Глава 23

Просыпалась я долго. Стоило только немного выдохнуть, как меня вновь утягивала беспросветная тугая темнота. Она мягко обволакивала и так крепко держала, что вырваться казалось невозможным. И я бы с удовольствием осталась в ее объятиях навсегда. Здесь было так хорошо, так мягко, так спокойно. Никакой боли, никаких разочарований, обид и горестей. Да, радости тоже не было. Но разве это важно? Здесь царил покой, которого мне так сильно не хватало. Здесь никто не смотрел на меня свысока, не давал указания, не смеялся и не шептался за спиной. Чудесные ощущения! Волшебные и неповторимые. Я действительно не хотела возвращаться, а желала обрести здесь долгожданный покой.

Вот только… кто-то упрямо звал меня назад. Его голос, — тихий, проникновенный, но такой сильный, — проникал сквозь толщу темноты и не позволял мне полностью погрузиться в нее. Сначала я просто вслушивалась в его тембр, не в силах уловить смысл его слов, разобрать их. Потом стали звучать обрывки фраз, слова, которые постепенно складывались в предложения.

Кто-то, — я никак не могла вспомнить кто, — упрямо звал меня назад, настойчиво умолял вернуться, просил прощения, клялся все исправить и… повторял, как сильно любит. Снова и снова. Постоянно. Мне кажется, этот голос никогда не замолкал. Он не давал мне погрузиться во тьму до конца, тревожил, заставлял сомневаться в принятом решении и побуждал тянуться к тусклому свету, который мерцал где-то впереди.

Я уже не хотела тонуть в темноте, не хотела раствориться в ней. Начали появляться другие чувства, а следом пришли воспоминания.

Светловолосая девочка. Самая младшая в семье, любимица, красавица. Ее, несомненно, ждало счастливое будущее. А потом вдруг все изменилось. Четырнадцатый день рождения и черный ободок вокруг голубой радужки. Принадлежность к темной магии. Долгие месяцы, даже годы сопротивления. С новым даром родственники так и не смирились, пытаясь переделать ее под себя, вернуть на путь света.

Побег. Страх, волнение и восторг. Пьянящее чувство свободы и академия темной магии, где ее приняли и посчитали равной. Учеба, новая жизнь, счастье быть собой.

Куколка… Некромант с язвительной улыбкой и противостояние, которое заняло столько месяцев. Враг? Любимый. Отношения, в которые никто не верил. Любовь, которая казалась самой крепкой и самой сильной, но… всегда были ограничения. Разум никогда не отступал, напоминая о планах. Чувства всегда уходили на второй план.

Невеста. Счастье, ожидание, вера в будущее. Планы, идеи, желания. И рядом он — зеленоглазый некромант, готовый поддержать в любом безумстве. Ей так не хватало этого: поддержки и уверенности. Может, поэтому она так быстро поверила в любовь?

Приглашение на свадьбу старшей сестры. Семья, которая стала совсем чужой, вспомнила о заблудшей дочери и позвала на праздник. Отказ, неприятие, болезненные воспоминания и обида, которая за годы разлуки не утихла.

Как долго она пыталась уничтожить это приглашение? Как старательно сжигала, била, ломала. Безрезультатно.

Некромант. Поездка. Ночь. Таинственный нейтральный маг с фиалковыми глазами, пробравшийся в окно. Знала ли она, что эта встреча предопределена самой Судьбой?

И снова встреча. Маг с золотым ободком вокруг глаз. Уже не нейтральный… жених сестры, обманщик. Узнать правду, рассказать о лжи… и стать предательницей, получить в ответ ненависть и презрение.

От нее снова отвернулись. Ее снова не приняли. Ей стоило уехать уже тогда. Вместе со своим некромантом. Но она осталась и по воле богини стала женой ненавистного мага.

Отказ. Гнев. Злость. Она не сдастся. Она не хочет.

Похищение. Побег и стена, которую не пробить.

Муж. Навязанный, ненужный… враг, который победил ее и увез в свой замок. Она княгиня. Фальшивая жена. Чужая. Ей не место в новом мире.

