ГЛАВА 42. Дилан. Сейчас

После того, как какой-то озабоченный псих топтался под нашими окнами, мне еле удалось отвоевать у Тайлера право на свободное перемещение. Он собирался сам возить меня везде и всюду, но это звучало, как бред, если честно. Да, его бывшая пропала без вести, но какое это ко мне имеет отношение? К тому же мой маршрут нельзя назвать опасным для жизни. Школа. Лодж. Иногда супермаркет. Впрочем, антимедвежий баллончик Тайлер мне все же засунул в рюкзак. Он сам улыбался, когда вручал его, при этом говоря, что так ему будет спокойнее. А я пошутила, что вместо мужа обзавелась еще одним чокнутым отцом.

Вечером мы с мамой встречаемся у торгового центра.

Девушки-продавцы приветливо улыбаются, увидев мэра и спрашивают, чем могут нам помочь. Мама смеется, когда шепчу ей, что она выглядит несолидно, роясь в тряпках в корзине с надписью “Распродажа”. Мы обходим весь зал и набираем кучу одежды, в основном, практичной и теплой, и скрываемся в соседних примерочных, где тихонько переговариваемся. Я останавливаю выбор на паре темно-синих джинсов, мягкой байке, черном гольфе и кофейном сарафане с широким кожаным поясом. Пока идем к кассам, мама прихватывает огромный шарф толстой вязки, перчатки и теплые носки.

— Посчитайте все вместе, — она добавляет кучу одежды к тем вещам, которые положила я.

Я понимаю, что она сама хочет расплатиться. И, когда достаю кредитку, мама одним взглядом велит засунуть ее обратно. Мне хватает здравого смысла, чтобы не устраивать сцену перед продавцами. Поэтому с чистой совестью делаю это на выходе из торгового зала.

— Дилан, не начинай! — говорит мама тем самым тоном, после которого я снова начинаю чувствовать себя восьмилетней. — Ты все еще моя дочь. И, если мне захочется тебе что-то купить, я это сделаю.

Я закатываю глаза.

Все ясно. Она потащила меня по магазинам, потому что переживает, что я в чем-то нуждаюсь. Ну разве можно на нее за это злиться? К тому же, теперь у меня есть куча новых теплых вещей. Тайлер может гордиться тем, какая экономная ему досталась женушка.

Удерживая пакеты перед собой, мы поднимаемся по эскалатору и около часа болтаем в кофейне. Маму интересует все: чем мы с Тайлером питаемся, продолжаем ли предохраняться и хватает ли нам денег. Успокаиваю ее, говоря, что я не голодаю и пока не планирую сделать ее бабушкой.

— Вот, я сняла немного наличных, — она достает из сумки пачку сложенных пополам стодолларовых купюр. Я задерживаю на ней взгляд, качая головой. — Что не так? — спрашивает мама.

— За одежу спасибо, мам, но деньги брать не стану, — стряхиваю с колен несуществующие крошки. — Тайлеру это не понравится. Он и так ворчит, что его провели, когда бабушка решила открыть счет на мое имя.

Мама поджимает губы, ее лицо выдает все, что она думает о стремлении Тайлера к независимости. Но я понимаю, насколько для него это важно.

— Ты ведь скажешь мне, если тебе что-то понадобится? — она убирает деньги обратно.

Я коротко киваю.

— Конечно! К кому я еще пойду?! — и смягчаюсь, потому что очень признательна ей за заботу и главное за то, что она слышит меня. — Не волнуйся, пожалуйста. У нас правда все чудесно.

— Это я вижу, — ее улыбка становится ярче, но в глазах по-прежнему столько грусти. — Мне еще никак не привыкнуть, что вы все так быстро разъехались, — признается она со вздохом. — Я так по всем скучаю.

— Я тоже скучаю, мам.

Двигаю свой стул ближе к ней, смыкаю руки вокруг маминой талии и ныряю под ее приподнятую руку. Совсем, как в детстве. Чувствую аромат ее туалетной воды “Шанель” и сладкий запах кокосового лосьона для тела. Меня окутывает знакомое тепло и безмятежность, но потом я вспоминаю об отце.

— Как там папа? — тихо спрашиваю и сажусь ровнее.

