Глава 22

Мое пробуждение нельзя было назвать приятным. Холодно, больно. Шея горела огнем, словно ее чем-то обожгло. А еще ее что-то сдавливало, мешая нормально дышать и двигаться. И эта тяжесть передавалась на плечи, будто на меня взвалили непосильную ношу. Грудь и все тело тоже сдавливали невидимые путы. Я не могла даже шевелиться. Или они были не столь невидимые, как мне казалось.

Немного придя в себя, я почувствовала, что мои руки связаны за спиной какой-то веревкой. Ее конец распушился и щекотал ладонь. А я сама была привязана к чему-то твердому, шершавому и холодному. Ассоциации возникли не очень хорошие, если не сказать, довольно жуткие. Особенно, когда в попытке пошевелить голыми ступнями, я напоролась на какой-то сучок.

«Они что… решили меня сжечь? Серьезно?».

Первым желанием было попытаться вырваться, вскинуть голову, проклясть всех на смерть и плевать на последствия. Но… магия не откликалась, руки были связаны, а голова ощущалась неподъемной. С трудом приподняв веки, я осторожно осмотрелась сквозь водопад спутанных волос, которые закрывали лицо.

Темно, холодно, жутко.

Судя по всему, ночь еще не закончилась. Я находилась на улице. Даже, я бы сказала, в лесу. На какой-то поляне, окруженной высокими деревьями. Несмотря на царящую здесь темень, я кое-что различила в свете холодных звезд.

Я действительно стояла привязанной к столбу, который кто-то водрузил на небольшой постамент. Вокруг были щедро накиданы какие-то поленья, ветки, кучки прошлогоднего сена и все остальное, что хорошо горит. Одним словом, здесь устроили импровизированный костер, которому предстояло стать моей могилой.

А я еще обвиняла Диану в недальновидности и доверчивости. Сама-то не лучше! Они сыграли на жалости и дружбе. Опоили, надели ошейник и решили, что победили.

Послышались шаги, хруст снега под ногами и едва слышные, взволнованные голоса. Сфокусировав зрение, я рассмотрела две женские фигуры в теплых плащах, которые стояли чуть в стороне.

— Вы с дядей сошли с ума! — Голос принадлежал той незнакомке в темном, которая шантажировала меня жизнью Бекки.

— Ты свое дело сделала, Мурана. Уходи.

И этот голос я знала — Люцилла.

«Надо же… как я ошиблась. Думала, с ней покончено, опасности она больше не представляет. А оно вон как получилось. Глупая, глупая Франческа Морентон!».

И снова пришлось сдерживаться. Прикусить язык и молчать. Даже дыхание задержать, чтобы услышать дальнейший разговор. Сделать это было очень сложно, как и сдержать дрожь. Мороз на улице был сильным, а я стояла в снегу, босиком, в одной сорочке. Как не умерла от переохлаждения — непонятно.

Холод, конечно, чувствовался, но как-то… не явно. Словно меня окружили специальным защитным заклинанием. Тоже своеобразная пытка. Мои убийцы не позволили мне умереть от переохлаждения, решив, что для ведьмы лучше сгореть на костре.

— Ты хоть понимаешь, как я рискую, помогая вам? — продолжила та самая Мурана.

— И я обязательно отблагодарю тебя. Не забывай, что ты делаешь это не только для нашей семьи, но для всего Запределья, — отозвалась Люцилла.

Насколько я поняла, эта Мурана была родственницей семьи Амараллис, возможно даже племянница лорда советника.

— Я не уверена. Вдруг станет хуже? Урфин говорит, что им удалось найти способ побороть червоточину, — засомневалась молодая женщина. — Если ее смерть… только ухудшит положение? Как тогда быть? Может, не стоит спешить?

— Не ухудшит. И у нас нет пути назад. Уже нет. Эта ведьма свое дело сделала. Она нашла способ остановить червоточины, а с остальным мы справимся сами. Или ты хочешь, чтобы эта тварь убила всех нас? Она же спит и видит, как бы захватить власть во всем Запределье, уничтожить светлых магов и вернуть темных. В своем княжестве даже армию собирать начала, людей обращать на темную сторону. Рейгана околдовала. Сама подумай, Мурана, разве настоящий князь позволил бы твориться такому беспределу, не будь он под властью ее чар?