Новая жизнь, тайны. Феи, драконы, червоточины и монстры. Девушка с ее лицом из прошлого… Диана. И ее запретная любовь, которая стала болью всего мира.

И снова тайны, ведьмы, ковен. Сомнения и чувства, которым так сложно противостоять.

Рядом с ним она забывала о планах. Рядом с ним она теряла голову и рассудок. Любовь? Наваждение. Желание. Сумасшествие. И страсть, горящая ярче всех звезд.

Обман, шантаж, похищение и огонь, который был так близко… Фей с серебряными крылышками и огненно-красный дракон. Маг с фиалковыми глазами и просьба не оставлять его.

Он и сейчас звал свою навязанную жену. Просил прощения, говорил, как сильно любит, и снова звал.

Ее… меня.

Тьма отступала. Нехотя разжала свои цепкие объятия и позволила мне выползти наружу. Туда, где меня ждали боль, тоска, печаль и слезы. Туда, где я жила. Туда, где меня ждал муж… Рейган. Ждал и так настойчиво звал, срывая голос.

Пробуждение далось мне тяжело. Опасность миновала, но я все равно никак не могла очнуться окончательно, продолжая балансировать на краешке сознания, то падая вниз, то выныривая, чтобы сделать спасительный вдох. Тело болело и ныло, внутри все горело огнем. Мне хотелось кричать, но я не могла пошевелить даже губами.

Иногда в короткие промежутки я видела очертания, слышала голоса, послушно глотала все лекарства, которые в меня вливали. И надеялась, что завтра станет лучше.

В какой-то момент мне действительно полегчало. Я даже сумела разлепить веки и увидеть перед собой взволнованное лицо светловолосой целительницы. Ее я знала… Селения.

— Вы очнулись! — ахнула она, поймав мой затуманенный взгляд. — Какое счастье!

Мне хотелось сказать да, но веки вдруг стали такими тяжелыми, что удержать я не нашла в себе сил. Перед глазами потемнело, и вновь наступила темнота.

Значительно позже я снова очнулась и открыла глаза.

— Состояние стабилизировалось, угрозы жизни больше нет.

— Вы точно в этом уверены?

Этот голос я знала. Уставший, охрипший и такой родной. Рейган, мой муж.

— Да, — повторила Селения. — Опасность миновала. Княгиня будет жить. В этом нет сомнений. Сейчас мы даем ей зелья для восстановления. Следующие сутки она будет много спать. Однако это здоровый сон, который принесет выздоровление и вернет силы. Понимаю, вы хотите получить результат быстрее, но не забывайте, в каком состоянии ее доставили сюда.

— Я помню. Я сам принес ее, — немного резко отозвался он.

В ответ неловкая тишина.

— Простите, что вмешиваюсь, — осторожно произнесла целительница, — но вам тоже нужно поспать. Вы двое суток не отходили от ее постели.

— Спасибо, я сам разберусь. Можешь быть свободна. Я сам побуду с княгиней.

Снова тишина, а потом осторожные прикосновения. Рейган взял мою руку и прижался к ней сухим губами.

— Вернись, Фрэн… пожалуйста, вернись.

Мне очень хотелось сказать ему, что я здесь, что все хорошо и не надо волноваться, но… как же сильно я устала! Меня снова утянуло в темноту и покой.

На следующее утро я почувствовала себя намного лучше. Открыв глаза, увидела над головой светлый потолок. А потом даже смогла повернуть голову и не потерять при этом сознание.

Кого я точно не ожидала увидеть, так это Беатрис. Золовка сидела в кресле и с увлечением читала какую-то книгу. Ее губы едва заметно шевелились, а брови иногда хмурились. Видимо история была весьма интересной.

— Ты… — выдохнула я, с трудом шевеля языком.

Девушка вздрогнула и подняла на меня взгляд. А потом резко вскочила, едва не уронив книгу на пол. Лишь в последний момент Беатрис успела ее поймать. Прижав ее к груди, она испуганно на меня посмотрела.

