ГЛАВА 36. Тайлер. Сейчас

Я торможу на подъездной дорожке у дома Дилан, включаю первую передачу и дергаю ручник.

— Ты готова? — поворачиваюсь к Дилан.

Она совсем притихла. Спрятав ладони в рукава куртки, сидит не двигаясь.

— Если он начнет орать на тебя, мы сразу уйдем, ладно? — просит Дилан.

Я усмехаюсь. Орать. Да он по стенке меня размажет.

Дилан не ночевала дома две ночи, и теперь я собираюсь забрать ее у него. И, вне зависимости от того, что он скажет, я это сделаю. Вот только, как быть с Сарой. Она всегда была добра ко мне. Что бы ни случилось, мне стоит быть вежливым и проявлять уважение хотя бы ради нее.

Отстегнув оба ремня безопасности, смыкаю руки вокруг Дилан.

— Тебе нечего бояться. Я рядом, слышишь? Мы зайдем, поговорим с ними, а потом поедем есть пиццу и отметим нашу помолвку.

Дилан тихонько стонет.

— Не говори мне про еду. Меня сейчас стошнит, — она резко выдыхает. — Может, расскажем им все по скайпу? — и нервно шутит.

Я смеюсь, целуя ее в кончик носа.

— Идем. Чем больше ты будешь себя накручивать, тем хуже.

Дилан вздыхает полной грудью и решительно заявляет:

— Ладно, давай, покончим с этим.

Я улыбаюсь, скрывая волнение, которое отдается в груди бешеным ритмом. Это не страх, скорее, ощущение встречи с неизбежным. Потому что у меня нет надежды на то, что родители Дилан одобрят наше решение. Но я должен проявить уважение и впервые хоть что-то сделать правильно.

Когда входим в дом, то слышим голос Сары.

— Мы здесь!

Отлично.

Я догадываюсь, откуда именно он доносится.

Кухня. Там много ножей. Шон знает, как выбирать место для переговоров. Или для засады.

Мы снимаем в прихожей верхнюю одежду. Дилан поднимает ко мне испуганный взгляд.

— Все будет хорошо, — тихо успокаиваю ее, обхватывая холодную влажную ладошку.

Господи. Она серьезно боится.

Держа Дилан за руку, я первым переступаю порог кухни. Сара стоит у мойки. Она выключает воду и берет полотенце. Шон замер у окна, скрестив руки и ноги, всем своим видом давая понять, насколько рад меня видеть в своем доме. Его мышцы застыли, превратив лицо в равнодушную непроницаемую маску, только взгляд и грудная клетка, которая тяжело поднимается и опускается, выдают истинное положение вещей.

Он в ярости.

— Привет, — Дилан выглядывает из-за моего плеча. От ее решимости не осталось и следа.

Я тоже здороваюсь, избегая озлобленного взгляда Шона, и чувствую себя придурком. До этого момента я, примерно, представлял, с чего начну, но сейчас все мысли разбежались, как муравьи во время дождя.

— Привет, — говорит Сара. Она вытирает руки, делая это слишком тщательно. Ее взгляд мечется от нас к мужу. — Мы только закончили обедать. Если хотите, я что-нибудь приготовлю.

— Мы не хотим есть, — отвечает Дилан.

— Ребят, у вас все хорошо? Где вы были? Что происходит?! — она хмурит брови. Голос у матери Дилан сдавленный и обеспокоенный.

Сара смотрит на Шона, словно ищет поддержки.

— Брось, Сара, я же тебе сказал! Он спит с нашей дочерью! Только посмотри на них, — заявляет Шон, опуская взгляд на наши сцепленные пальцы, и морщится, как от зубной боли.

Неужели ему настолько противно видеть нас вместе?

— Тайлер? — Сара смотрит на меня. Она не ждет подтверждения слов мужа, ей нужны объяснения.

— Мы любим друг друга, — говорит Дилан, опережая меня.

