ГЛАВА 44. Дилан. Сейчас

Прикрыв глаза, я лежу на коврике в гараже дяди Майкла, который он обустроил под небольшой тренажерный зал. В гараже есть все необходимое для того, чтобы поддерживать физическую форму: треугольная подставка с гантелями, полка с гирями и мячами, кранч-стойка, скамья для пресса и боксерская груша. Подъемный механизм ворот поднимает их неполностью. И дневной свет заливает ровно половину помещения таким образом, что моя голова и грудь находятся в тени, а все остальное греется в косых солнечных лучах. Голой ступней катая по полу гантель, я жду дядю и Тайлера. Сегодня была моя очередь подметать настил перед тренировкой, которые проходят у нас по субботам. Когда все мои братья собираются, здесь становится очень шумно, а еще страшно воняет потом. Клянусь богом, четырнадцатилетние парни пахнут, как скунсы в брачный период, если не хуже.

Этим утром мои старшие братья отправились в летний лагерь для спортсменов. А это значит, что целых пять недель в доме будет чисто и тихо, будет хватать еды, горячей воды, а самое главное – Джекс не сможет меня доставать. Очень надеюсь, что тренер выжмет из него все соки. Вот только Райду не повезло так, как мне и Стинки. Кажется, он не очень хотел куда-то ехать. Но родителям будто до лампочки. Папа спит и видит, как его сыновья попадут в сборную штата и станут чемпионами НХЛ. А мама теперь вечно пропадает в своем кабинете. Ей предложили отличную должность, и прошлой весной родители даже закатили пирушку по этому поводу. Знала бы я, чем ее новое назначение обернется для меня… Дилан то, Дилан это… И угораздило же меня родиться единственной девчонкой в семье!

Я приподнимаюсь и сажусь на коврик, услышав голоса.

В гараж входят Майкл и Тайлер. На дяде черные спортивные шорты, волосы стянуты серой банданой, и он тоже босой, как и я. Тайлер даже не переоделся для тренировки, и пришел в том, в чем ходил с самого утра: в драных джинсовых шортах и майке. По сравнению с дядей мой брат выглядит до смешного тощим, хотя, должно быть, совсем скоро догонит Майкла в росте.

— Ну что, готова? — спрашивает дядя.

Я встаю. Сложив пальцы в замок, лениво потягиваюсь. Тайлер тем временем наклоняется, поднимает с пола гантель и убирает ее на стойку. Как обычно, я жду, что Майкл начнет руководить мной и Тайлером, начиная с разминки. Но дядя молчит. Скрестив руки, он переглядывается с Тайлером и медленно обходит меня.

— Эй, ты чего?! — возмущаюсь, когда его мускулистые руки внезапно обхватывают меня.

Я не вижу лица Майкла, стоя к нему спиной, но замечаю неуверенную улыбку на губах брата.

Что они задумали?

— Ударь меня, Дилан, — говорит Майкл.

Вместо того, чтобы последовать указанию, я начинаю дергаться, пытаясь освободиться, но все без толку. Ощущение такое, будто меня связали ремнями, хотя совсем не больно.

— Ударь меня, — повторяет дядя.

— Как?! — кричу я, задыхаясь. — Я пошевелиться не могу!

— Все потому, что ты шевелишь всем и сразу, а не тем, чем надо, — спокойно объясняет Майкл. — Ударь меня локтем.

Вложив всю энергию в одну лишь руку, я даю ему вялый тычок под ребра.

— Неплохо, — подбадривает он. — Теперь наступи мне на ногу так, словно собираешься раздавить таракана.

Я поднимаю ступню и резко опускаю ее на дядину ногу.

— А сейчас удар стопой мне в голень. Только делать это надо в полную силу, — советует Майкл. — Умница, — добавляет сипло, когда я отвешиваю ему пинок по ноге. — Чувствуешь, что противник ослабит хватку – не мешкай. Если хватает роста, бей его затылком в нос и хватай за… кхм, — откашливается он, — за яйца. Да, пожалуй, так будет яснее.

Встретившись взглядом с Тайлером, теряю дар речи и разражаюсь смехом. Майкл отпускает меня. Я поворачиваюсь, продолжая смеяться.

— Зачем это?! — спрашиваю его. — В боксе нет всей этой фигни!

Майкл качает головой.

— В боксе – нет, а вот в жизни может пригодиться. Нужно быть готовым ко всему. А теперь повторим все заново. Ты в роли нападающего, — командует, кивая Тайлеру.

Тот пожимает плечами, приближаясь ко мне.

