ГЛАВА 41. Тайлер. Сейчас

Я блокирую мобильный после звонка Билли. Ее голос звучал расстроено. Билли не была подругой Кьяры в привычном понимании, а я не был ее парнем. Думаю, нас троих связывало одиночество и осознанный отказ поддаваться эмоциям и вступать в близкие отношения. Мы просто спали друг с другом. Билли – с Кьярой, Кьяра – со мной. Я – с ними обеими, но чаще с Кьярой и в последние месяцы нашего общения – только с ней.

А теперь Кьяра пропала.

Родители девушки считали, что их дочь все это время жила в Хомере, Билли думала, что та уехала в Айову. Известно, что в сентябре Кьяра не вышла на смену в магазин спорттоваров и туристического снаряжения, где работала. С тех пор о ней никто ничего не слышал.

Что же с тобой случилось, Кьяра?

Частный детектив уверен, что она не покидала Аляску. По крайней мере, нет никаких данных о том, что девушка садилась в самолет или выезжала за пределы страны или штата. Я ничем не смог ему помочь, кроме того, что рассказал, как в одну из ночей в конце августа видел ее живой и невредимой. С тех пор прошло три с половиной месяца, и за это время могло произойти что угодно.

Вспоминаю нашу последнюю встречу. Она хотела, чтобы я остался, больше того, почти год Кьяра проторчала в Хомере только из-за меня. Билли как-то намекнула, что я спутал ей все карты. Кьяра действительно надеялась на то, что у нас что-то получится. Я предполагал подобное, это нервировало меня, оттого и решил разорвать нашу связь.

Она всегда звонила первой. Интересовалась, голоден ли я, в наши редкие встречи в ее маленькой квартирке над мясным магазином. Обычно, я отвечал, что голоден, но в другом смысле, и тащил ее в постель. Кьяра даже как-то узнала, когда мой день рождения. Одна из немногих позвонила, чтобы поздравить, и, выяснив, что я сижу один в лодже и не отмечаю свое девятнадцатилетие, пошутила, что я похож на ее родителей – членов одной религиозной организации. Те никогда не праздновали дни рождения, а также Рождество и другие ортодоксальные христианские праздники. Признаться, я удивился. Кьяра не была похожа на девушку, воспитанную в религиозной семье. Она откровенно одевалась, держалась раскованно, умела веселиться и предпочитала свободные отношения. И, да, она являлась бисексуалкой. Я точно не поделюсь своими воспоминаниями с Дилан о том, что мы вытворяли в постели втроем. Но я ничего не чувствовал к той девушке. Привязанность, внимание, забота… любовь. Я не мог ей этого дать. Кьяра же никогда ни на чем не настаивала. И наш разговор в тот вечер – единственный раз, когда она не пыталась делать вид, что ее устраивает такое положение вещей.

Черт. Она любила меня. А я даже не попрощался с ней, как полагается.

Надежды на то, что я когда-нибудь увижу ее, почти нет. По статистике, если человека можно найти – это происходит в первые десять дней. О Кьяре же нет известий уже несколько месяцев. Люди не пропадают просто так. Как правило, чье-то исчезновение – дело рук другого человека. Места у нас глухие, и закон и порядок перестают работать, стоит только выехать за пределы города. Там начинаются свои законы, жестокие, но справедливые.

В природе все находится в равновесии. Жизнь, построенная на инстинктах, и смерть идут рука об руку. Но сильные убивают слабых ради того, чтобы выжить и произвести потомство. Смерть во имя жизни.

У людей все иначе. Нами движет совершенно другое. Жадность, похоть, трусость… Бесчеловечность. Смерть ради смерти, ради удовлетворения того, что не знакомо даже дикому зверью… Какая участь настигла Кьяру?