Шон фыркает и разражается скрипучим смехом.

— Вот так новость! — мать Дилан подходит к столу. Медленно опускается на стул и складывает ладони на коленях.

Ну хоть кого-то мы удивили.

— Какая новость? Это гребаный анекдот! — язвительно усмехается Шон. Его грудная клетка трясется от беззвучного смеха.

Меня самого начинает лихорадить, когда я понимаю, что теряю контроль над ситуацией. Наш разговор должен начаться с главного, а потом пусть он хоть по полу катается в истерике. Я своего не отдам.

Я крепче сжимаю руку Дилан, инстинктивно двигаюсь вперед, чтобы закрыть ее.

— Дайте мне минуту, пожалуйста, я все объясню, — смотрю на Сару, затем – на Шона. Каменное выражение его лица совсем мне не помогает. Все больше понимаю, что наша затея обречена на провал, но назад дороги нет и не будет. Дилан доверилась мне, и я сделаю все, чтобы она ни о чем больше не жалела. Вздохнув, я продолжаю: — Мистер и миссис Янг, я очень люблю вашу дочь, люблю больше всего на свете и хочу провести с ней всю жизнь. Мне пока нечего ей дать. Но я буду стараться, буду работать, я все сделаю, чтобы Дилан ни в чем не нуждалась. И я прошу у вас обоих руки вашей дочери.

На несколько секунд в воздухе виснет гнетущая тишина.

Мать Дилан распахивает глаза и поворачивается к мужу. Дилан до боли сжимает мои пальцы, я легко поглаживаю ее в ответ.

— Этому не бывать! — наконец цедит Шон.

— Тайлер? Дилан? Вы это всерьез? — спрашивает Сара, когда к ней возвращается способность говорить.

Я киваю.

— Серьезнее не бывает, мэм. Мы хотим пожениться. И чем скорее, тем лучше.

Удивление на лице Сары сменяется растерянностью.

— Но Дилан даже школу не окончила! — восклицает она.

Дилан обхватывает мою руку и прижимается ко мне.

— Мам, окончу школу замужней. Какая разница, — ее голос звучит неуверенно.

Сара машет головой. Она тоже не в восторге от услышанного.

— Но вы еще так молоды. Дилан, я тебя не узнаю! Разве об этом ты мечтала? Выйти замуж в восемнадцать? Тебе же нужно учиться! Мне кажется, что все это слишком поспешно. Любовь – это потрясающе, но брак… Никто не заставляет вас делать это прямо сейчас! Если только ты не беременна? — она останавливает на дочери вопросительный взгляд.

— Я не беременна, — отвечает Дилан.

— Нас никто не заставляет, мэм, но так будет правильно. Я смогу забрать Дилан из вашего дома, только сделав ее своей женой. Пока она не окончит школу, мы поживем в “Сильвер Бэй”. И, конечно, она поступит в колледж. Наш брак не станет помехой ее будущему, я вам обещаю.

Шон, который до этого момента даже не смотрел в нашу сторону, издает жуткий вопль.

— Ушам своим не верю! — он трясет головой, задыхаясь от злости. — После всего тебе хватило совести заявиться сюда, в мой дом, говорить с моей женой и распоряжаться будущем нашей дочери?!

Дилан обходит меня со спины и встает по другую руку, ближе к отцу.

— Я не ребенок, папа! — кричит она. — И мы могли не спрашивать твоего разрешения! Это Тайлер настоял, потому что он уважает вас и ваше мнение!

— Уважает?! — передразнивает ее Шон. От гнева его сгибает пополам. — Это он меня уважает?! — и тычет пальцем в мою сторону, потом себе в грудь. — Да идите вы к черту! Оба!

Дилан вздрагивает от его резкого тона, прижимаясь ко мне.

Лицо Шона багровеет и искажается гримасой отвращения. Он так рассержен, что едва может дышать.

Сара вскакивает со стула.