— Я не стану хватать его за яйца! — отступаю, кривя лицо.

— И не надо, — усмехается дядя. — Твоя задача – запомнить алгоритм.

Несмотря на то, что мой брат худой, он невероятно сильный и жилистый. С Тайлером я не церемонюсь, пинаю и отвешиваю удары в полную силу. Он тихо стонет от боли, получив пяткой по голени или тычок под ребра. Затем мы осваиваем “медвежий захват”. Тайлер нападает спереди, и Майкл подсказывает то мне, то ему, что нужно делать.

— Ну как? — я смотрю на дядю, когда у меня наконец получается выполнить хоть один прием без его подсказок.

— Отлично, — одобряюще кивает, Майкл. — Только уясни главное, Дилан. Твоя цель – не одолеть нападающего, а застать врасплох. Беги, как только вырвешься. Запомнила?

— Вроде того, — я пожимаю плечами, чувствуя себя странно. — Майкл, спорим, что ты не проделывал все это с близнецами? Тайлер? — смотрю на брата. — Он ведь не заставлял тебя отрывать Райдеру его яйца?

Тайлер улыбается, отрицательно качая головой.

— Тогда почему я? — мне становится обидно. — Из-за того, что я девчонка, да?!

Майкл разводит руки в стороны, будто соглашаясь со мной.

— Верно, Дилан. Но ты не просто девчонка, — замечает он. — Ты девчонка, которая совсем скоро превратится в очень привлекательную девушку. — Мои щеки нагреваются от его слов. Тайлер смотрит себе под ноги. Кажется, ему тоже неловко. — Мужчины по-разному реагируют на красивых девушек. И однажды рядом может никого из нас не оказаться, — со всей серьезностью продолжает Майкл. — Ты должна уметь защищаться. Ради себя и ради всех нас.

— Просыпайся, детка.

Я резко и широко распахиваю глаза, возвращаясь в реальность. Иллюзия развеивается, как утренний туман, и я с ужасом понимаю, что нахожусь не в гараже дяди Майкла. Сейчас зима, и мне не тринадцать. Я по-прежнему лежу на заднем сиденье «бьюика» со связанными руками и ногами. Рот плотно закрыт кляпом. Не представляю, как мне удалось вырубиться, но, возможно, оно и к лучшему.

В голове по кругу крутятся одни и те же вопросы.

Который сейчас час? Как долго я спала? Куда мы едем? Меня уже ищут?

В который раз анализирую наш разговор с Калебом на парковке. Сделала ли я достаточно, чтобы не оказаться в салоне его гребаного «бьюика»? Очевидно, что нет. Я не сумела постоять за себя.

Прости, Майкл. Я подвела тебя. Подвела Тайлера. Я всех вас подвела.

Но я до последнего не могла поверить, что парень, с которым так долго общалась, способен на подобное.

Что теперь со мной будет?

За окном машины темно – ни фонарей, ни освещенных окон зданий.

Как далеко мы уехали от Хомера?

Несколько раз Калеб берет влево, видимо, идет на обгон. Сердце замирает от осознания того, что мы едем по довольно оживленной трассе, но никто не может мне помочь.

Связанные за спиной руки сильно онемели, очень хочется выпрямить ноги во всю длину. Упираясь ботинками в пол, напрягаю пресс, медленно приподнимаюсь и усаживаюсь.

Дворники старательно и методично расчищают лобовое стекло. По асфальту, освещаемая дальним светом, белыми волнами струится поземка. Изогнувшись, пытаюсь разглядеть приборную панель из-за широких плеч Джонса.

Одиннадцать вечера!

В начале восьмого я была в супермаркете. Выходит, что в пути мы находимся уже больше трех часов. Я мысленно прикидываю карту полуострова, думая, как далеко можно уехать за это время? Насколько дальше Купер-Лендинга? И знать бы еще, куда мы движемся – на юг или на север?

— Тебе удалось поспать, — одобрительно произносит Калеб. — Скоро приедем, — наконец он перехватывает мой взгляд в зеркало заднего вида. — Понимаю, что ты устала, но придется потерпеть. Мы останемся на ночь в одном месте. А завтра нас ждет Сессна.

Сессна? Черт, он, что, вот так просто собирается впихнуть меня в самолет?! На виду у пилота?

От догадки я едва не подпрыгиваю.

Еще как собирается. И у Джонса все получится, если пилотом будет он сам. Минувшим летом Калеб получил лицензию пилота, чем невероятно гордился. И в этом не было ничего странного. На просторах нашего штата самолет водить куда удобнее, чем автомобиль.