Могли ли быть враги у двадцатидвухлетней девушки, которая продавала термоноски, фонари и средство от насекомых? Возможно, враги есть у всех, но не все о них знают. Как бы там ни было, мне очень жаль, что так случилось и, если бы можно было вернуть время, я бы обязательно поговорил с Кьярой, попытался бы объяснить, почему у нас ничего не выйдет, извинился и пожелал удачи. Ощущение, что, возможно, именно я стал ее эффектом бабочки, не дает покоя моей совести... А еще я волнуюсь за Дилан.

Шесть тысяч человек – вот и все население нашего городка. И один из них, быть может, причастен к исчезновению Кьяры и продолжает разгуливать по тем же улицам, что и моя жена.

При мысли, что с Дилан что-то случится, у меня шевелятся волосы.

Черт. Ей не следует ходить одной. Здесь, в лодже, я могу держать ее в безопасности, но не в остальное время. Пусть говорит, что хочет, завтра я сам отвезу ее в школу, а еще заставлю носить с собой перцовый баллончик.

Закончив с регистрацией гостей, я выдаю ключи от “Калана”, “Ворона” и “Карибу”, а также раздаю ключ-карты от комнат в шале. На веранде, где нас венчали с Дилан, сегодня вечером состоится открытие семинара по орнитологии. В лодже собрались профессора и аспиранты из нескольких колледжей и университетов. После семинара намечается фуршет. Днем приехал повар и выездные официанты, и ночь обещает быть веселой. В прошлом году у нас несколько дней зависали морские биологи. Поэтому я знаю, как много способны выпить эти умные ребята.

Вечером я ненадолго покидаю стойку администратора. Дилан ждет к ужину, и я прошу Фила подменить меня. Летом здесь много сезонных работников, но зимой персонал сужается до нескольких человек и людей из клининга. С болезнью Майкла и уходом Шона, я, Фил и Эвелин – весь наш постоянный штат. Но меня это не тяготит. Взять на себя управление “Сильвер Бэй” – единственное, что я могу делать и делать хорошо.

Дилан расставляет тарелки, когда я вхожу в крошечную кухню “Чинука”. Когда-нибудь я подарю ей большой красивый дом с кухней, которую заслуживает ее кулинарный талант, но пока нам и здесь неплохо.

— Привет, детка, — обнимаю Дилан сзади, целуя в шею, пока она перемешивает овощной салат.

— Как там твои орнитологи? Еще никто не кукарекает? — поворачивает голову и целует меня в губы.

— Пьяные люди с образованием, как золотой снитч, открываются под конец, — шучу я. — И чем они умнее, тем больше с ними проблем.

— Отличная тема для исследования, — замечает Дилан.

— Дарю, — я улыбаюсь, усаживаясь на стул.

Пока зачерпываю несколько ложек картофельного пюре и перекладываю на тарелку мясное рагу, Дилан садится напротив. Немой вопрос в ее глазах заставляет меня приостановить возню с едой.

— Что такое? — спрашиваю ее.

— Ты никогда не думал о том, чтобы продолжить обучение?

— Нет, — машу головой, передавая ей тарелку.

— Почему? Разве тебе не хочется найти дело всей своей жизни?

Я пожимаю плечами.

— “Сильвер Бэй” – дело всей моей жизни. Рыбалка, океан, крики чаек, мой верстак и ты – идеальное сочетание для меня.

Дилан улыбается.

— Так значит рыбалка для тебя на первом месте? — дразнит она.

— Нет. Ты для меня на первом месте. Но, кажется, кто-то начал жалеть, что ей не достался в мужья парень с дипломом Университета Лиги плюща? — подначиваю ее.

Она усмехается.

— Надейся.

— Я тоже так думаю. Хватит с нас и того, что у тебя будет степень по журналистике.

Дилан опускает взгляд.

— Степень… Когда-нибудь, возможно. Сейчас у меня другие приоритеты.

Я хмурюсь, откладываю приборы, так и не приступив к ужину.

— Дилан, не говори фигню, тебе надо учиться, — тычу в нее пальцем. — Ты закончишь школу, поедешь в колледж, станешь крутым журналистом или кем ты там хочешь, а я буду тусоваться рядом и ловить завистливые взгляды парней, которым ты не досталась.