— Шон, ради бога! Спокойнее! Почему ты так реагируешь?! — обращается к мужу.

— А как мне реагировать?! — заявляет Шон в ответ. — Ты что, всерьез собралась замуж за этого?! — и смотрит на Дилан так, будто она – главное разочарование его жизни.

— Ну же… ну скажи, за кого?! — злится Дилан.

— За ублюдка, которого чуть не угробила родная мать, — отрезает он. — Сколько ей там еще осталось сидеть? — и переводит на меня жесткий взгляд.

— Не волнуйся, ее надолго упрятали, — цежу я сквозь зубы.

— Смотри, как бы и тебя не упрятали, женишок, — язвит Шон. — Или думаешь, моя жена будет вечно тебя вытаскивать?

Я выдыхаю, проглатывая унижение.

Ну, наконец-то, он сделал это, сказал, что думает обо мне на самом деле. Нет, я для него не просто паразит, который присосался к их семьям. Я еще хуже – вонючий отброс, обнаглевший до того, что решил жениться на его дочери. Вот только я больше с ним не согласен.

— Шон, как ты можешь?! Он защищал нашу дочь! — одергивает мужа Сара. Она смотрит на меня с жалостью.

— Тайлер, пожалуйста, не слушай его! — Дилан заглядывает мне в глаза.

Мои ноздри раздуваются от чувства несправедливости, но я гашу свой гнев мыслями о том, что, если начну реагировать, только сыграю Шону на руку. Он этого не дождется.

— Все нормально, — говорю ей.

— Пап, то, что ты говоришь, это отвратительно! Мне стыдно за тебя! — в отчаянии кричит Дилан.

— Это тебе стыдно?! — усмехается Шон. — А каково было мне тогда? А?!

— Ну, давай, расскажи нам, какая я дрянь! — парирует Дилан.

— Не вынуждай меня говорить то, о чем сама же просила молчать! — вспыхивает Шон.

Дилан трясет головой. У нее заканчиваются силы и аргументы. Шон прет, как локомотив, у которого отказали тормоза, и давит на самое больное. Я вижу слезы на ее глазах. Это оказалось труднее, чем мы думали.

— Да мне плевать, говори, что хочешь! — огрызается она.

— В том-то и дело! Тебе плевать! Плевать на семью, плевать на себя! Снова на те же грабли, да, Дилан?! И ради кого?! — рычит Шон, размахивая указательным пальцем. — Я думал, ты умнее, а ты совсем не делаешь никаких выводов!

Дилан трясет головой.

— Нет, один вывод я сделала, пап! — возражает она. — И он поможет мне, когда у меня будут собственные дети!

Шон всплескивает руками.

— Ну, конечно, твой отец – настоящий изверг! Но не ко мне ли ты побежала, когда тебе была нужна помощь?! — бьет кулаком себя в грудь.

Я понимаю, о чем он. И Шон настоящий козлина, что сказал ей такое. Я встаю перед Дилан, переплетаю наши пальцы, а другой ладонью вытираю слезы. Но Дилан отпихивает мою руку и снова смотрит на отца.

— Если бы я знала, что ты станешь меня этим упрекать, лучше бы вздернулась в твоем гараже! — ее голос срывается от обиды.

Она утыкается лицом мне в грудь и начинает рыдать. Моя футболка мокнет от ее горячих слез. Я должен что-то сказать или сделать, но на ум снова ничего не идет.

— Дилан, не надо, — я глажу ее волосы и спину. Пытаюсь поднять лицо любимой, но она только сильнее вцепляется в меня.

— Прекратите оба! — встревает Сара. — Дилан, ты говоришь ужасные вещи! А ты? Шон, да что с тобой?! Ты ведешь себя, как… как, — она задыхается от возмущения, — как сумасшедший отец! Конечно, это все очень неожиданно! Но чем тебе не угодил этот мальчик?! Мы столько лет знаем Тайлера! Я тоже думаю, что со свадьбой нужно повременить. Но, в конце концов, это не нам решать. Это их выбор!