Мама отвечает не сразу. На пару секунд я прячу лицо за стаканом латте, а потом поворачиваю голову и встречаю ее несчастный взгляд.

— Пока ему сложно принять твое решение, — уклончиво отвечает она.

Я перевожу это на язык папы и догадываюсь, что лед так и не тронулся. Он презирает меня за то, что я выбрала Тайлера.

— Ясно.

Мы больше не касаемся этой темы. Я отлично понимаю, что она чувствует. Знаю, мама тоже не в восторге от моего замужества, но я вижу, как она старается. В отличие от отца, который даже не пытается взглянуть на ситуацию с другой стороны.

На парковке мама помогает мне засунуть в багажник пакеты, а затем крепко обнимает.

— Спасибо за все, отлично провели время, — машу рукой, когда она открывает переднюю дверь своего “фольксвагена”, припаркованного у внедорожника Тайлера.

— Я скажу папе, что ты передавала ему привет.

Пожав плечами, я скептически приподнимаю брови.

— Как хочешь.

— Осторожнее за рулем.

Попрощавшись, выруливаю с парковки и, только проехав через весь город, вспоминаю, что не купила продукты и средство от засоров. Перед светофором перестраиваюсь, соображая, что удобнее всего будет заехать в «Сейфвэй» по дороге в лодж.

С каждой минутой на улице темнеет все сильнее. Темные снеговые тучи почти лежат на крышах зданий и обещают еще одну метель – с воем ветра, кривобокими сугробами и колючим дыханием Арктики.

После забега по супермаркету, я разгружаю тележку с бытовой химией и пакетами с продуктами, перекладывая их на заднее сиденье. А, когда поворачиваюсь, чтобы отодвинуть тележку, подпрыгиваю от неожиданности, увидев перед собой высокую фигуру в черной куртке с капюшоном, опущенным на лицо. Сначала мне кажется, что это Стинки.

— Привет, Дилан.

Парень слегка приподнимает капюшон, но я уже узнаю его по голосу.

— Ты напугал меня, Калеб, — двигаю тележку вперед, создавая между нами барьер.

— Что это? — Калеб откатывает тележку, затем наклоняется и поднимает с асфальта упаковку тампонов, выпавших из пакета. — Разве твой кузен не обрюхатил тебя?

Я выхватываю тампоны из его руки.

— Иди к черту! И оставь меня в покое!

— Так ты не беременна? — он явно выглядит ошеломленным.

Я глубоко вдыхаю через нос, пытаясь успокоиться.

Супер. Значит все по-прежнему считают, что я вышла за Тайлера, потому что залетела. И Калеб туда же.

Захлопнув дверь, я делаю шаг в сторону, чтобы обойти парня.

— Ответь мне, Дилан? — требует он, вставая на пути.

— Да кто ты такой, чтобы спрашивать меня о подобном?! — возражаю я, отворачиваясь от него.

— Кто я такой?! — бросает Калеб, хватая за предплечье. — Хочешь, чтобы я показал тебе, кто я такой?!

Он крепче сжимает руку.

— Что ты...

Мой крик утопает в его широкой ладони. Калеб разворачивает меня и всем телом прижимается к спине, а потом над самым ухом раздается:

— Чувствуешь, как у меня стоит на тебя? — он хрипло смеется, а я ощущаю, как мне в бок болезненно упирается что-то твердое и острое.

Нетерпеливо шарю рукой по куртке, пока не нащупываю гладкий холодный металл клинка.

У него нож. Пульс за мгновение достигает максимальной скорости, и я даже дышать не могу от ужаса. Он сковывает тело, делая его безвольным и каким-то чужим.

— Я вчера видел, как твой муженек трахал тебя, но чего он не может, так это сделать в тебе еще одну дырку, верно? А вот я могу.

От этих слов у меня снова перехватывает дыхание.

Так это был он? Пробрался в лодж, стоял там, за окном, и наблюдал, как мы с Тайлером...

Отвращение скручивает желудок, а злость и возмущение окатывают горячими волнами. Я будто хватаю себя за волосы и вытягиваю из трясины страха, изо всех сил дергаюсь, пытаясь вырваться.