Ее взгляд фокусируется на мне, а губы растягиваются в улыбке.

— Я раньше не замечала в тебе тщеславия. Может, еще заклеймишь меня?

— Нет, обойдемся без членовредительства. Но мне будет спокойнее, если ты будешь предупреждать о том, где ты и с кем, пока мы не вместе, — добавляю уже серьезно.

— Это... из-за нее? — Дилан сосредотачивает на мне внимательный взгляд.

Я киваю.

— Да. И я волнуюсь за тебя, — признаюсь ей. — Думаешь, я похож на параноика? — спрашиваю, заметив, как напряглись ее плечи.

Дилан замирает, раздумывая над чем-то.

— Ты любил ее? — прищурившись, она прикладывает пальцы к подбородку. И выдыхает, буравя меня взглядом.

— Нет. Но я знаю, она бы этого хотела.

Дилан смотрит на меня несколько секунд так, словно видит насквозь, а потом качает головой.

— И ты винишь себя, — озвучивает свою догадку.

— Мы хреново попрощались в последний раз. Кьяра была хорошим человеком, и она не заслужила...

— Тайлер, прекрати! — Дилан не дает мне закончить. — Ты не можешь контролировать жизни всех людей, которые тебя касаются!

— Конечно, не могу, — соглашаюсь с ней. — Я даже свою жизнь не могу контролировать. Ты сердишься? Из-за Кьяры?

— Нет. Я была не настолько глупа, чтобы надеяться, на то, что ты будешь хранить мне верность, — возражает, закатывая глаза.

— Я поклялся хранить тебе верность, — напоминаю ей.

— Надеюсь, тебя не только клятвы будут сдерживать, — капризничает Дилан.

— Ну, хватит, иди сюда, — я протягиваю руку.

Дилан вздыхает, и ее лицо озаряет хитрая улыбка. Она послушно встает, огибает стол, подходит и кладет ладони мне на плечи, нависая надо мной. Я толкаю колено между расставленных ног, глядя на нее снизу-вверх.

Дилан выглядит сексуально в своем коротком платье из джинса на молнии. И даже белые пушистые носки не мешают моим фантазиям, пока я перевожу взгляд с ножек Дилан на столешницу между мойкой и встроенным холодильником, справа от нас. Мои руки скользят по стройным бедрам и проскальзывают под подол, двигаясь выше.

Мать моя...

— Где твои трусики, Дилан? — я вскидываю голову, нащупав ее голую задницу.

Дилан смеется, склоняясь ко мне.

— Я их потеряла. Наверное, они где-то в спальне, пойдем поищем, — предлагает она, целуя в губы.

— Давай поищем их тут.

— А как же ужин? — усмехается Дилан, поглаживая мою щеку.

— Сначала аперитив, с тобой я стал таким гурманом, знаешь ли, — улыбаюсь, кивая на темную деревянную столешницу.

Глаза любимой вспыхивают огнем желания. Она медленно подходит к столу, затем поворачивается и, опираясь на ладони, взбирается на него. Распустив волосы, перекидывает их на одно плечо и, не сводя с меня взгляда, разводит ноги.

Я откидываюсь на спинку стула, беру стакан с водой, чтобы смочить пересохшее горло.

Дилан не спеша расстегивает молнию до самого пупка, и я вижу, как ее полные восхитительные груди выплывают из выреза. Свободной рукой, она задирает платье, сминая подол в кулак. Мой взгляд приковывается к ее гладкой киске, а член дергается и каменеет под ширинкой.

— И долго ты там будешь сидеть, красавчик? — шепчет Дилан, медленно водя указательным пальцем по внутренней стороне бедра. Ее щеки заливает очаровательный румянец.

Я ставлю стакан и поднимаюсь. Подхожу к Дилан, устраивая ладони на ее обнаженных бедрах, и страстно целую. Закинув руку мне на шею, она берет меня в капкан своими сильными ногами. Одновременно пытается расстегнуть пряжку ремня, но я останавливаю ее.