— Наверное, тебе интересно, куда мы полетим? — продолжает Калеб. — Я арендовал нам дом, детка. В Тантутулиаке. Слышала о таком?

О, как я мечтаю высказать Джонсу все, что думаю о нем, его чертовом плане, но язык лишь натыкается на ненавистный кусок ткани. Мой яростный стон зажигается и гаснет, как неисправный запал динамитной шашки.

— Тантутулиак, в переводе на английский – место многих карибу, — спокойно объясняет он. — Оленей там будет побольше, чем людей. А дорог и вовсе нет. Перезимуем в глуши. Только ты и я, одни на сотни километров. Там есть камин и огромная кровать. Или ты предпочитаешь трахаться на столе? — от меня не ускользает издевка в голосе Калеба.

Вот оно что. Он все спланировал. Калеб наблюдал за мной уже не первый день и, вероятно, только и ждал подходящего случая. Проклятье! Ну, конечно! Так все и было! Ведь он снова дал понять, что видел, как прошлым вечером я занималась любовью с Тайлером. Больной ублюдок.

Интуиция Тайлера не подвела, он чувствовал опасность, и мне следовало к нему прислушаться. Моя беспечность вышла мне боком, и лишь один бог знает, чем все это закончится.

Я судорожно придумываю, что можно сделать, находясь в таком положении. Рискнуть и открыть дверь? Вдруг он забыл заблокировать замок. Но чего я добьюсь этим, кроме, в лучшем случае, переломов? Или попробовать ударить Калеба головой? Что тогда? Он потеряет управление, и мы разобьемся. Я даже не пристегнута!

Глаза снова начинает жечь, подбородок дрожит, я вот-вот сломаюсь.

И чем я все это заслужила?

Глаза застилают слезы, я жмурюсь, смаргиваю их, запрещая себе реветь. Только не сейчас. Я должна что-то придумать. Калеб явно помешался на мне, но он не хладнокровный преступник и способен на ошибки.

В голове начинает звучать голос Майкла, так ясно, что я вздрагиваю:

“Твоя цель - не одолеть нападающего, а застать врасплох. Беги, как только вырвешься”.

Это придаёт мне уверенности. Майкл никогда не считал меня слабой, он разговаривал и занимался со мной наравне с остальными. Джексон часто дразнил и провоцировал, и я не оставалась у него в долгу. Когда мне было восемь, я сражалась с огромной рыбиной, которая выворачивала мне запястье. А что теперь?

Последние годы взросления не пошли мне на пользу. Я все испортила. Стала той, кого теперь презираю: беспомощной, глупой, ни на что не способной девчонкой. Но не такой меня воспитывали. И ради близких мне следует сделать все, что в моих силах, чтобы выбраться из этого кошмара живой и невредимой.

Мобилизуя все свои внутренние силы, я притихаю, прокручивая в голове приемы самообороны, вспоминаю все, чему учили отец и дядя. Папа бы точно надавал мне по заднице, увидев, как я раскисла. Сердце закипает от злости и невероятной жажды свободы.

Я должна спастись, чего бы мне это ни стоило.

Минут через пять, мы сворачиваем на второстепенную дорогу и, примерно, столько же едем по расчищенному грейдером асфальту мимо высоких елей.

— Краун-Пойнт, — комментирует Калеб. — Меньше народа живет только в том месте, куда мы отправимся завтра, ну и на Северном полюсе, — усмехается, сбавляя скорость. — У моего отца тут охотничий домик. Мне было девять, когда он в первый раз взял меня с собой. Я уже умел неплохо стрелять по пивным банкам, но целиться в живую мишень еще никогда не доводилось. В общем, это был заяц. Он сидел на поляне ярдах в пяти-шести, забавно так крутил ушами и понятия не имел, что доживает свои последние минуты. Отец приказал стрелять. Руки дрожали, но каким-то чудом я попал в него. Зверя отшвырнуло, и я решил, что просто разорвал его на куски. Но потом он зашевелился и поднялся. Хотя я снес ему голову. Представляешь? — усмехается Джонс. — Он еще подергался да и завалился, а меня тут же вывернуло. Так что с охотой у меня не заладилось. Как и с рыбалкой. Я предпочитаю более интересные занятия. Например, поймать зверя живьем и медленно наблюдать за тем, как он истекает кровью. — Посмеиваясь, он жмет на тормоз, машина плавно останавливается.

Боже правый. Зачем он все это рассказывает?