— Ты уже очнулась? А нам сказали, что не раньше вечера… Ой, о чем это… я сейчас!

Беатрис бросила книгу на стул и поспешила к двери. Распахнув ее, громко выкрикнула:

— Она очнулась! Скорее!

И снова вернулась ко мне.

— Ты как себя чувствуешь? Ой… — тут же смутилась она. — Я глупость спросила, да? Прости. Волнуюсь. Мы не думали, что ты… так рано.

Далее последовала небольшая неловкая пауза. Беатрис закусила губу, словно собиралась с мыслями, а потом быстро затараторила:

— Это прекрасно! Рейган будет рад. Он же никому не доверяет. Мы с мамой и твоими помощницами по очереди дежурим у твоей постели. Чистка еще не закончена, и Рейган больше не намерен тобой рисковать.

Я нахмурилась, силясь успеть за ней. Голова соображала плохо, и часть из сказанного мне так и не удалось осознать и понять.

В этот момент в комнату… или палату, сложно разобрать, где именно я оказалась, быстро вошла Бруна. Темная ведьма довольно быстро отстранила Беатрис в сторону и взглянула на меня. На ее круглом лице медленно расплылась довольная улыбка.

— С возвращением, госпожа ведьма. Мы так боялись, что вы покинете нас.

Я лишь кивнула и тут же нахмурилась.

— Ф-фей…

«Густав! Мой фамильяр, который рискнул собственной жизнью, спасая меня. Что с ним? Как он? Живой или…».

— Густав-то? Здесь он. Довольно быстро пришел в себя. Вы уж простите, но пришлось дать ему пару капель вашей крови, чтобы восстановился быстрее. С разрешения князя, разумеется.

За это я ругать точно не собиралась. Пусть берут столько крови, сколько надо.

— Хо-хор-ро-шо…

— Вы нас так напугали.

— Ско-сколько…

— Четвертые сутки пошли. — Три с лишним дня. Да, дело действительно было плохо. — Князь все эти дни ни на шаг от вас не отходил, — поделилась Бруна.

— З… знаю…

Я помнила. Голос, который упрямо тянул меня наверх, не давая уйти в небытие.

— Заговорщиков поймали. Сейчас князь лично проводит чистку, ищет каждого, кто посмел пойти против вас. С другими князьями разругался. Магов синклита выгнал.

Я осторожно кивнула.

«А как же червоточины? Как же Диана? Драконы? Мы же должны были искать».

— Вам надо выпить зелье и отдохнуть. А еще лучше поспать пару часов, — произнесла Бруна и взяла с тумбочки небольшой пузырек с жидкостью. — Когда проснетесь, вам станет намного лучше. Тогда и князь явится. Он-то вам все и расскажет.

Мне очень хотелось возразить, но я понимала, что это глупо. Сейчас не до геройства. Нужно выполнять все предписания целителей и выздоравливать.

После лекарства, которое мне помогла выпить Бруна, я вновь уснула.

А когда проснулась, действительно почувствовала себя лучше. Настолько, что удалось даже приподняться и лечь поудобнее. Ко мне постепенно возвращался контроль над собственным телом.

В комнате было тихо и сумрачно. Судя по всему, был вечер или раннее утро, сложно сказать. У окна стоял небольшой светильник, свет которого совершенно не раздражал глаза. Кресло, в котором еще недавно сидела Беатрис, пустовало. Неужели меня оставили одну?

Осторожно подняв руку, я увидела тонкие белые шрамы, покрывающие ее до самых запястий. Немного подумав, провела пальцами по шее. Больно не было, но я ощутила рубцы от ожогов, которые оставил ошейник на коже.

— Селения сказала, что на их исчезновение уйдет немного больше времени, — сообщил Рейган. — Сейчас твой организм пытается излечить более важные органы и части тела.

Вздрогнув, я опустила руки и осмотрелась. Мне казалось, что в комнате я была одна. И почему я его не почувствовала?

Тени в углу комнаты шевельнулись, и Рейган шагнул вперед.

