ГЛАВА 45. Тайлер. Сейчас

Шон качает головой. Не отрывая взгляд от монитора, продолжает набирать комбинации клавиш.

— У «Сейфвэй» установлена камера, но нет никаких данных. Возможно, она неисправна, — предполагает он.

Я вздыхаю. Идея Шона все еще кажется мне стоящей.

— А другие камеры?

Пожав плечами, он встречается со мной взглядом. Его глаза излучают страх и тревогу.

— Да, — соглашается парень. — Я же говорил. Есть камеры на перекрестках. Они обрабатывают видео и определяет номера, но у нас нет номера машины. Надо знать, что искать, понимаешь.

— Вот дерьмо! — Я бью ладонью по столешнице с такой силой, что Шон подпрыгивает, втягивая голову в плечи, и подается в противоположную от меня сторону. — Извини, — накрываю ладонью нижнюю часть лица, ощущая, как пульс пробивает каждый палец. — Я… Я просто… понятия не имею, что делать! — В голове продолжает крутиться навязчивая мысль. — А что насчет телефона? Ведь можно как-то отследить местоположение человека с его помощью?

— Теоретически, да. Есть несколько способов.

— То есть?

Шон закусывает губу и нервно дергает коленом.

— То есть, я никогда этого не делал. И какой смысл? Ты же сказал ее мобильник лежит в твоей тачке?

— Речь не о телефоне Дилан, — склоняю голову набок. — Я бы хотел знать, где сейчас находится Калеб Джонс.

— Серьезно? Думаешь, это он? — в глазах Шона застывает шок.

Я трясу головой, развеивая свой уверенный вид. Да, Джонс дико бесит меня, но я бы не хотел наговаривать на человека только из-за того, что он мне не нравится.

— Не знаю. Но у него были причины навредить ей.

Парень пристально смотрит на меня.

— Так, ладно, — он проводит рукой по лбу, вытирая невидимую испарину. — Ну у тебя хотя бы есть номер его сотового?

— Джонса? Нет.

Я вздыхаю, понимая, что моя затея выглядит идиотской.

— Окей. Это не проблема, — Шон вплотную подкатывается в кресле к столу, располагая пальцы на клавиатуре. — Можно узнать его в соцсетях. — В ожидании я ерзаю на месте, переводя взгляд с монитора на сосредоточенное лицо Шона. — Любопытно. Сейчас он вне зоны доступа. Но сотовая вышка, к которой подключался его телефон в последний раз, находится вот здесь. Это примерный радиус, — он обводит пальцем карту на мониторе, затем щелкает указателем по одной из точек. Изображение увеличивается.

— Купер Лэндинг? — я щурюсь, читая название. — Выходит, он не в городе.

Шон пожимает плечами.

— Ну его телефон точно нет. — Умолкнув, Шон о чем-то размышляет, соединив перед грудью сжатые кулаки. — Подожди, — продолжает спустя минуту. — Есть один человек, который шарит в таких делах больше меня.

Разведя руками, я качаю головой, предоставляя ему полную свободу действий.

Шон недолго переписывается с кем-то, а затем мы ждем.

Мой мозг снова отказывается верить в происходящее. Все кажется таким нереальным. За окном тьма, я сижу здесь в доме Дилан, но самой Дилан нет с нами. Какой-то херовый бесконечный сон. Хочется дать себе по голове, встряхнуть как следует и разбудить.

— Она пишет, что кто-то еще отслеживает его телефон через GPS по закрытому каналу, — наконец произносит Шон, изгибая бровь.

Я не сразу соображаю, о чем речь.

— Она?

— Неважно, — избегая смотреть на меня, братишка съезжает с темы. — Просит дать еще несколько минут.

Время тянется медленно. Чтобы убить его, я несколько раз успеваю проверить свой мобильник и пытаюсь придумать хоть какой-то план, тупой, хреновый, любой. Потому что его отсутствие меня убивает.

— Джонс в Краун-Поинт. Тебе это о чем-то говорит?

— Краун-Поинт? Где это вообще? — резко спрашиваю. — Сколько до туда ехать? — воздух с шумом вылетает из легких.

Шон делает очередной запрос в поисковике и увеличивает масштаб карты.