Я продолжаю успокаивать Дилан и тихо шепчу, чтобы она не плакала.

— Выбор?! — орет Шон. — Какой к черту выбор?! Этот ублюдок однажды уже обрюхатил ее! — и достает свой последний козырь. Мои щеки обдает жаром, когда Сара смотрит на меня. — Да-да! — продолжает Шон. — Ты лучше присядь и послушай. Наша дочь сделала аборт от этого “мальчика”! И ты говоришь мне, что я сумасшедший отец?!

Сара снова садится и растерянно моргает.

— Аборт?! Господи! Дилан, скажи, что это неправда?

Дилан поднимает голову.

— Это правда, мам, — говорит она и прячет лицо в ладонях.

Ее плечи снова сотрясаются от плача. Я обнимаю Дилан, смотря поверх ее головы в глаза Сары.

— Когда?! — спрашивает Сара упавшим голосом.

— В позапрошлом году. Ты тогда летала к своей матери, — нехотя отвечает Шон. Мне кажется, или он уже жалеет о сказанном?

— Ей было… Сколько ей было?! — Сару так взволновала эта новость, что она разучилась считать.

— Шестнадцать, мэм, — говорю я.

Дилан замирает в моих объятиях. А я, наконец, могу вздохнуть полной грудью.

Теперь все всё знают.

— Боже мой! — стонет Сара. — Почему я узнаю об этом только сейчас?! — И обращается к мужу: — Шон?!

Дилан, утирая слезы, поворачивается к матери.

— Это я его просила. Мне… мне было очень плохо и очень-очень стыдно, — она снова плачет. — Папа, пожалуйста, прости, прости за то, через что тебе пришлось пройти из-за меня! Простите меня оба! Но Тайлер виновен не больше меня! Он пытался остановить это!

— Значит плохо пытался! — парирует Шон.

— Ты прав, — я пожимаю плечами. — Я почти не пытался.

— Закрой свой рот! — он снова орет. — Знаешь, что ты сделал?! Ты не только Дилан, ты всех нас унизил! Ты всех подвел! И тебе все сошло с рук!

Я отпускаю Дилан и встаю перед ним, безоружный, раскаявшийся и готовый к любому наказанию

— Ты думаешь, я этого не понимаю?! — произношу со всем отчаянием. — Мне действительно очень-очень жаль! Я приношу свои извинения вам обоим! Но я люблю Дилан, и я прошу отпустить ее и не мешать нам! Обещаю, вы больше ни о чем не пожалеете! — слова вылетают на одном дыхании.

— Я убью тебя! — Шон срывается с места и несется на меня.

В голове разлетаются вспышки, в ушах стоят крики Дилан и Сары. Шон отвешивает мне один удар, второй, третий. Но, когда он заносит кулак в четвертый раз, я его останавливаю и изо всей силы толкаю в грудь. Не бью, но толкаю снова и снова, вкладывая в движения всю свою злость и отчаяние. Шон, вытаращив глаза, пятится назад и падает прямо на задницу. Он точно не ожидал, что я дам отпор. Сжимая кулаки, я нависаю над ним. Соблазн начистить ему морду настолько сильный, что у меня сводит челюсть.

— Тайлер, хватит! — кричит Дилан, она подбегает ко мне и тащит за локоть.

— Остановитесь! — вторит ей мать.

Я глубоко вздыхаю и делаю несколько шагов назад. Мне нельзя его бить.

— Если ты еще хоть раз ударишь меня, я больше не буду себя сдерживать, — говорю, не сводя с Шона взгляда.

— Ты думаешь, я боюсь тебя?! — ухмыляется тот.

— Нет. Но и я тебя не боюсь.

— Будь проклят тот день, когда мой брат нашел тебя, больной ублюдок! — в бешенстве он не произносит, а буквально выплевывает слова.

— Шон, прекрати! — кричит Сара.