— Здравствуй, Фрэн.

Один взгляд — и можно было не говорить мне о том, кто все эти дни и ночи сидел у моей кровати. Потому что выглядел Рейган, наверное, чуть лучше меня. Уставший, бледный, с мешками и черными тенями под глазами. Черты его лица от усталости заострились сильнее, щеки впали, а глаза покраснели и воспалились. Темные волосы были собраны в низкий хвост.

Одет Рейган был в темный костюм, который почти полностью сливался с черным плащом за его плечами. И на фоне этой черноты его лицо казалось еще бледнее и болезненнее.

— Здравствуй, — отозвалась я.

Надо же. С первого раза смогла произнести такое длинное слово и не запнуться. Бруна была права, мне действительно стало намного легче.

Рейган подошел ближе и сел на край кровати, которая слегка прогнулась под его весом.

— Как ты? — спросили мы синхронно и снова замолчали.

Повисла тишина, нарушаемая лишь нашим дыханием. Он осторожно взял меня за руку и слегка сжал. На миг мне даже почудилось, что Рейган вновь хочет прижаться к ней губами, как делал совсем недавно. Я даже затаила дыхание, но ничего не произошло.

— Я подвел тебя, Фрэн, — сдавленно проговорил он, поднимая на меня красные, воспаленные глаза. — Обещал, что обеспечу защиту, что никому и никогда не позволю обидеть тебя, и не справился с этим. Прости.

— Ты спас меня, — возразила я. — Честно говоря, я думала… что на этом все. Сначала Густав, потом ты… это было чудо.

Воспоминания о той ночи, о пламени, которое подбиралось ко мне, и лютом холоде были такими сильными, что я не смогла сдержать дрожь. Рейган это сразу почувствовал и осторожно погладил мою руку, словно хотел успокоить.

— Да, твой фамильяр отличился и заслужил мою вечную благодарность.

— Осторожнее, он у меня очень жадный, — попыталась пошутить я.

Но никто из нас не улыбнулся. Напряжение между нами усиливалось. Рейган смотрел на меня так, словно видел в первый раз. Очень внимательно, пристально, жадно. Будто…будто желал насмотреться и запомнить на всю жизнь.

— Я знаю, что не заслуживаю твоего прощения и снисхождения, — снова начал он.

— Прекрати. Я же сказала, что твоей вины в случившемся нет. Мы находились в гостях, без охраны, червоточина угрожала людям. Ты не мог не уйти.

— И они этим воспользовались, — резко и жестко произнес он. В глубине его глаз сверкнуло самое настоящее пламя и исчезло, уступив место чернильной темноте. — Но я нашел всех. Всех до единого. Бывший советник Амараллис, его семья, приближенные, друзья, знакомые. Все те, кто решили, будто имеют право принимать решения за меня. Те, кого я считал верными княжеству и Запределью. Никто из них не избежит наказания.

— Люцилла, — тихо заметила я. — Не скажу, что оправдываю ее или защищаю. Но прежде, чем ты предашь ее суду, пусть с ней поработает Верфолд. Она… нездорова. И даже возможно, начала сходить с ума.

— Я заметил, — кивнул Рейган. — При встрече она зовет меня то Зенденом, то Рейганом.

— Это Амалетта. Не хочу говорить плохо о твоей прародительнице, но она сумасшедшая. Она сама явилась к Люцилле и предложила свою помощь. Никогда о таком не слышала. Обычно духи неохотно идут на контакт и не любят, когда их трогают. Мне… — Я запнулась. Вроде вспоминать жениха сейчас было как-то неправильно, но я все равно закончила предложение: — Мне об этом Алекс рассказывал. Но Амалетта сама вызвалась. Так сильно она любила Зендена и так безумно ненавидела Диану, что подставила собственную пра-пра и еще много правнучку. Вот только Люцилла не некромант. Такое воздействие и контакт с миром духов не может пройти бесследно для ее психики.

— Жалеешь ее?

Я помедлила, подбирая слова.