Перемены в его поведении, определенно, действуют мне на нервы. Временами Калеб кажется таким спокойным, даже рассудительным, совсем как раньше, но меня больше не проведешь. Он болен, по-настоящему одержим. Я стараюсь не думать о том, на что он еще способен, нельзя позволить страху проникнуть мне в голову. Немного терпения и удачи – вот и все, что мне нужно.

— Посиди немного, я спущусь в подвал, включу генератор и вернусь за тобой, — говорит Джонс, отстёгивая свой ремень.

Затем поворачивается, протягивает руку и опускает мне на колено. Сразу трясу ногой, сбрасывая ее. Он снова тянет ко мне свои пальцы. Я отстраняюсь, вжимаясь в сиденье. Тогда Калеб хватает меня под самым подбородком, фиксируя голову, и аккуратно освобождает рот и лицо от противной тряпки.

— Я не хотел, чтобы так вышло, Дилан. Ты же знаешь, что я люблю тебя?

— Ты ненормальный, — шепчу я, двигая челюстью.

Калеб вздыхает.

— Мы оба наделали ошибок. Ну, ничего. Все наладится, обещаю, главное – что мы снова вместе. И я очень рад, что твой кузен не успел заделать тебе ребенка. Это бы все усложнило, — его пальцы скользят по моей нижней губе, оттягивая ее.

Несколько мгновений мы молчим, рассматривая друг друга. Появляется ощущение, что передо мной находится незнакомец,

— Не прикасайся ко мне, — хрипло шепчу и, дернув подбородком, демонстративно отворачиваюсь к окну, за которым на фоне снега темнеют остроконечные ели-исполины и очертания каких-то строений.

— Ты должна простить меня. Ты – моя, Дилан, и только я знаю, какая ты, — его пальцы застывают в полудюйме от моей щеки, я даже чувствую их тепло и мрачную энергию.

Калеб больше не решается дотронуться. Снова вздохнув, он отворачивается и берет что-то с переднего сиденья. Это фонарь. Джонс щелкает, проверяя его, хлопает дверью и уходит.

Я остаюсь сидеть в теплом салоне.

Итак, мы в Краун-Пойнт.

Кручу головой, но не вижу больше ни домов, ни других признаков цивилизации, ни одного огонька. Однако, дорога расчищена снегоуборочной техникой, а значит, что люди находятся поблизости. Но, как бы мне не хотелось признавать, этот мудак завез меня очень далеко от дома. Никому и в голову не придет искать меня здесь, с ним. Что уж говорить про чёртов Тантутулиак.

Господи. Тайлер там уже, наверное, с ума сходит! Если я не вернусь, это раздавит его. Я уверена, ведь со мной было бы тоже самое.

Что, если я никогда больше не увижу его?

Ужас снова хватает мое сердце в свои когти. К горлу подкатывает тошнота, и я глубоко вздыхаю, вслушиваясь в тихое урчание двигателя.

Соберись, дуреха! Только не сдаваться.

Этот придурок предоставил мне такой шанс, оставив ключ в замке зажигания. Только бы освободить руки и ноги, и я спасена.

Сев ровнее, я приподнимаю задницу и пытаюсь просунуть ее сквозь кольцо связанных рук. Толстая парка очень мешает. Я снова привстаю и задираю ее о спинку кресла. Суставы хрустят, запястья жжет от боли, но я терплю. И, когда уже совсем отчаиваюсь увидеть свои руки, бедра неожиданно проскальзывают, и я заваливаюсь назад. Затем перевожу дыхание, поворачиваюсь на бок, поднимаю согнутые в коленях ноги и снова проклинаю свои короткие руки. Грудную клетку сдавливает от такой неестественной позы, желудок словно к небу приклеился. Кажется, что проходит целая вечность прежде, чем я проталкиваю ноги.

В бессилии откидываюсь на спинку и двигаю одеревеневшими пальцами.

С веревкой на ногах ничего не получается. В салоне темно, да и руки просто не слушаются. Я начинаю терять терпение, пробуя разобраться с узлом вслепую, рычу от бессилия, опасаясь, что Калеб вот-вот вернется. Нужно чем-то перерезать веревку на ногах, иначе мне не тронуться на механике. Я подаюсь вперед, наклоняюсь и тянусь к бардачку, несколько раз ожесточенно хлопая по нему, затем шарю в его глубине связанными руками в надежде найти хоть что-то.

Боковое зрение улавливает какое-то изменение, и я замираю. Дыхание перехватывает от неожиданной радости. Вдалеке, справа, по той же самой дороге, что мы приехали, движется машина.