— Т-с-с-с, — шепчет Калеб, стискивая меня в стальных объятиях. Я отчетливо ощущаю, как клинок все сильнее упирается в мое тело. — Все будет хорошо, Дилан. Я не хочу тебя обидеть. — Лишенная способности говорить, я лишь мычу и кручу головой. — Ч-е-е-е-рт! Да успокойся ты, мать твою! — Стонет этот псих. — Я не так все это себе представлял! Это все из-за тебя! Я такой из-за тебя! — Он толкает меня своим телом, заставляя сделать пару шагов вперед. И я уже вижу стоящий неподалеку “бьюик”. — Но ты поймешь меня, Дилан, я знаю. Ты должна понять. Только ты, — бормочет Калеб. — Ведь ты поедешь со мной? Поедешь?

Да что он задумал?!

Мне страшно, но злость сильнее. Я ожесточенно верчу головой, готовая драться, кусаться, делать что угодно, только бы он убрал от меня свои руки.

Неожиданно Калеб откидывается назад так, что я почти лежу на нем. Моего подбородка касается холодный металл.

— Я сказал, что не хочу тебя обижать. Но это не значит, что я этого не сделаю, — произносит Джонс, слегка вдавливая острие ножа в мою кожу. — Ты это понимаешь? — Кровь стынет в жилах от его тона, и я оставляю попытки продолжать борьбу, хлопая широко раскрытыми глазами. — Я сейчас уберу руку. Но, если ты начнешь орать, мне придется сделать то, чего я совсем не хочу. Пожалуйста, Дилан, будь умницей, — просит он. — Хорошо?

Я киваю в ответ.

Его мышцы расслабляются, ладонь медленно опускается, обнажая губы.

Почувствовав приток морозного воздуха к лицу, я судорожно вздыхаю.

— Калеб, прошу, отпусти меня! — шепчу я, чувствуя кожей холод металла.

— Заткнись, — обрывает он. — И слушай меня. Мы сейчас подойдем к моей машине, я усажу тебя назад, и мы заскочим кое-куда. А потом уедем из этой вонючей дыры. Ты и я, Дилан. Вместе. Навсегда.

Калеб перестает давить на рукоятку, ведет ножом по лицу вверх и плашмя прижимает клинок к моей щеке. Его рука скользит по телу, обхватывая меня под грудью.

— Я не могу с тобой поехать! — бормочу и прислушиваюсь, когда ветер приносит чьи-то голоса и смех.

Кажется, там есть дети. Я пытаюсь повернуть голову и только открываю рот, чтобы закричать, как его снова затыкают. Калеб делает рывок. Увлекая меня, прячется за “Юкон” и разворачивает спиной к ветру.

— Стой смирно. Расстегни куртку, быстрее, — тихим, но твердым голосом приказывает мне. Не понимая, что ему нужно, я нащупываю молнию и веду ее вниз. Миг спустя нож скрывается под моей паркой. — Вот. Постоим так немного. Там просто мамаша с детьми. Будь послушной, и они из-за тебя не пострадают, — произносит Калеб у самого уха.

Интуитивно чувствую, что он не блефует. Его интонация, уверенность, с которой Джонс держится, его злость убеждают, что сейчас он способен зайти очень далеко.

Где-то позади хлопают дверцы машины, я слышу звук двигателя.

— Вот и хорошо. А теперь медленно идем к моей тачке.

Калеб опускает руку, которой закрывал рот, ведет ею по спине и приобнимает за талию. Нож упирается мне в живот.

На ватных ногах я иду к «бьюику».

Еще через несколько секунд автомобиль уезжает с парковки, увозя с собой частичку надежды.

Калеб обвивает мою шею рукой с ножом, пока открывает заднюю дверцу.

— Калеб, отпусти меня! Зачем ты это делаешь?! — я предпринимаю новую попытку достучаться до него.

Но тот не слушает. Лишь молча толкает меня в салон и забирается следом, хлопая дверью.

— Прости, детка, но мне придется связать тебя. Надеюсь, ты понимаешь, что это вынужденная мера.

Я жмурюсь, смаргивая застилающие глаза слезы. Внутри появляется паническое ощущение полной безысходности...