— Вот он, — описывает указательным пальцем круг на мониторе. Одна главная улица, магазин и заправка. Город крошечный. — Путь займет около трех часов. — Выражение его лица меняется с растерянного на задумчивое. — Тебе тоже кажется странным, что бывший Дилан вдруг решил прокатиться в глушь на ночь глядя?

Да, мне кажется это очень странным, даже нелепым, потому что я не склонен верить в совпадения. Калеб Джонс был мстительным сукиным сыном. К черту презумпцию невиновности.

Меня вдруг охватывает ощущение дежа-вю, словно это решение уже было предначертано.

— Я еду туда.

— Сейчас? — на лице Шона застывает замешательство.

— Да. Больше не могу сидеть на месте, — встаю и хлопаю себя по карманам, проверяя, где лежат автомобильный брелок и телефон.

— Хочешь я с тобой поеду? — предлагает он.

Я трясу головой.

— Нет-нет. Оставайся тут, ты нужен своей семье.

В прихожей меня останавливают Шон и Сара. Глаза Сары припухли. Она плакала.

— Ты куда? Что-то узнал? — голос Шона-старшего звенит от волнения, словно молот стучит по наковальне.

Я бы очень хотел их успокоить, но у меня нет никаких ответов.

— Нет. Не знаю, — признаюсь ему. — Хочу проверить кое-что. Это неблизко. И если что-то станет известно… что угодно, я на связи.

Темные брови Шона сходятся на переносице.

— Что ты задумал? — Ему не нравится, что я держу его в неведении.

— Я должен найти ее, — говорю лишь то единственное, в чем действительно уверен. А там, как получится.

— Господи, Тайлер, береги себя, — всхлипывает Сара. — Дилан бы не хотела, чтобы…

— Прекрати говорить так о ней! — одергивает жену Шон и тут же прижимает ее к плечу. — Делай, что решил, парень. Верни нам нашу дочь, — поднимает ко мне отчаянный взгляд.

Я смотрю на Шона, не зная, что сказать. Мне не стоило давать им надежду на благополучную развязку, в которой я и сам не уверен. Одно понимаю, теперь я не смогу показаться на глаза Шону и Саре без Дилан.

С тяжелым сердцем сажусь в машину. Снова хочется кричать. Изо всех сил я бью ладонями по рулю, чтобы почувствовать хоть что-то, кроме сраного ужаса. Он пульсирует в висках в такт биению сердца, мешая сосредоточиться.

Заводя двигатель, зажмуриваюсь, отгоняя то и дело возникающие образы. Но фантазия играет со мной злую шутку, заставляя представлять самое худшее, страшное, то, что я не смогу вынести. В душе беспомощность смешивается с гневом. Я злюсь на чертову судьбу, планы которой мне пока неизвестны.

Зачем она снова свела нас с Дилан и заставляет переживать все это? Решила поиздеваться? Наказать ее, меня? Поставить на место? Или снова испытать на прочность? Да сколько можно?!

Черт, неужели я хотел от жизни так много?!

Узел в животе завязывается сильнее с каждой чертовой милей. Я то молюсь, то проклинаю все на свете,

Куда я еду, твою мать?

Эта ночь кажется бесконечной, как и дорога в северной глуши.

Интуиция снова молчит. Ощущение такое, словно я решил найти упавшую в океан аквариумную рыбку.

Несколько раз едва не разворачиваюсь, но отсутствие хоть каких-то новостей о Дилан, заставляют меня вжимать педаль газа. Пара звонков от родителей Дилан убеждают в том, что сорваться с места черт знает куда, было не такой уж и плохой идеей. Так я хотя бы чем-то занят.

Джонс свалил из города в тот же вечер, когда пропала Дилан. И я очень надеюсь, что это неспроста. Возможно, он решил проучить ее таким образом, проучить меня за то, что я отнял ее у него.

Я должен найти ее, должен о ней позаботиться.

Метель заканчивается. На небе всходит луна, подсвечивая темнеющую колею и становясь мне союзником. Под лунными лучами по мере приближения к Краун-Поинт, я сканирую взглядом шоссе, снежные отвалы вдоль дороги, повторяющие ее изгибы. На шоссе в этот поздний, а, скорее, уже ранний, час пусто. Кажется, что я один во Вселенной, а эта дорога, ведущая будто в никуда – и есть моя никчемная гребаная жизнь.