— Я… не знаю, — все еще сомневалась та.

— А я знаю. Мы делаем добро, сестренка. Мы спасаем наш мир.

«Спасают мир… ха!».

А ведь это я уже слышала. В воспоминаниях Дианы. Ее убийцы тоже были уверены, что спасают своего князя, убив его жену. Неужели прошлое повторится?

— Возвращайся в замок. Никто не должен ничего узнать. И Рейган не узнает. Боги на нашей стороне, — продолжила убеждать Люцилла. — Не зря червоточина открылась прямо сейчас, помогая нам получить доступ к ведьме. Пока все там сражаются, мы искореним зло здесь! Потому что так правильно.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — покачала головой Мурана.

— Знаю. А ты иди. Не стоит вызывать подозрения. И помни: ты ничего не знаешь и ничего не видела.

— Прощай.

Снова раздались шаги. Одна уходила, скрываясь в ночи, а вторая, наоборот, приближалась, не сводя с меня ликующего взгляда.

Люцилла праздновала победу, радовалась моей беспомощности и мечтала как можно скорее расправиться со мной. А я… я была беспомощной дурой, которая предоставила ей шанс. Всего один крохотный шанс, которым соперница с удовольствием воспользовалась.

И что теперь? Сдаться? Молить о пощаде? Ну уж нет, я не собиралась доставить ей такое удовольствие. Значит, оставалось только одно — тянуть время и молиться всем богам, чтобы Рейган вернулся и спас меня. Он же обещал.

— Вот ты и попалась, ведьма, — пропела Люцилла, останавливаясь у края моего будущего кострища.

— Чужими руками решила меня поймать, — прохрипела я, с трудом ворочая языком.

Не с первого раза, но мне удалось слегка приподнять голову. Но даже такое простое движение болью отозвалось во всем теле. Шею вновь пронзило жаром и мне пришлось сжать зубы, чтобы не застонать от боли.

«Нет, нельзя давать ей повод насладиться моими муками. Нельзя».

— Чужими? — усмехнулась она, слегка склонив голову. — Возможно. Но не думала же ты, что я буду лично марать руки, ведьма?

— Ты хоть понимаешь, что с тобой будет, когда Рейган узнает правду?

— Он не узнает.

— Неужели? Думаешь, он просто все оставит? Рейган не успокоится, пока не найдет каждого, кто виновен в моей смерти.

На Люциллу мои слова не произвели никакого впечатления. Она лишь беспечно улыбнулась. А глаза загорелись незнакомым, жутким фанатичным огнем.

— Надо же, — медленно произнесла она, — ты повторяешь те же самые фразы. Слово в слово. Она тоже угрожала, обещала кары и наказание. И чем все закончилось?

Я не сразу поняла, о чем говорит эта ненормальная.

— Диана? — прошептала я, нахмурившись. — Но откуда?..

Закончить предложение я не смогла. Застыла, всматриваясь в бледное лицо, которое освещалось лишь светом звезд. Смотрела и видела там другую девушку.

— Амалетта… но этого не может быть…

Я вспомнила Орха и его слова о том, что кто-то из прошлого мечтает меня убить. Но я не думала, что настолько буквально.

— Узнала? — оскалилась она. — Столетия назад мне пришлось бороться за свое счастье и счастье нашего мира. И вот пришлось вернуться снова. Из-за тебя. Потому что ты покусилась на моего потомка, ведьма. А этого я допустить не могу.

Я все еще отказывалась верить своим глазам.

— Это невозможно. Ты же светлая чародейка… Люцилла светлая чародейка. Она не могла тебя вызвать. Духов способен вызвать лишь некромант. Темный маг. По-другому никак.

— Именно. Она не могла меня вызвать. Но я пришла сама. Сама к ней явилась и предложила свою помощь. Пришла, чтобы спасти своих потомков и уничтожить тебя. Ты… какая же ты живучая тварь, сколько еще мне придется тебя убивать, Диана? — прорычала девушка.

— Франческа. Мое имя Франческа. Не Диана.

— Один род, одно племя. Одно лицо. И ты снова нацелилась на мое, ведьма. Но я не отдам тебе Зендена. Тогда не отдала и сейчас не отдам.