Я подскакиваю, судорожно соображая, как привлечь внимание водителя. Затем снова тянусь вперед, жму на кнопку включения аварийной остановки. Не сводя глаз с приближающихся желтых точек, боюсь даже подумать о том, что никто не остановится и не поможет мне. Или того хуже – что мне все это привиделось.

Мгновения тянутся бесконечно. Я ерзаю в нетерпении, наблюдая, как свет фар становится все ярче. Глаза слепит, я пробую открыть дверцу.

Черт, ну, конечно!

Задняя дверь заблокирована.

Адреналин зашкаливает, ведь Калеб может вернуться в любую секунду.

В отчаянии я хватаюсь пальцами за спинку сиденья, наклоняюсь, дергаю бедрами и заваливаюсь в переднюю часть салона. Извиваясь, как змея, заползаю на пассажирское сиденье. Наконец-то!

Дверь открыта. Развернувшись к ней лицом, съезжаю с сиденья, вставая на ноги. Мороз мгновенно охлаждает разгоряченную от возни в салоне кожу, ветер колет глаза острой ледяной крошкой. Пробую прыгнуть дальше от машины, но выходит паршиво – я только теряю равновесие.

На несколько секунд свет приближающегося автомобиля меркнет. Я различаю только звук мотора и собственное сбитое дыхание, но потом машина выплывает из-за пригорка, входит в поворот и направляется прямо сюда! Всей душой стремлюсь навстречу ей, а на деле не могу сдвинуться и на десяток дюймов.

Больше ничего не вижу, не слышу, не ориентируюсь в пространстве. Весь мой мир сужается до размера этой дороги и одиноком автомобиле.

Пожалуйста! Только бы водитель не передумал!

Через несколько секунд фары потухают, переходя на ближний свет, автомобиль приближается на бешеной скорости и тормозит так резко, что едва не задевает «бьюик» Калеба.

Сердце подскакивает от бешеной радости и нетерпения.

— Простите! — кричу я, вглядываясь в темный силуэт, как только дверь открывается. — Мне нужна помощь! Не уезжайте, пожалуйста! Заберите меня! Он вооружен!

Человек выбирается из салона, хлопает дверью и медленно подходит ко мне.

— Дилан, — произносит мрачный, но знакомый голос.

Меня пробивает током от удивления. Это же отец Калеба!

— Мистер Джонс?! Боже! Я… я не знаю, что с ним! — горло сдавливает от подступающих слез. Я готова разрыдаться от облегчения. — Он напал на меня! У него нож!

— О чем ты говоришь?! — обрывает он меня. — Где мой сын?

Я указываю связанными руками в сторону дома.

— Он там.

— Что вы здесь оба делаете? — до Джонса еще не доходит серьезность ситуации, а времени остается все меньше.

— Послушайте! — кричу я. — У Калеба нож! Он напал на меня у магазина, привез сюда! Он ведет себя неадекватно! Мне нужна помощь!

— Черт, — сдавленно бормочет Джонс-старший. — Черт! Черт! Черт! — и несколько раз взбивает ногой снег.

Продолжая чертыхаться, он возвращается к своей машине. Обходит ее и хлопает дверцей, наверное, багажника. Затем фары гаснут. Перед глазами на черном фоне мерцают цветные круги. Снова дезориентированная, я часто моргаю.

— Идем, — велят мне.

— Куда? Как?! Он же связал меня!

Темноту резко разрезает луч фонаря. Он падает мне на лицо, на грудь, а затем скользит вниз, к ногам.

— Сейчас, — бормочет мистер Джонс, опускаясь на колени. Я слышу щелчок и наклоняю голову. — Стой смирно, — замечаю в его руках складной нож. — Готово, — он поднимается.

— И руки.

Я протягиваю связанные запястья.

— А теперь идем со мной, Дилан, — он берет меня под локоть и разворачивает в противоположную сторону.

В окнах дома и над входной дверью вспыхивает свет.

— Куда? К нему?! — ахаю я. — Вы не понимаете?! Он опасен! Нужно вызвать…

— Полицию? — опережает меня. — А я кто, по-твоему? Дилан, я с ним разберусь. Он не тронет тебя, обещаю.

— Мне… мне нужно позвонить родным, они волнуются, — я отступаю. Что-то внутри мне подсказывает, что нужно уходить, бежать без оглядки. И в тот момент, когда я снова делаю шаг назад, откуда-то сзади раздается протяжный тоскливый вой.

“Волки”, – мелькает мысль, и я инстинктивно подаюсь вперед в поисках защиты.

— Вот, слышишь? — замечает мистер Джонс. — Тебе здесь опасно оставаться.

