ГЛАВА 31. Дилан. Сейчас

Я выхожу из раздевалки вслед за Спенсер.

— Увидимся на английском, — Оушен хлопает меня по плечу. У Спенс повышенный курс биологии, а у меня – алгебра.

Я киваю ей, шаря рукой в сумке, и мы расходимся.

Куда я могла засунуть свой телефон?

Продолжая перебирать книги, подхожу к нужному классу, и, наконец, нащупываю мобильник. Он оказался внутри одного из учебников. Разблокировав экран, смахиваю несколько уведомлений.

— Пройти дашь? — позади раздается голос Калеба.

Я медленно поворачиваюсь. Презрительная резкая интонация Джонса вызывает во мне волну негодования. Мы с самого утра делали вид, что не замечаем друг друга. Мама взяла с меня слово, что я не буду провоцировать Джонса. Так я и не собиралась. Это Калеб решил продемонстрировать свои изысканные манеры. Фальшивый аристократ.

— А, если нет, что? Тоже пожалуешься на меня своему папочке? — язвительно бросаю ему в лицо.

— Ты о своем дружке? И как ему понравилась ночь в клетке? — язвит Калеб.

— Да пошел ты!

Мне не следовало этого говорить, ведь вчера отец Калеба обещал маме, что поговорит с сыном и постарается уладить дело мирно. Узнав о том, что Тайлера арестовали, мама сразу же позвонила мистеру Джонсу. И только теперь до меня доходит, как это может выглядеть со стороны. Ведь, если мэр города звонит шефу полиции и просит об услуге, то некоторые могут назвать подобное злоупотреблением служебным положением. Но, на самом деле, не понятно, кто им злоупотреблял в действительности. И о чем же таком мог разговаривать мистер Джонс с Тайлером?

Я качаю головой и снова чувствую опустошение. Что, черт возьми, было со мной, если я позволила этому типу запудрить мне мозги? Утешает лишь одно – у нас не было секса. Но мне, определенно, стоит научиться разбираться в людях прежде, чем подпускать их настолько близко, чтобы потом вот так не разочаровываться.

Отвожу взгляд и молча отворачиваюсь.

— Стой! — приказывает Калеб.

Я снова оказываюсь перед ним. Пальцы Калеба сжимают мой локоть. От возмущения и ярости на несколько мгновений теряю дар речи.

— Убери свои руки, — цежу я сквозь зубы, не сводя взгляда с его пальцев.

Калеб сразу отпускает меня и отстраняется. Из горла парня вырывается отчаянный стон.

— Ты сама виновата, — бормочет он, показывая раскрытые ладони. — И не смотри так на меня, Дилан. Я хотел все исправить. А ты выставила меня идиотом. И я имею право злиться!

Серьезно?

— Можешь делать, что хочешь. Мне без разницы. Ясно? — делаю шаг назад.

— Нет, подожди. — Калеб снова приближается, наклоняет голову и шепчет у самого уха. — Мне просто любопытно, как долго он потрахивал тебя за моей спиной?

— Очень долго, — отвечаю я, не двигаясь с места.

Мою щеку опаляет горячее яростное дыхание.

— Мне везет на шлюх, — усмехается Калеб, поднимая голову и переводя взгляд мне за спину. — Но та, что была до тебя, хотя бы не прикидывалась.

Я поворачиваю голову и вижу, как по коридору, виляя задницей, идет его бывшая. Блейк Макензи.

— Знаешь, что, — твердо говорю ему, — сделай одолжение, не приближайся ко мне. Ты должен знать, есть такая крутая штука, называется судебный запрет.

По лицу Калеб проходит тень. Он поднимает руку и запускает пальцы в свои светлые волосы. Его челюсть напрягается, а взгляд становится жестким.

— Эй, мужик! — раздается голос Бакли. Он стоит в дверях кабинета, растопырив руки так, что другим приходится наклоняться и проходить под его бицепсом, и выжидающе смотрит на Джонса. — Ты идешь? — Глаза Оуэна бегают между мной и его другом. Видимо, он понял, что у нас снова назревает ссора и решил сгладить ситуацию.

Воспользовавшись этим, я отхожу в сторону и сталкиваюсь с Макензи. Она отрывается от телефона и смотрит мне в глаза, поджимая губы.

— Смотри, куда прешь, — говорит Макензи.