— Рейган, — поправила я. — Речь идет о Рейгане.

— Да, Рейган… тот, кого ты околдовала.

— Колдовства не было.

— Молчать! — взвизгнула Люцилла, и ее лицо исказилось от гнева. На нем проступили черты чужого сознания, которое смотрелось как накладная маска.

— Это ты и остальные заговорщики виноваты в том, что Запределье начало умирать, что начали появляться червоточины, что столько людей погибло. Все это произошло из-за смерти Дианы. Неужели ты хочешь, чтобы стало еще хуже?

— Не станет. Мы с Рейганом все исправим, — зашептала Люцилла, улыбаясь как ненормальная.

Хотя, вполне возможно, она и была такой. Да, дух Амалетты сам к ней явился, но лишь некроманты обладали способностью разговаривать с умершими. Лишь им было под силу удержать их и не впустить в свое сознание. Люцилла этим даром не обладала и практически потеряла себя, медленно сходила с ума и не понимала этого.

— Мы спасем мир. И это ты виновата во всем, — злобно зашипела она. — Сидела бы в своем болоте с источником. Зачем ты покусилась на мое? Зачем ты посмела выйти за Зендена? Ты сама виновата, что все так произошло.

Люцилла заговаривалась. Она то исчезала, уступая место Амалетте, то вновь выступала вперед. Из-за этого ее мысли путались, прошлое и настоящее переплетались, и сложно было разобраться.

— Диана. Не я. Люцилла, послушай, ты должна успокоиться…

— Я ничего тебе не должна, ведьма! — огрызнулась она.

— Амалетта использует тебя. Неужели ты не понимаешь, как это опасно?

Но девушка меня не слушала.

— Молчи! — прикрикнула она. — Твои слова яд! Но меня не обманешь. Ты не сможешь. Я лишила тебя сил! Ты умрешь, и все будет хорошо… точно будет.

— Без меня все рухнет, — возразила я.

— Нет. Все будет хорошо. Я помогу Рейгану. Я знаю, где останки Дианы. Мы вернем свет в Запределье. И будем вместе. Навечно. А ты… ты останешься в прошлом. Умрешь, и чары падут. Рейган снова будет моим.

Она действительно чокнулась.

— Приворота не было. Чар нет. Все по-настоящему. И Рейган отомстит за меня.

— Не отомстит, — хищно улыбнулась Люцилла. — Рейган мой и всегда был моим. Мы будем счастливы. Он и я. Вместе. А ты сгоришь в пламени, ведьма.

Стоило ей это произнести, как со всех сторон из темноты начали выходить темные фигуры в плащах. Надо же, как их много! Каждый в руке нес факел, который загорался ярким пламенем, когда они подходили ближе.

Они собирались подпалить костер, а я… я так и не смогла их остановить.

— Люцилла! Остановись! — закричала я, отчаянно силясь придумать, что предпринять, чтобы спастись. — Не делай этого!

Забыв о своем решении, задергалась в стремлении выбраться из веревок, развязать их или хоть как-то ослабить. Однако у меня ничего не получалось. Все тело болело, ныло и замерзло. Сил не осталось. Впервые в жизни я была беспомощна и понятия не имела, что делать.

— Прощай, ведьма. Гори в огне очищения.

— Люцилла! Опомнись! Хватит!

Однако мои крики не возымели никакого эффекта.

Фигуры с факелами постепенно приближались, и я ничего не могла с этим сделать. Они одновременно подошли к костру и синхронно опустились.

— Не надо!

Сухая трава и ветки моментально вспыхнули со всех сторон. Пламя, осыпаясь искрами, яростно взвилось в воздух, стремясь добраться до меня.

«Все. Это конец. Я проиграла. Спасения нет. Сейчас главное не удариться в панику. Главное не переставать бороться!».

И я боролась. Дергалась, пробовала хоть немного ослабить веревку, царапая ноги в кровь, пиная охапки веток и стараясь оттолкнуть их от себя. Бесполезное занятие, но я не могла сдаться и просто позволить им убить себя.

«Ох, мне бы назад мою силу, и тогда бы я посмотрела кто кого! Трусы! Предатели! Живодеры!».