— Хочу… справедливости. Для всех. И, честно говоря, не знаю, какое наказание страшнее: смерть, каторга или сумасшествие.

— Хорошо, — кивнул Рейган, — я прикажу Верфолду поговорить с ней и изгнать Амалетту.

Мы снова замолчали. Он продолжал держать мою ладонь и нежно поглаживать. Рейган как будто пытался стереть все шрамы с моей кожи. А я наблюдала за ним.

— Как ты меня нашел? — тихо спросила я. — Вы так быстро справились с червоточиной? Поэтому ты вернулся?

— Нет, — покачал он головой. — Я просто почувствовал, что тебе плохо. Не знаю, как это объяснить. Но меня со страшной силой потянуло в замок. Может, это сама Судьба вела меня, стараясь не допустить повторения истории. Я вернулся в замок, тебя нет, а на полу Бекки.

— Как она? — тут же вскинулась я. Мне даже стало немного стыдно. Как я могла забыть о своей горничной, которая чуть не стала жертвой сумасшедших заговорщиков? — Родственница Люциллы… Мурана… кажется, так ее зовут. Эта Мурана отравила Бекки и шантажом заставила меня сдаться.

— Мурана — племянница Амараллиса. Дочь его младшей сестры и жена начальника княжеской охраны замка Херрингард, — пояснил муж.

— Тогда понятно, как им удалось провернуть все так быстро и незаметно.

— Она тоже арестована. Как и ее муж. Их допрашивают. Если вина будет доказана, они получат справедливое наказание.

— Так что с Бекки? Она в порядке? — встревожилась я. — Мурана обещала дать ей противоядие, но я не видела. Выпила зелье, блокирующее дар. Потом мне на шею надели обруч. А дальше пустота.

С каждым произнесенным мной словом Рейган мрачнел все сильнее. Было заметно, насколько ему тяжело и больно слышать все это.

— С Бекки все хорошо. Правда, она ничего не помнит.

— Я рада, — вздохнула я с облегчением.

А Рейган продолжил свой рассказ:

— Не найдя тебя в покоях, я вновь оседлал Орха и мы отправились на поиски. И тут помогла ваша связь с драконом. Он смог услышать тебя.

— Услышать? — ахнула я, подавшись вперед. — Но как? Почему я не ощутила его?

— Потому что на тебе был ошейник. Ты не могла. А Орх смог. Когда он потянул меня в сторону, я не стал сопротивляться, вспомнил о вашей связи и позволил ему самому искать тебя. Мы отправились на твой зов и… едва не опоздали.

— Но вы пришли и спасли нас с Густавом, — произнесла я, стараясь хоть немного приободрить его. — И все закончилось хорошо.

Ведь действительно все закончилось. Мы снова в безопасности. Вот найдем останки Дианы, проведем ритуал, остановим червоточины и все. По-настоящему все.

— Ты едва не погибла, Фрэн, — тихо проговорил Рейган. — Блокировка дара, ошейник, натыканной светлой магией, которая травила твое тело. Зелье, которым они тебя напоили… Люцилла перестраховалась и добавила яд.

Я сглотнула, не зная, что сказать.

— Ожоги от огня, сверху обморожение. Плюс единение с фамильяром без подготовки, без тренировки в таких условиях едва не высосало тебя до дна. Мне пришлось… мне пришлось использовать кровную магию и удерживать тебя на краю своими силами. Твоя помощница… Бруна на меня наорала, — неожиданно добавил он и его губы на мгновение изогнулись в легкой, немного смущенной улыбке. — Сказала, что я словно потоптался по твоей душе грязными ботинками. А я просто… просто не дал тебе уйти, Фрэн…

Если Рейган ждал, что я начну ругаться, то ошибся.

— Я слышала тебя, — призналась я. — Твой голос. Ты действительно не дал мне уйти, Рейган.

— Если бы понадобилось, я бы ушел даже за грань миров, но вернул тебя.

— Ты не должен…— попыталась возразить я.

— Должен, — тут же припечатал он.