Я медленно веду взглядом по ее лицу. В школе нас часто путают учителя. Потому что мы действительно похожи. Одинаковый рост, фигура, длинные светло-русые волосы и серо-синие глаза. Ну и, конечно, мы обе встречались с Калебом Джонсом.

— Привет, извини, я не нарочно. Как… поживаешь?

Губы девушки растягиваются в самодовольной улыбке.

— Так-так-так. Дилан Янг, — она растягивает слова. — Не знала, что ты спустилась с Олимпа и вышла в народ. Ради такого я бы оделась бы поприличнее, — оттягивает вниз подол короткой школьной юбки, из которой словно выросла где-то в классе пятом. — И с каких это пор мы разговариваем?

Вот оно.

Стоит Макензи открыть рот, как все наше сходство с ней исчезает. У Блейк нет подруг. Полагаю, это из-за того, что от природы она первоклассная стерва. Но, стоит отдать ей должное. Макензи всегда была крутой и независимой. Она красива и прекрасно об этом знает. У Блейк есть татуировки. А еще она может позволить себе носить такие короткие юбки, в которых мой отец ни за что не выпустит меня и за порог дома. Да, независимость никак не может определяться татуировками или длинной юбки, но в кругу подростков порой все обстоит именно так. Вокруг Блейк всегда витают разные слухи. Из-за нее дерутся парни, ее хотят, ее ненавидят. Ей завидуют. И, я уверена, многие бы хотели оказаться на ее месте. Я не была в числе тех и других, скорее, она меня просто раздражает тем, что плюет на приличия и постоянно выпендривается. Блейк мало заботит мнение окружающих. И я до сих пор не понимаю, что могло быть общего у нее и Калеба.

Я пожимаю плечами, принимая расслабленную позу.

— Брось, Блейк, что нам мешает разговаривать?

Бровь девушки изгибается, выдавая ее интерес.

— Ладно. Какого хрена тебе надо?

Она складывает руки на груди и выглядит заинтригованно.

— Могу я кое-что спросить? — оглядываюсь. Поблизости никого нет. И добавляю тише: — О тебе и... Калебе.

Блейк поджимает пухлые губы.

— Прости, дорогуша. Но сегодня я не даю интервью, — в ее голосе и глазах читается насмешка.

Блейк обходит меня, но я бросаю ей вслед:

— Почему вы расстались?

Макензи резко поворачивается.

— Какое твое дело? — парирует она.

Я делаю шаг вперед и опускаю взгляд.

— Мы больше не вместе.

— Мои поздравления, — говорит Блейк. — Ну, а я-то тут при чем?

Я усмехаюсь и качаю головой.

— Сама не знаю.

— Хочешь, чтобы я излила тебе душу, Янг? — спрашивает Блейк. Ее лицо напрягается. — С чего бы мне это делать?

Звенит звонок, мимо нас мелькают парни и девушки, и коридор пустеет со скоростью света.

— Извини. Я понимаю, что лезу не в свое дело, — я говорю быстрее. — И это прозвучит странно, но я просто пытаюсь понять, что он за человек.

Взгляд девушки смягчается.

— Скажи, Дилан, ты была у него дома? — ее голос звучит настороженно.

Я киваю, не понимая, к чему она клонит.

— Ну... да.

Макензи смотрит по сторонам и шагает ко мне.

— Ты видела фотку его матери?

Я инстинктивно отодвигаюсь и смотрю в ее глаза. Блейк выглядит серьезной.

Еще один вопрос, который застает меня врасплох.

— Нет. Не помню. А при чем здесь мать Калеба? — почти шепчу я. — Она же давно умерла.

Из-за угла показывается мистер Гриффин – наш математик. Ему за пятьдесят, и он невозможный брюзга.

— В чем дело, девушки? — его низкий голос эхом разлетается по коридору. — Мисс Янг, ваше место в кабинете. А какой у вас предмет, мисс Макензи?

— У меня, вроде, история, но я, вообще-то, собиралась подышать воздухом, — отвечает Блейк, подмигивая мне. — Что скажешь?

— Не надо со мной шутить, юные леди! — строго говорит учитель. — Если не хотите неприятностей, немедленно идите по классам! Особенно, это касается вас, мисс Макензи. Вы же не хотите повторить судьбу вашей старшей сестры?

Я вспоминаю, что сестра Блейк, Нола Макензи, несколько лет назад, учась в выпускном классе, забеременела и родила ребенка. Кажется, она так и не окончила школу.