Люди в плащах выстроились за Люциллой и молча наблюдали. Было жутко и страшно одновременно. Огонь пожирал ветки, которые громко трещали, рассыпаясь сверкающими искрами. С каждым мгновением пламя становилось все жарче и выше. Я уже не думала о холоде, как бы глупо это ни звучало, и уж точно не боялась замерзнуть.

«Рейган… как же так? Ты же… обещал!» — пронеслось у меня в голове.

Нет, я не сдалась, но почти смирилась, мысленно прощаясь с тем, кто стал мне дорог за проведенные вместе недели. Я ведь так много хотела ему сказать и не сказала. От этого стало еще больнее.

Огонь уже перекинулся на постамент, облизывал столб, к которому меня привязали, и мои стопы, ярко разгораясь в ночи.

И как раз, когда надежда растаяла, когда я уже приготовилась умереть, пришло спасение. Причем откуда не ждали.

Мимо меня что-то быстро промелькнуло и слегка царапнуло кожу на щеке. Сначала я решила, что это ветка. Ну бывает же такое, что под воздействием высоких температур они трещат, взрываются, подскакивают и так далее.

Потом снова. И снова.

Что-то мелькало вокруг меня, оставляя после себя колкие снежинки, которые практически сразу испарялись. А потом внезапно огонь остановился, словно натолкнулся на невидимую преграду, и обиженно загудел, пытаясь дотянуться оранжево-красными языками пламени. Выглядело это ужасно и прекрасно одновременно.

Но самое главное — там, внизу, мои палачи еще не увидели, что я оказалась в безопасности. Огонь поднимался стеной, ревел, бился, но не мог до меня достать.

— Если ты закричишь, то выиграешь нам время, — перекрывая рев пламени, раздался над ухом знакомый голос.

— Боги, — прохрипела я, — Густав… это ты?

Клянусь, я готова была прямо сейчас позорно разрыдаться от счастья.

— Кричи. И погромче. Пусть думают, что пламя до тебя добралось, — снова велел фей, и вокруг меня опять стало стремительно холодать.

«Он же фей холода и льда! Как я могла забыть?».

— А-а-а-а-а! — выкрикнула я хрипло и не очень уверенно.

— Громче, Фрэн, — тут же потребовали из-за спины. — И более убедительно. Мне нужно время, чтобы справиться с узлами и этим ошейником.

— А-а-а-а-а! А-а-а-а-а! — снова закричала я, срывая голос. — Не-е-е-ет!

В этот раз получилось более убедительно.

— Молодец, — похвалил меня фамильяр. Судя по всему, он сейчас возился с веревками, которыми меня связали.

— А-а-а-а-а! Больно! А-а-а-а-а! — проорала я и уже значительно тише зашептала: — Густав, я так рада… ты себе даже не представляешь.

— Не отвлекайся.

Я послушно вновь закричала, стараясь изобразить предсмертную агонию.

— Ты что думаешь, я просто так твоей кровью питался все эти дни? Я твой фамильяр.

«Когда спасемся, я ему литр крови пожалую. Дала бы больше, но не уверена, что выживу после такого! »

Путы на руках и груди натянулись, врезаясь в кожу, и почти сразу опали, а потом и вовсе рухнули вниз. От неожиданности я с трудом устояла на ногах и едва не упала прямо на костер. Который, кстати, горел заметно тише. То есть времени у нас оставалось не так много.

— Ошейник не сниму. Магией заговорен, руки жжет, — пожаловался Густав, появляясь у меня перед глазами — Поэтому действуем по второму плану.

Его волосы были растрепаны, корона слетела, бубенчики с ботинок отвалились, а голубой костюмчик весь испачкался от сажи, кое-где даже появились подпалины от огня.

— У нас есть второй план? — выдохнула я, дрожа от холода. — С ошейником я не смогу колдовать.

— Зато я могу. А поскольку мы связаны, то и ты сможешь, — отозвался храбрый фей. — Только будет немного больно.

— Поверь, это не то, что меня сейчас беспокоит.

— И небезопасно, — добавил он, нервно озираясь по сторонам.

Пламя утихало. Еще немного, и убийцы заметят, что их жертва вполне жива и здорова, и просто прибьют с помощью заклинаний, которые я отразить не смогу.

— Густав, говори, что надо делать, — рыкнула я.