— Из чувства долга? Потому что обещал? Так я снимаю с тебя обещание. Ты свободен, Рейган Каллигар.

— Не свободен, — глядя мне в глаза, спокойно возразил он. — И никогда уже не буду свободен. Да, я обещал, что помогу, но это не та причина, из-за которой я готов рисковать всем.

У меня сердце замерло от щемящей нежности, которая горела в его взгляде.

— Рейган…

— Я просто не смогу жить без тебя, Фрэн. Не могу и не хочу.

Он замолчал, явно ожидая от меня если не ответа, то хоть какой-то реакции. А я… я не нашла ничего лучше, как напомнить ему:

— Ты обещал отпустить меня домой. Когда мы найдем способ спасти Запределье. Ты говорил, что я стану свободна.

Рейган кивнул, а его лицо будто превратилось в застывшую маску. Лишь глаза лихорадочно блестели от горящего на дне темного пламени.

— И сдержу слово. Как только ты окончательно придешь в себя, верховный синклит откроет ворота раньше срока и позволит тебе уйти.

— А они откроют?

— Откроют. Иначе мы с Орхом просто уничтожим ворота. Поверь, у нас хватит на это сил.

Рейган отпускал меня. Я не знала, радоваться или кричать от боли. Он позволял мне уйти, оставлял выбор.

— А как же Диана? Люцилла должна знать, где искать ее тело. Она проговорилась…

— Его уже нашли. Помогли драконы. Ковен ведьм оповещен. Мы ждем их завтра вечером.

— Ковен? Они прибудут сюда?

— Да. Только так мы сможем быстро и безболезненно разорвать связь с источником и начать работу по восстановлению Запределья.

— Но связь с источником… чтобы ее разорвать, надо сразу же образовать ее с кем-то другим. С темной ведьмой, достаточно сильной, чтобы выдержать это, — произнесла я и замерла.

Потому что единственной ведьмой, которая бы отвечала всем требованиям, была я.

— Поэтому я хочу предложить тебе один вариант, — отозвался Рейган.

— Неужели? — скептически хмыкнула я, примерно догадываясь, чего именно добивается муж.

Он намеревался уговорить меня остаться, возглавить ковен и так далее.

«А я, наивная дурочка, действительно поверила, что князь сдержит слово и отпустит меня! Выходит, все обман, способ усыпить мою бдительность».

— После того, что случилось с Дианой, я пришел к выводу, что держать такую власть в руках одного мага опасно, — начал Рейган, даже не подозревая, в каких грехах я уже мысленно его обвинила. — И неважно, темная это ведьма, светлый чародей или нейтральный маг. Нельзя, чтобы жизнь всех зависела от решений одного. История показывает, что с каждым может случиться беда и тогда все начнется сначала. А я не уверен, что Запределье это выдержит. Кроме того, ты права, у нас нет настолько сильной ведьмы, которая могла бы удержать силу источника в своих руках и не сойти с ума. Я видел главу ковена и то, что с ней произошло, оптимизма не внушает.

— И что ты придумал? — осторожно поинтересовалась я.

Похоже, Рейган не собирался уговаривать меня остаться, и я зря злилась на него.

— Взять не одну ведьму, а несколько, — пояснил он. — Сильных ведьм и магов. Тех, кому мы можем доверять. Они распределят силу и нагрузку между собой.

— Предлагаешь создать что-то вроде совета по источнику? — пробормотала я, задумавшись. А ведь в этом имелся смысл.

— Можно и так сказать, — кивнул Рейган.

— У тебя есть варианты?

— Мы не знаем, как источник, столько столетий питающийся темной магией, отреагирует на светлых и даже нейтральных, поэтому брать придется темных. Потом, когда ситуация более-менее стабилизируется, можно будет подумать о том, чтобы ввести в этот совет нейтральных магов, а уже после, гораздо позже — светлых. Так что вариантов у нас не так много.

— Верфолд, — сразу догадалась я по поводу первой кандидатуры.

И Рейган кивнул, подтверждая.

— Я ему верю.

— Я тоже. Кто еще?

