устроить побег? Или мы идем в поход? Что у тебя там? — интересуюсь я, когда наконец могу говорить и поднимаю с земли большую сумку. Она объемная, но совсем легкая.

Дилан перехватывает сумку у меня из рук, быстро целует в подбородок и заявляет:

— Идем, я должна вручить тебе твой подарок!

Она берет меня за руку и увлекает дальше по тропинке через заросли ольхи.

— Так это мой подарок? — имею в виду содержимое сумки. — Еще один?! — удивляюсь я. — Ты же уже подарила мне напульсник, — напоминаю ей, когда плетусь следом.

— Это был фальшивый подарок. Для отвода глаз, — поясняет Дилан и уверенно идет вперед.

Вскоре мы входим в хижину. Здесь пахнет пылью, застарелой сушеной рыбой и морем. Через светлое пятно единственного окна в хижину проникает лунный свет.

Глаза, уже привычные к темноте, различают стол и широкую лавку. Вдоль одной из стен на полках чернеют пустые склянки, коробки, переломанные снасти. На гвоздях, как гигантские паутины, висят изорванные старые рыболовные сети.

Дилан возится со своей сумкой, вынимая из нее что-то похожее на одеяло.

Я касаюсь шелестящей ткани и догадываюсь, что это спальный мешок.

— Значит все-таки идем в поход? — шучу я, уже понимая, что она задумала.

— Типа того, — отвечает Дилан.

Она расстегивает молнию на мешке и бросает его прямо на пол. Я с трудом различаю фигуру девушки на темном полотне и опускаюсь рядом. Дилан снова возится в сумке, затем несколько раз щелкает зажигалкой, пока хижина не освещается теплым светом. На полу в высоком стакане дрожит язычок свечного пламени.

— Это и есть мой нефальшивый подарок? — я киваю на свечу, пока мои пальцы выписывают круги на голой коленке девушки.

— Нет, — Дилан накрывает мою руку своей, останавливая меня. — Он прямо перед тобой.