— Я посижу в вашей машине. Можете дать свой телефон?

— Извини, он разрядился. И одну я тебя не оставлю. Это неблагоразумно, — мягко возражает он.

И я снова это чувствую. Какую-то фальшь, подвох. Его слова звучат неестественно.

Он мне не поможет.

— Отец? — Калеб появляется из-за двери и выглядит несколько растерянным.

Решение приходит само собой. До конца не осознавая, что делаю, я разворачиваюсь и стремительно огибаю машину Калеба.

Бежать, не важно куда, только подальше отсюда!

Но чуда не происходит. Споткнувшись, я падаю на снег. Не успеваю встать, как меня уже хватают за капюшон, с силой дергая вверх. Я беспомощно барахтаюсь, поднимаясь на четвереньки и кричу во все горло, а затем мой мир переворачивается. Затылок пронзает острая боль. Свет меркнет перед глазами.

***

Я тону в черной бездне. Чувствую себя затерянной песчинкой в открытом космосе. Мне больше не страшно, я там, где больше никто до меня не доберется. Здесь нет снега, людей, здесь нет ничего.

В детстве я любила играть с братьями в прятки. Так вот, это место – самое надежное в мире. Я это чувствую. Мне становится так спокойно и уютно, я растворяюсь в этой пустоте. Но вдруг откуда-то, словно пробиваясь сквозь толщу воды, начинают звучать голоса. Все ближе и ближе.

— Ты убил ее!

По полу гремят тяжелые ботинки, хлопает дверь и секунды спустя кожу лица гладят прохладные струи воздуха. Звук шагов приближается. Шеи касаются чьи-то грубые пальцы, грубо и бесцеремонно оттягивают ворот свитера и нащупывают пульс.

— Она просто без сознания.

На самом деле, это не так. Сознание медленно возвращается, я словно плыву по болоту, которое пытается снова утянуть меня на дно. Изо всех сил пытаюсь пошевелиться, как же хочется вынырнуть на воздух.

— Она дышит? Дилан, очнись! — кто-то трясет меня за плечо. — Что ты наделал?!

— Что ты наделал?! — звучит грозное. — Зачем ты привез ее сюда, поганец?! Мне хватило проблем с той девкой из магазина! А ее, между прочим, объявили в национальный розыск!

— Я хотел попробовать, думал, что секс с другой девушкой отвлечёт меня. Я не хотел ее убивать, я просто был расстроен.

— Она истекла кровью, кретин! А теперь это! Как мне теперь разбираться с этим дерьмом?!

— Я сам со всем разберусь. Завтра нас здесь не будет. Я увезу ее.

Мою руку поглаживают пальцы, теплые и ласковые. Неужели Тайлер нашел меня?

Гул тяжелых ботинок снова создает в воздухе вибрацию.

— Нет. Мы должны избавиться от нее. Немедленно.

Услышав это, наконец выныриваю и резко распахиваю глаза.

Замечаю, что лежу на диване посреди тускло освещенной гостиной. Взгляд упирается в темные потолочные балки, медленно скользит вдоль одной из стен и натыкается на стеклянные глаза оленьей головы. Мертвое животное смотрит прямо на меня.

Спиной ко мне сидит Калеб. Это он держит мою руку.

События последних минут вспышками проносятся в голове, пока все не встает на свои места. Меня ударили по голове, и это был вовсе не Калеб.

— Нет. Мы уедем. Никто ничего не узнает, — бормочет Калеб.

Я прикрываю глаза, опасаясь, что он повернется и обнаружит меня в сознании. Безопасным сейчас будет продолжать изображать обморок.

— Не будь идиотом! Эта маленькая шлюшка – дочь мэра! Думаешь Янги все это так просто оставят? Мой чертов телефон разрывался по дороге сюда! У нас уже одна есть без вести пропавшая в этом месяце. Теперь уж точно приедут федералы! — сокрушается Норман Джонс.

— Откуда ты тут? Ты что, следишь за мной? — спрашивает Калеб, словно очнувшись. Кажется, ему нет никакого дела до проблем, ожидающих его отца.

— Я забочусь о тебе. Твой телефон запеленгован. И на «бьюике» стоит GPS маячок, — отвечает Норман.

— Супер. И давно ты превышаешь свои полномочия, отец? — голос Калеба не кажется удивленным.

— Ты сам меня вынудил, когда перестал посещать доктора Лесли, когда искромсал ту чертову девку!

— Мне не нужен доктор! — вспыхивает Калеб.

Доктор? Как давно у него это началось?