— Думаю, твоя ученица будет отличным вариантом.

— Бруна? — переспросила я и кивнула. — Да, ты прав. Бруна справится. А вот Финна еще очень молода. Ей учиться надо.

— Надо будет взять темных из других княжеств. Это общее условие.

— Кто бы сомневался! — не сдержавшись, фыркнула я. — Остальные князья не доверяют тебе. Боятся, что ты настроишь темных магов, и источник силы станет лично твоим.

— Так будет правильно. Мне не нужен источник и его сила. Она не принесла счастья моему роду и Запределью тогда и вряд ли принесет сейчас, — устало отозвался Рейган и осторожно проговорил: — Я понимаю, что не могу тебя просить, но не могла бы ты поговорить со всеми кандидатами?

— Я постараюсь.

На несколько мгновений вновь воцарилась неловкая тишина, которую нарушила я.

— У меня к тебе тоже есть небольшая просьба.

— Любое твое желание для меня закон, — совершенно серьезно заявил Рейган.

— Ты должен отдохнуть, поспать или просто полежать. Обещай мне, что ты сейчас выйдешь отсюда и отправишься отдыхать.

— Фрэн, — вздохнул он, явно собираясь мне отказать.

Но не тут-то было.

— Ты же сам сказал, что мое слово для тебя закон, — улыбнулась я. — Или солгал?

— Хорошо, — после небольшой паузы нехотя согласился Рейган. — Обещаю, я сейчас же отправлюсь отдыхать. Пара часов сна мне действительно не помешает.

— Спасибо.

Он хотел еще что-то сказать, но не успел. Раздался тихий стук, а потом почти сразу открылась дверь.

— Вы проснулись! — радостно воскликнула Бруна, неся поднос, на котором расположился то ли завтрак, то ли ужин. Я ведь так и не поняла, какой сейчас час. — Как замечательно! А я принесла вам поесть. И не спорьте со мной, госпожа ведьма, вы и так сколько времени ничего не ели. Здесь легкий супчик, протертая каша и запеченное яблочко.

— Не буду вам мешать. — Рейган поднялся на ноги.

— Помни, что ты мне обещал, — произнесла я вдогонку.

Он только кивнул и вышел.

Под присмотром Бруны я все-таки съела пару ложек бульона, немного каши, которая выглядела совсем неаппетитно, но была довольно вкусной. От печеного яблока отмахнулась, пообещав съесть его потом.

Я не стала рассказывать ведьме о том, какую роль мы ей уготовили, решив отложить эту беседу на потом. Бруна вручила мне лекарства, которые я молча выпила.

— Вот и хорошо, — похвалила она, забирая поднос.

Снова раздался стук в дверь, и на пороге появилась Никандра. Выглядела свекровь немного странно. На ней было простое синее платье без рюшей и каких-то оборок, на плечах легкий пуховый платок. Волосы собраны в обычный узел и совершенно отсутствовали драгоценности. Я впервые видела вдовствующую княгиню такой… обычной. В руке она держала какую-то книгу и, судя по растерянному взгляду, не ожидала увидеть меня в столь бодром состоянии.

— Я помешала? — спросила она, застыв в дверном проеме.

— Уже ухожу, — сообщила Бруна и оставила нас одних.

— Здравствуйте, Никандра, — поприветствовала я ее, устраиваясь поудобнее. После еды мне стало еще лучше.

Свекровь тяжело вздохнула и только потом сдержанно произнесла:

— Здравствуй, Франческа… рада, что тебе стало лучше.

— Спасибо.

— Ты, наверное, совершенно не рада меня видеть, но я обещала Рейгану, что посижу рядом с тобой. — Она присела в кресло, сжимая томик в руках. — Он не хочет оставлять тебя одну.

Было заметно, что ей неловко, что тоже удивляло.

— Почему я должна быть не рада вас видеть? — тут же поинтересовалась я.

Никандра замялась, словно собираясь с мыслями, и только потом ответила:

— Не люблю быть виноватой. И ненавижу извиняться. Но во всем, что с тобой произошло, есть и моя вина. Мне очень жаль, что из-за моей гордости, глупости и недальновидности ты едва не погибла, Франческа.