— Подожди, не выпускай его. Хочу тебя поцеловать, — говорю я, отрываясь от губ.

Дилан откидывается на вытянутые руку, подставляя мне груди с торчащими розовыми сосками. Обхватив одну, я втягиваю сосок и начинаю сосать его, другой рукой забираясь под юбку и глажу бедра. Дилан стонет от удовольствия. Облизав вторую грудь, я беру ее лодыжку и, приподняв, отвожу бедро. Дилан ставит ступню на столешницу, открывая моему взору самый прекрасный на свете вид. По моей версии.

Я провожу пальцем по ее складочкам, двигаясь снизу-вверх, оставляя влажную дорожку, а потом наклоняюсь и впиваюсь ртом в ее киску. Оттянув кожу вверх, лижу, втягиваю и сосу ее сладкий клитор.

Пока член рвется наружу из заточения, мой язык несколько минут порхает по ее коже, Дилан трется о него клитором, схватив меня за волосы, качает бедрами и протяжно стонет.

Вот, что я имел в виду, когда сказал, что хочу поцеловать ее. Для Дилан это будет уроком, когда она решит в другой раз расхаживать по дому без нижнего белья. Ведь теперь я надеюсь, она будет делать это всегда.

— Боже, Тайлер, пожалуйста, войди в меня и трахни, как следует, — просит Дилан, срываясь на хрип.

Я улыбаюсь, снова обвожу языком клитор, и только потом поднимаю голову, выпрямляясь. Ее зрачки расширяются, а лицо розовеет.

Она закусывает губу и выглядит нетерпеливой, судорожно расстегивая пряжку ремня на моих джинсах. Затем резко дергает вниз язычком молнии и приспускает их вместе с боксерами. Несколько раз облизнув ладонь, проводит ей по члену, который уже горит от нетерпения. Я беру ее за бедра, двигая ближе к краю столешницы, и на миг прикрываю глаза, пока она сама вводит в себя член. Повиснув на моей шее, Дилан начинает раскачивать бедрами, насаживаясь на меня. Я крепче стискиваю ее бедра, когда она поднимает ко мне затуманенный взгляд. Чувствую, как приближается ее оргазм, и увеличиваю темп и силу.

— Да. Еще. Тайлер. О Боже. Да. Да, — выдохнув последнее “да”, Дилан вскрикивает и содрогается в моих объятиях.

Пока она сжимается вокруг члена, я начинаю двигаться еще быстрее, догоняя Дилан, и кончаю раньше, чем планировал, с рыком и громким стоном. Мы оба дышим, как ненормальные, растворяясь в друг друге.

Мне так хорошо, а в голове наступает знакомое просветление. Кажется, что сейчас я готов на все: освоить астрофизику или написать сонату. Только с Дилан мой оргазм может быть таким ярким и чистым, наполненным не похотью, а тем, что идет от сердца и головы.

Завладев ртом Дилан, я дарю ей нежный глубокий поцелуй. Все, как она любит, с облизыванием губ, эффектными остановками и осторожным покусыванием. Я готов вечно наслаждаться ее губами, потрясающим телом, ее запахом.

— Теперь можно и поесть, — еще раз целую Дилан в шею, и мой счастливый член наконец выскальзывает из ее теплого лона.

— Это без меня, — устало шепчет она, опуская подбородок мне на плечо, и добавляет: — Какой ужас.

— Что такое?

— Мы осквернили эту кухню, — бормочет в ответ.

Я довольно ухмыляюсь.

— О, да, детка.

Выпрямившись, заглядываю в лицо Дилан и натыкаюсь на стеклянный взгляд.

— Там, — шепчет она, отталкивая меня ладонью в грудь, — у окна. Там кто-то смотрел на нас.

Я поворачиваюсь, натягивая на ходу штаны и белье, подхожу к окну с неплотно задернутыми занавесками. Открываю окно и выглядываю, впуская в дом студеный морской воздух. Снаружи никого нет, но в сумраке я все же различаю следы на снегу...