Я проезжаю указатель. Навигатор показывает, что до Краун-Поинт остается чуть больше километра.

Сбавляю скорость, когда взгляд зацепляется за что-то неестественное, то, что выбивается из этого мрачного зимнего пейзажа. На фоне снега чернеет перелесок, но там, в овраге у поворота есть что-то еще.

Снег летит во все стороны, когда я резко торможу у поворота. Остановившись как можно ближе к краю, даже двигатель не глушу, а сразу выскакиваю из машины. Снаружи тихо. Я напрягаю глаза, всматриваясь в темноту. Сердце падает в желудок. Я не верю увиденному. В нескольких ярдах вниз по склону темными глыбами застыли тачки. По протараненному протектором отвалу я спускаюсь в сугроб. Ноги вязнут во вспаханном снегу. Трясущимися пальцами, я нащупываю телефон и включаю приложение с фонарем. Тишина и весь ужас картины застают меня врасплох. Две машины слетели на всей скорости с дороги. И одна из них мне знакома. «Бьюик» стоит ближе, вторая тачка перевернулась и лежит на боку. Повсюду блестит битое стекло.

Справа перед «бьюиком», ярдах в пяти-шести, я замечаю еще кое-что. Похоже, это человек. Внутри все обрывается. Меня трясет, а ноги кажутся ватными и чужими. Я не свожу взгляда с застывшего тела.

Нет, это не Дилан.

То есть, с каждым шагом я понимаю, что это не она.

Перехватив телефон в другую руку, опускаюсь на колени, тянусь к человеку и переворачиваю его на спину. Это Калеб Джонс.

— Где она?!

Голова Джонса безвольно болтается от моих манипуляций. Он в отключке. Его лицо, одежда и снег вокруг испачканы кровью. Я проверяю пульс. Есть, но слабый. Долго он так не протянет. Судя по всему, в момент аварии Джонс был не пристегнут, и его просто вышвырнуло через лобовое стекло.

Господи. Где же Дилан?

Я возвращаюсь к «бьюику», бросаюсь к задней двери, где стекло осталось невредимым. Дверца не поддается, должно быть заблокирована. Спотыкаясь, обхожу машину, дергаю переднюю дверь, со скрежетом распахиваю ее и просовываю в салон голову и руку с телефоном, освещая его.

Дилан здесь нет.

Я вспоминаю про другую машину. Свет от камеры телефона выхватывает из темноты другую жуткую картину. Тяжелый внедорожник, пропахав снег, лежит на левом боку и упирается капотом в сугроб. Лобовое стекло разбито. В салоне полно снега.

Я падаю на колени, в кожу врезаются осколки, но я не обращаю внимания на боль.

— Дилан?! — кричу во все горло.

— Я здесь. Помогите! — доносится приглушенно и сдавленно. — Ремень заклинило!

Я узнаю ее голос, начинаю раскапывать снег. Она здесь, она жива. Это все, что я мечтал услышать.

— Дилан, как ты?!

— Не знаю. Мне очень плохо.

— Подожди! Я попробую достать тебя!

Пытаюсь раскачать кузов, проверяя, прочно ли стоит тачка. Убедившись, что она не перевернется на крышу, снова опускаюсь в снег, продолжая откидывать его горстями. И в какой-то момент натыкаюсь на сдутую подушку безопасности. Скомкав ее, подаюсь вперед и нащупываю куртку Дилан. Продолжаю выгребать снег, но осторожнее.

Наконец мне удается разглядеть Дилан. На ее лице блестят капли то ли от снега, то ли от слез. Она морщится, ослепленная ярким светом фонаря.

— Тайлер, это правда ты? Как ты меня нашел? — недоверчиво бормочет Дилан сквозь стон. Ее рука находит мою.

Какая же она холодная.

— Ты можешь пошевелиться? Что болит?! — я глажу ее пальцы. Она цепляется за меня, словно боится, что я куда-то денусь.