— Неожиданно, — пробормотала я. — И в чем же заключается ваша вина? Насколько я знаю, вы факел в руках не держали и сжечь меня не пытались.

Свекровь еще сильнее побледнела, а потом начала перечислять:

— Я дала Люцилле ложную надежду. Я внушила ей, что как только ты уедешь, Рейган выберет ее. Именно я поддерживала ее и утешала, давала обещания, которым не суждено было сбыться. Если бы я не…

— То это ничего бы не изменило, — перебила я, качая головой. — Конечно, вам не стоило идти против Судьбы, но я могу вас понять. Я сама была не рада этому союзу и пробовала сбежать. Поверьте, невесте-ведьме мало кто способен искренне порадоваться. Люцилла сама сделала свой выбор. И она, и ее отец. Вашей вины в этом нет.

— Ты слишком добра ко мне, дорогая.

— Доброй меня тоже сложно назвать, но я действительно ни в чем вас не виню. Вы хотели лучшего для своего сына.

Никандра кивнула, внимательно меня изучая.

— Ты действительно хорошая девушка, Франческа. Судьба сделала правильный выбор. Из тебя получится великолепная княгиня. Намного лучше, чем я.

— Боюсь, мы этого не узнаем, — слабо улыбнулась я. — Я не останусь в Запределье и совсем скоро вернусь домой.

Свекровь отреагировала немного не так, как я ожидала. Никаких ахов, вздохов сожаления и уговоров. Она лишь выпрямилась, слегка поджала губы и только потом сдержанно поинтересовалась:

— Рейган знает?

— Да. Он уже договорился с верховным синклитом, чтобы они открыли ворота раньше срока.

— Мой сын — идиот, — совершенно искренне провозгласила свекровь. — Ему надо было умолять тебя остаться, на коленях стоять, а не отпускать. За те недели, что остались до весеннего открытия ворот, он мог бы уговорить тебя.

О да, Рейган действительно мог бы уговорить меня. Вот только я не хотела. Единственное, что мне требовалось — вернуться в Свободные земли, выдохнуть и найти себя, поскольку я уже так сильно запуталась, что самой не распутать. Не хотелось под властью эмоций принять решение, о котором буду потом жалеть всю жизнь, сомневаться и думать, правильно ли я поступила.

— Потому что Судьба так решила? Поэтому я должна остаться здесь?

— Нет. О спасении мира я сейчас думаю в последнюю очередь. Просто мой единственный сын очень сильно тебя любит, — совершенно спокойно ответила Никандра. — Настолько сильно, что я не знаю, как он собирается жить без тебя.

Всего пара фраз, а у меня моментально вспыхнуло лицо. Одно дело слышать эти слова от Рейгана, и совсем другое — от его матери. Я совершенно не представляла, как на это реагировать. Поэтому попробовала возразить:

— Послушайте, вы не можете знать…

— Могу, — быстро перебила меня свекровь. — Знаю и вижу. И не только я. Это все наблюдают и понимают. Я своими глазами видела, как он нес тебя окровавленную на руках, Франческа. Видела его лицо и глаза в тот момент. Там было столько боли и отчаяния! Он готов был отдать за тебя свою жизнь и отдал бы, если бы мог. Он два дня не отходил от твоей постели и звал тебя назад. Поверь, из обычного чувства долга так не делают.

— И что теперь? — спросила я. — Вы уговорите его оставить меня здесь?

Тут Никандра вновь меня удивила.

— Хотела бы, но нет. Я ничего не стану делать. Однажды я уже решила пойти против воли сына, и мы обе знаем, что ничем хорошим это не закончилось. Теперь… теперь я просто постою рядом и приму любое его решение. Даже столь безумное, безрассудное, нелогичное и крайне болезненное. Ты сама должна сделать выбор. Так что подумай хорошенько и не ошибись. Сейчас от этого зависит не только твоя жизнь.