— Серьезно?! — рычит его отец. — Ты убил ту девчонку! Ты угрожал ножом другой! Прямо посреди города! Тебя кто-то видел?! — добавляет уже озабоченно. — Есть свидетели?

Боже… Калеб кого-то убил?!

— Да никого там не было!

— Черт! Молись, чтобы тебя не засекли по камерам видеонаблюдения, идиот! Ты мог иметь столько баб, сколько бы захотел! Но, нет, ты похитил эту – чужую жену, между прочим! И привез сюда, в мой охотничий дом! Зачем, твою мать?!

Калеб откидывает волосы с моего лица и проводит ладонью по щеке. Я стараюсь не дышать.

— Мне нужен твой самолет. Мы улетаем в отпуск. Лишь бы погода не подвела, — рассудительно произносит парень своим обычным тоном.

— Ты совсем спятил?! Решил полетать. С заложницей на борту?! Да уже завтра ориентировки будут разосланы по всему штату! Думаешь, она не сбежит от тебя при первой возможности? Думаешь, ей не хочется упрятать тебя за решетку?! — яростный голос Нормана заставляет мое сердце подпрыгивать.

— Не говори так. Дилан… Она все поймет. Мы начнем другую жизнь. Я обо всем позаботился. Ты должен верить мне, отец, — просит Калеб.

— Верить?! Твой план за милю пахнет дерьмом! Ты такой же помешанный, как и твоя мать!

— Не говори так о ней! — огрызается сын.

— Скажешь, я не прав?! Она была чокнутой! Когда я встретил Мишель, у меня тогда было ума столько, сколько у тебя сейчас. Ей нельзя было рожать. Но я так хотел наследника! Семью! Родился ты, такой славный малыш. Я думал, она поправится! Я любил ее! Эту больную суку! И что в итоге?! Даже из могилы она продолжает мучить меня. Клянусь, Калеб, я делал все, чтобы сегодняшний день никогда не наступил! Но ее поганое наследие оказалось сильнее!

Я замираю, услышав это. Выходит, миссис Джонс страдала каким-то психическим расстройством.

— Я сказал, ни слова о маме! — злится Калеб, вскакивая с дивана.

— Господь вовремя прибрал ее, — хладнокровно продолжает Норман. — Если бы не тот несчастный случай, я бы давно слетел с катушек вместе с ней.

— Это не был несчастный случай! — протестует Калеб.

— Конечно же был. Она упала с лестницы! — запоздалое возражение Нормана выглядит немного странно.

— Нет, отец. И мы оба это знаем. С тех пор, как я перестал пить таблетки от доктора Лесли, в моей голове что-то щелкнуло. Как будто открылась потайная дверь на чердак. Ты больше меня не проведешь.

Я едва не разеваю рот от удивления. И вся обращаюсь в слух, чуть приоткрыв глаза. Моя грудь поднимается и опускается все быстрее, сердце бешено колотится.

Отец и сын возвышаются справа от меня.

— Что ты несешь? Какой чердак?! — сдавленно выдыхает старший.

— Вы ругались в тот вечер, — напоминает Калеб.

— Я не знаю… не помню, — растерянно бормочет Норман.

— Зато я помню. Ты кричал на нее, она плакала!

— В твоей больной голове все смешалось! — пренебрежительно бросает мистер Джонс.

— Нет. Там наконец-то все встало на место. Ты обижал ее! Она хотела уйти! Просила тебя отпустить, просила отдать ей меня! — Калеб делает шаг в направлении отца. — И что ты ответил? Ты запугал ее! Угрожал, что закроешь ее в психушку, если она не успокоится! — в его голосе столько боли, что мне вдруг становится жаль этого парня.

— Мне следовало это сделать! — кричит отец Калеба.

— Ты ударил ее. Она упала!

По позвоночнику бежит дрожь. Мои глаза распахиваются.

— Что ты мелешь, кретин! Твоя мать упала с чертовой лестницы! — отрывисто цедит Норман и неожиданно переводит тему: — Смотри, она пришла в себя. Живая.

Я больше не притворяюсь. Открыв глаза, медленно сажусь и фокусируюсь на лице мистера Джонса. Сколько же в нем неприкрытой ярости, но взгляд кажется затравленным. Неужели он испугался того, что сказал Калеб? Неужели это правда?

— Это папа? Это… папа? Ведь ты мне так сказала? Это он, да? Он тебя столкнул?! — Калеб бросается на колени рядом с диваном. Его вопросы обращены ко мне.

— Калеб, я не… — хмурюсь, не понимая, как прокомментировать его наваждение.