— Вторая рука, похоже сломана. Болит голова, лицо. Несколько раз я теряла сознание.

Мое сердце сжимается.

— Как ноги?

— Они были в порядке, наверное. Не знаю. Все произошло так быстро. А теперь я их не чувствую. Мне холодно, — ее голос пропитан страданием и страхом.

В голове внезапно наступает полная ясность.

Нельзя тратить время. Нужно вызвать спасателей. Я не знаю, как сильно она пострадала, и могу только навредить, если буду действовать наугад. Да и Джонс того и гляди коньки отбросит. Но время и низкая температура работают против меня. Пока помощь подоспеет, Дилан отморозит ноги и руки. Сколько она уже торчит здесь на холоде? Час? Два?

— Дилан! Потерпи, любимая!

Не отпуская ее руки, тянусь в карман. Пальцы совсем не слушаются, когда я пытаюсь набрать экстренный номер. Диспетчер сообщает, что спасатели будут на месте, ориентировочно, через полчаса и уточняет подробности произошедшего, характер травм пострадавших, их состояние. В какой-то момент я не выдерживаю и срываюсь на нее, крича в трубку, чтобы она поторопила спасателей. Тогда женщина просит меня успокоиться и успокоить жену, напоминая, что та находится в состоянии шока.

Мне хочется разорвать на части чертов джип, который взял Дилан в плен. Я едва могу дышать, но понимаю, успокоить ее – это большее, что я могу сделать.

— Дилан?! — зову я. — Как ты?

— Голова очень кружится.

— Поговори со мной! Не закрывай глаза, пожалуйста?! — прошу ее.

— Тайлер, я люблю тебя, — голос еле слышен.

Спасательный вертолет приземляется прямо на шоссе двадцать пять минут спустя после моего звонка. К этому времени я снова теряю надежду. За последние минуты Дилан больше не проронила ни слова.

Неужели я опоздал?

***

— Обморожения нет. Ушиб мягких тканей лица, сотрясение мозга и очень сложный перелом руки. Позже потребуется операция, — произносит молодой хирург. — Сейчас ваша жена спит.

Голос мужчины звучит ясно и спокойно. Слушая его, не знаю, радоваться мне или снова паниковать.

Моя Дилан спасена. Сорок минут назад нас доставили в ближайший госпиталь, в Солдотну.

Во время перелета она была без сознания и выглядела пугающе-хреново. Лицо сильно припухло и очень скоро обещало превратиться в один огромный синяк. Всю дорогу я не отпускал ее руки и не отрывал взгляда от лица. Мне казалось, стоит только отвернуться, отвлечься, как Дилан перестанет дышать, бороться и бросит меня одного. И, если я думал, что достаточно чего-то боялся в своей жизни, то это было ошибкой. Тревога за жизнь любимой сковала мое сердце, внутренности, а в мозгу крутилась только одна мысль, больше похожая на молитву: пожалуйста, вернись ко мне.

— Можно к ней?

— Конечно. Только вам самому нужна помощь. Это же ваша кровь? — он кивает на мои ноги. Оттаявшие влажные джинсы перепачканы на коленях.

— Ерунда, — я отмахиваюсь. — Это просто стекло.

— Я отправлю к вам медсестру, — говорит врач прежде, чем уйти.

— А что с тем парнем? — я останавливаю его.

— Он еще в операционной. Ему не так повезло. Вам известно что-то о родственниках? Кому можно позвонить?

Я не сразу отвечаю. В груди растет ярость, удесятеренная страхом, который я пережил по вине этого козла. Да простит меня бог, мне плевать на Джонса. Я ненавижу его, но однажды мне бы хотелось увидеть его целым и невредимым, чтобы лично выбить из него все дерьмо. Еще многое стоит прояснить, но в одном я не ошибся. Это он ее увез. Дилан пострадала по его вине. На этот раз она едва не погибла. И скорее бы ей очнуться и рассказать мне, что же случилось на самом деле. Джонс должен выжить и ответить за все.

— Это Калеб Джонс. Сын Нормана Джонса, шефа полиции Хомера. Так можно мне к жене? — я указываю пальцем на дверь, все еще не веря, что эта ночь и этот ужас наконец закончились.