— Кстати, вы не в курсе, кто ее обрюхатил? — заявляет Блейк. — Нам бы не помешали алименты.

Учитель таращит на девушку глаза и ловит ртом воздух, собираясь ответить. Его лицо краснеет от возмущения.

— Почему я должен знать?! Хватит меня провоцировать! Иди на занятие, или я немедленно сообщу о вашем поведении директору!

Блейк закатывает глаза.

— Ой, да ладно вам, сэр, — перебивает его девушка. — Я просто интересуюсь! Вы же такой умный и все всегда знаете! Только не психуйте! В вашем возрасте может случиться удар. А потом неотложка, больница, паралич. Берегите нервы.

— В класс! — вопит мистер Гриффин, багровея с каждой секундой. — Обе! Немедленно!

Как по команде я вытягиваюсь в струну, пока мистер Гриффин орет на нас. И что я тут делаю? Макензи вечно сама напрашивается на неприятности, и судя по всему, ей это нравится.

Я растерянно хлопаю ресницами.

— Окей, уже иду. — Блейк делает несколько шагов по коридору, но затем поворачивается и снова обращается к мистеру Гриффину: — Кстати, сэр, классный костюм. Этот цвет... Он же называется угольно-серый, верно? Он вас... освежает.

Боже. Что она несет?

Мистер Гриффин снова теряет дар речи. Я же тороплюсь зайти в класс, чтобы больше не нарываться. Калеб ловит мой взгляд, пока я направляюсь к своей парте. Его глаза темнеют, а лицо приобретает странное выражение. И это не злость. Ему больно?

Ладно. Я поступила плохо, разбив ему сердце. Мне не следовало обнадеживать парня. Но что теперь-то делать?

Раскрыв тетрадь, я кладу на исписанную страницу свой мобильный, уменьшаю уровень яркости экрана и забиваю в поиск: Норман Джонс, полиция, Хомер. Затем прокручиваю ссылки и кликаю на одну в самом низу. На открывшейся странице, пока грузятся картинки, читаю текст заметки.

“... в результате несчастного случае погибла жена сержанта полиции Хомера Нормана Джонса... Мишель Т. Джонс… занималась воспитанием их шестилетнего сына…. находилась на седьмом месяце беременности… спасти не удалось...”

Я увеличиваю фотографию. Меня начинает знобить, а к горлу подкатывает тошнота.

Тут маме Калеба около двадцати. И теперь я понимаю, что имела в виду Блейк, говоря о фотографии. Потому что покойная миссис Джонс очень похожа на меня. И на Блейк тоже. Глаза, волосы, черты лица…

Это просто невероятно.

Однажды Спенс пошутила, заявив, что Калеб нарочно подкатил ко мне, потому что никак не мог забыть Макензи. Но теперь дымка в моей голове рассеялась. Все не так. Калеб Джонс не выбирает девушек одинаковой внешности, он выбирает тех, кто напоминает ему его умершую мать? Поэтому я заинтересовала его, поэтому он был со мной так осторожен и внимателен, поэтому не настаивал на нашей близости столько времени, поэтому он вышел из себя, когда увидел меня и Тайлера. Наверное, он считал, что между нами есть какая-то особая связь. Или что он там считал?

В висках начинает пульсировать, а волоски на теле болезненно поднимаются.

Я поворачиваю голову и разглядываю широкие плечи и спину Калеба, обтянутые темно-синей рубашкой. Он никогда не выпускал меня из поля зрения, всегда держал рядом, даже предложил поехать учиться вместе в Атлантис. От отчаяния я едва не согласилась уехать с тем, кого по-настоящему не знала.

Он точно псих.

Не представляю, чем бы все закончилось, если бы не Тайлер. Калеб предложил бы мне выйти за него? Или попросил усыновить? Кем я была для Джонса? Подменой? Способом заполнить пустоту в душе? Если это так, то правило бумеранга не просто догнало меня. Оно действовало параллельно. Пока я использовала Калеба, чтобы забыть другого, Калеб использовал меня.

Я блокирую экран, столкнувшись с суровым взглядом мистера Гриффина.

Черт возьми.

Умение выбирать парней и строить отношения – точно нельзя назвать моей сильной стороной. И Тайлер был абсолютно прав. Мне стоит держаться от Калеба как можно дальше.