— Стать единым целым. Так мы выиграем время.

Я хотела спросить для чего, но не стала. Потом узнаю, когда мы выиграем это проклятое время и спасемся!

Фей рванул ко мне, схватил за руку и впился в ладонь всеми своими зубами.

Да, было больно, и я не смогла сдержать вскрик на радость своим палачам. В этот раз все было по-другому. Густав не просто брал мою кровь, он отдавал часть себя. А мне следовало принять. Как фея и как фамильяра. Это была древняя магия, сложный и невероятно опасный обряд единения, но у нас не имелось другого выхода.

Закрыв глаза, я стиснула зубы и позволила Густаву стать частью меня. Так же, как я должна была стать частью его. Ментально.

Это на словах легко. На самом деле все не так просто. Не только впустить чужого, довериться и открыться, но и при этом не потерять себя.

По ощущениям… меня словно в ледяную воду окунуло. С головой. Чужие воспоминания, обрывки фраз, смех, голоса, крики, грохот чужого сердца — все это мелькало, кружилось и вертелось в голове, не задерживаясь, проносилось мимо и снова возвращалось, сводя с ума.

И я уже была не я. А нечто новое, непонятное и какое-то чужое. Я словно смотрела на происходящее со стороны, не в силах пошевелить даже пальцами. Смотрела, как за спиной вдруг возникают легкие полупрозрачные крылья, которые помогают мне подняться вверх. Как руки сами собой создают ледяные щиты, которые отбивают проклятия и заклинания, которые сыплются на меня со всех сторон.

— Убейте ее! Что вы стоите? Убейте! — визжала в бессильной злобе Люцилла.

Ее подручные и без команд пробовали меня достать. Но у меня пока получалось отбивать их атаки.

Только вот сил Густава не хватало. Он, конечно, был ледяным феем, но очень маленьким, поэтому долго нам продержаться не удалось бы. Улететь мы не могли, ударить в ответ тоже. Единственное, что пока получалось — отбивать атаки. Но щиты с каждым ударом становились все тоньше и слабее. Они рассыпались в руках, колкими осколками царапая бледные, покрытые инеем руки.

Смерть второй раз за ночь появилась на пороге, грозясь забрать меня к себе. Но ей снова пришлось отступить.

Над нашими головами раздался злобный рык, который заставил моих палачей застыть и перестать бросаться заклятиями. Они закрутились на месте, задрав голову вверх в поисках нового источника угрозы. А потом в воздухе материализовалась огромная мощная фигура дракона.

Орх. Красный дракон с ревом изверг пламя, обрушив его на моих палачей и дотла уничтожив остатки костра.

Раздались крики и ругательства. Маги спешно бежали, намереваясь скрыться за деревьями. Но не могли. Дракон ринулся следом, продолжая проливать на их головы свое безжалостное пламя.

А потом с его спины спрыгнула темная фигура, в которой я сразу же узнала своего мужа.

Рейган. Мне так хотелось прокричать его имя. Но я не могла. Сил не было. Мое ослабленное тело уже не принимало чужую магию и начало медленно опускаться на землю.

Контроль возвращался, а вместе с ним пришла боль. Такая жуткая, что хотелось кричать. Но я лишь до крови кусала губы, сопротивляясь темноте, что тянула ко мне свои уродливые руки.

Он поймал меня у самой земли. Прижал к себе и с тревогой заглянул в глаза.

— Фрэн…

На Рейгана было страшно смотреть, так сильно он переживал за меня.

— Успел, — едва слышно прохрипела я и даже попробовала улыбнуться.

— Боги, Фрэн… прости… прости меня…

— Густав… спаси… его спаси… — из последних сил выдохнула я, практически ничего не видя перед собой.

Больше не могла. Жуткая боль терзала тело. Наверное, на мне не осталось и кусочка, который бы не болел. Что ж, Люцилла и Амалетта могли праздновать победу. Пусть они не сожгли меня на костре, но добили таким способом.

— Фрэн, пожалуйста… Фрэн… не оставляй меня.

Но я уже не могла ему ответить, проваливаясь в спасительную темноту.

Однако балансируя на самом краешке сознания, все-таки расслышала его последнюю фразу. Расслышала и осознала.

— Я люблю тебя, Фрэн… больше жизни люблю.