— Ну, конечно! Я же теперь еще и крайний! Надеюсь, ты добился своего? — глядя мне в глаза, бормочет Шон. — Теперь она ненавидит меня, — и смотрит на дочь потухшим взглядом.

— Нет. Я люблю тебя, пап, — всхлипывает Дилан, качая головой. — Но Тайлера я тоже люблю. И мое сердце каждый раз раскалывается, когда один любимый человек говорит обидные вещи про другого. А сейчас ты не Тайлера, ты меня ударил. — Она сама находит мою руку. — Идем. Мне надо собрать вещи.

— Дилан, разве нужно уходить прямо сейчас? Тебя никто не гонит! Это твой дом! — протестует Сара.

— Извини, мам, мы уходим, — Дилан тянет меня в сторону выхода.

— Простите. Я не хотел, чтобы все так вышло, — добавляю я, обращаясь, в основном, к Саре.

— Если выйдешь за порог дома с ним, ты мне больше не дочь, — бросает Шон нам вслед.

Дилан замирает и медленно поворачивается к отцу. Ее плечи опускаются.

— Что ж… Значит у тебя больше нет дочери.

Мы поднимаемся наверх. Дилан мечется по комнате. Она достает большую спортивную сумку, вытряхивает на кровать одежду из шкафа, хватает то одно, то другое. Я подхожу к ней со спины и обнимаю.

— Успокойся, детка, — шепчу ей, — не суетись. Возьми только самое необходимое, одежду, учебники. Все прошло не так ужасно.

— Нет! — она качает головой и поворачивается ко мне. — Все прошло ужасно.

Я смотрю в ее заплаканное лицо и не могу не согласиться.

— Ну... да, — касаюсь пальцами саднящей скулы, куда мне врезал Шон.

— Ты умница, хорошо держалась, — подбадриваю ее, легко подталкивая к сумке.

— Он никогда не примет наше решение, — говорит Дилан, вставая над горой из одежды. Она берет в охапку сразу несколько вещей и запихивает их в сумку. — Его проблемы! По крайней мере, мы пытались!

Я подхожу к ней и начинаю помогать наполнять сумку.

— Твоя мать, кажется, неплохо к этому отнеслась, — замечаю я.

Дилан качает головой и с раздражением мнет свой свитер.

— Они оба не воспринимают нас всерьез!

Я забираю у нее свитер, беру за руку, сажусь на кровать и тяну на себя, устраивая сверху.

— Ну, мы-то знаем, что у нас все всерьез? — обхватываю ладонями ее опухшее лицо. Дилан кивает, надувая губы. Она снова вот-вот начнет реветь. — Не плачь, пожалуйста. Вы вместе, и это главное. Я понимаю, что ты расстроена. Они твои родители. Тебе сейчас трудно, но этот разговор был всем необходим.

— Да-да, — она кивает и поднимает взгляд к потолку, часто моргает, чтобы остановить выступающие слезы. — Мне просто очень обидно. Почему самые близкие люди не желают мне счастья?! Почему мы должны что-то доказывать? Если бы они только знали, как я люблю тебя!

— И как я тебя люблю. — Я целую ее в соленые щеки, нос, губы. — Дадим им время. Если хочешь, мы можем не торопиться со свадьбой? Ты же не жалеешь? — замираю, заглядывая ей в глаза.

Дилан грустно улыбается.

— Нет, Тайлер. Я ни о чем не жалею. И я очень хочу выйти за тебя.

— Какая ты у меня храбрая, — улыбаюсь, заправляя волосы ей за ухо.

— Я не храбрая, я просто не могу без тебя.

Дилан крепко обнимает меня за шею, а во мне растет уверенность, что правда впервые на нашей стороне. Пусть ее родители не одобряют наши отношения, да пусть хоть весь мир будет против нас, это больше не имеет никакого значения. Теперь у нас есть свой собственный мир, который заключается друг в друге.