— Приди уже в себя! Она не твоя мать! — взрывается Норман. Шагнув к сыну, он тянет его за куртку, вынуждая встать на ноги.

Калеб извивается и отталкивает отца, затем вновь нависает надо мной.

— Он больше тебя не обидит, обещаю, — хватает мои запястья и до боли сжимает их. — Мы уедем отсюда и будем жить вдвоем, как ты всегда хотела. Он нас не достанет.

Я отстраняюсь, открываю и закрываю рот, но не нахожу нужных слов. Его безумный взгляд меня парализовывает.

— Отойди от нее, — твердо заявляет мистер Джонс.

Поворачиваю голову и вижу в его руках пистолет. Пробую закричать, но из горла вырывается лишь жалкий хрип. Я вжимаюсь в спинку дивана, подтягивая ноги. Хочется сократиться до размера молекулы, испариться, стать невидимой.

— Какого хрена?! — Калеб вскакивает, заслоняя меня собой.

— Ты не оставил мне выбора. Отойди, — устало просит Джонс, небрежно помахивая пистолетом. Другой рукой он поддерживает оружие. Его лицо заметно побагровело, а глаза налились кровью. На долю секунды он замирает, наткнувшись на мой взгляд: — Ты не можешь все спустить в унитаз из-за какой-то девки, не можешь. Ты – Джонс, мой сын, и я не позволю тебе испортить собственное будущее, каким бы кретином ты не был. Не позволю, нет. Я найду… частную клинику. Ты… поправишься. Никто… не узнает, ничего не… — на последних словах у него перехватывает дыхание.

— Ты не тронешь ее. Ясно? — Калеб медленно движется к отцу.

Тот лишь мычит что-то невнятное, принимая неестественную позу. Пистолет с громким стуком приземляется на деревянный пол. Тогда Калеб его поднимает и направляет на отца.

— Брось, недоумок, — еле слышно произносит Норман. При этом один уголок его рта остается опущенным, а глаза вот-вот вылезут из орбит.

А затем он падает. И я либо оглохла и не слышала выстрела, либо Джонса-старшего подкосила вовсе не пуля. Калеб склоняется над отцом, трясет его за плечи.

Я поднимаюсь на ноги, чувствуя слабость во всем теле, но другого шанса может и не быть. Обогнув диван, медленно пячусь к выходу, толкаю массивную дверь и оказываюсь на улице. Голова все еще немного кружится, пока я иду к машине.

— Куда ты, детка? — Калеб снова настигает меня.

Я оказываюсь зажатой в кольце его рук.

А дальше все происходит как по инерции. Я толкаю его локтем, бью пяткой по ступне и резко в голень. Взвыв, он наклоняется, и вот тогда получает затылком прямо в нос. Я снова свободна. Пока его сгибает от боли, я срываюсь с места. «Бьюик» Калеба прижат внедорожником. Мне не удастся развернуться. Подбежав к внедорожнику, распахиваю дверцу и прыгаю на сиденье.

Святые небеса! Ключ в тачке Нормана остался в замке зажигания!

Дрожащей рукой дергаю ручник, поворачиваю ключ, включаю заднюю передачу и жму на газ.

После пережитого я совсем дезориентирована. За окном ни черта не видно. Развернувшись, еду прямо до главной дороги. Свернув направо, я почти не моргаю, напряженно всматриваясь в освещенный перед капотом участок дороги, и резко притормаживаю, увидев указатель.

Черт. Этот гребаный Краун-Поинт остался где-то позади, и я не знаю, сколько, примерно, нужно ехать до следующего населенного пункта. Руки трясутся, а сердце выпрыгивает из грудной клетки. До дома я так точно не доберусь. Мне нужна помощь.

Бросив взгляд в зеркало заднего вида, замечаю стремительно приближающиеся огоньки. Калеб бросился в погоню. И мне ничего не остается кроме, как продолжать ехать дальше. Вдавив педаль, я крепче обхватываю руль руками. Гнев наполняет мои легкие.

Больше так просто я ему не дамся! И, если потребуется, буду гнать до самого Хомера.

«Бьюик» тем временем догоняет меня. Глаза слепит отраженный в зеркалах дальний свет. Калеб мигает фарами, сигналит, вгоняя меня в панику. Я жму на газ, пытаясь оторваться, ухожу влево, но «бьюик» не отстает. И я не успеваю затормозить перед поворотом, который замечаю слишком поздно. Несколько секунд машина находится в свободном полете, а потом меня словно разрывает на части. В голове вспышкой проносится последняя одна единственная мысль. Это конец.