Глава 9

Проснулась я оттого, что в окно бил свет. Настойчивый, яркий, совсем не похожий на ту серую муть, что висела над Лондоном последние дни. Дождь наконец закончился, и утро обещало быть если не солнечным, то хотя бы сухим. Я полежала немного, глядя на игру света на потолке, затем откинула одеяло и потянулась к колокольчику.

Дженни вошла почти сразу (видимо, дожидалась за дверью). В руках у неё был поднос с чаем, а на подносе, рядом с чашкой, лежал небольшой конверт. Я заметила его сразу: плотная, дорогая бумага, никакого герба, только моё имя, выведенное твёрдым, изящным почерком.

-Это принесли рано утром, миледи,- сказала Дженни, перехватив мой взгляд.-Мальчишка сказал, что от дамы. Просил передать лично вам.

Я взяла конверт, повертела в руках. Обратного адреса не было. Но я уже догадывалась, от кого он.

Дженни поставила поднос на столик, помогла мне сесть и вышла, тихо прикрыв за собой дверь. Я сломала печать, развернула листок и прочитала:

«Дорогая герцогиня, надеюсь, вы простите мне эту записку, но мне нужно увидеть вас. Сегодня в полдень, в оранжерее лорда Грейвза в Челси. Там вы узнаете то, что я не могу доверить бумаге. И, прошу вас, приезжайте не одна. Э. В.»

Я перечитала записку дважды, затем отложила её на одеяло и отпила чай. Оранжерея лорда Грейвза. Об этом месте я знала немного. Только то, что услышала от слуг, когда расспрашивала о знакомых Седрика. Лорд Грейвз - старый друг семьи, ботаник, человек, который после смерти матери Седрика почти перестал выезжать в свет, но оранжерею свою сохранил в идеальном порядке. Ещё я знала, что Седрик в детстве проводил там много времени и что леди Вудвилл, тогда ещё просто Элинор часто бывала у лорда Грейвза вместе с ним. Слуги об этом рассказывали охотно, когда понимали, что я не собираюсь устраивать скандал.

Значит, Элинор выбрала место, связанное с прошлым Седрика. Место, где он был счастлив. И звала меня туда, но не одну.

Я допила чай, встала и подошла к окну. Сад за стеклом блестел после дождя, и в этом блеске было что-то успокаивающее. Но внутри у меня всё было далеко не спокойно. Элинор снова протягивала мне нить, на этот раз не в парке, а в оранжерее, среди орхидей. И я не знала, ведёт ли эта нить к правде или к очередной ловушке.

Я спрятала записку в карман платья, и позволив Дженни уложить мне волосы в простой узел, и я приколола к поясу серебряную брошь в форме дубового листа. Затем спустилась вниз.

За завтраком меня ждал Седрик, не с газетой как я уже успела привыкнуть, а за письменным столом у окна. Он писал, склонившись над бумагой, и не сразу заметил моё появление.

-Доброе утро,-произнесла я, занимая своё место.-Вы сегодня без газеты. Это тревожный знак.

-Я пишу письмо лорду Грейвзу,-ответил он, не поднимая головы.-Приглашаю его на обед в следующем месяце.

-Лорд Грейвз?-я взяла тост.-Это тот ботаник из Челси?

Седрик поднял на меня удивлённый взгляд.

-Вы знаете о нём?

-Слуги говорили,-я пожала плечами.-Мельком, когда я расспрашивала о ваших знакомых. Они сказали, что лорд Грейвз старый друг вашей семьи, что он выращивает редкие растения и что в его оранжерее бывали все Хартфорды, включая вашу мать.

-Это правда,- Седрик отложил перо.-Грейвз был близким другом моей матери. После её смерти он стал затворником, но оранжерею забросить не смог. Это единственное, что держит его в этом мире.-Он помолчал.-В детстве я проводил там целые дни. Мать любила орхидеи, а лорд Грейвз выписывал их со всего света.

-Значит, ботаника у вас в крови,- заметила я.-Я помню книги в библиотеке. Там есть целая полка по ботанике, с вашими пометками.

-Вы читали их?

-Некоторые,-я сделала глоток чая.-Особенно ту, где вы описываете свойства ядовитых растений. На полях вы отметили, что некоторые из них пахнут так же, как духи вашей тёти.

Седрик хмыкнул, но в его глазах промелькнуло что-то тёплое.

-Как странно,- настороженно произнёс он.-Раньше вы не замечали моих книг, а теперь, кажется, знаете их лучше меня.

-Просто я умею наблюдать,-я улыбнулась.-И ещё я умею складывать два и два.

-И что же у вас получается?

-Пока только то, что леди Элинор выбрала не случайное место,-я достала из кармана записку и положила её на стол. — Оранжерея Грейвза - это место, о котором вы только что с нежностью рассказали. Место, связанное с вашей матерью, с вашим детством. Если Элинор знает о вашей любви к ботанике, она знает и об этом. И если она приглашает меня туда, значит, хочет напомнить мне о том, каким вы были до нашей свадьбы. Или показать мне что-то, что я должна увидеть собственными глазами.

Седрик прочитал записку и задумался. Я видела, как он хмурится, как его взгляд скользит по строкам, написанным рукой Элинор, и как на скулах у него проступают желваки. Он не торопился отвечать, и это молчание было красноречивее любых слов. Наконец он поднял голову и посмотрел на меня с тем особым выражением, которое я уже научилась распознавать: смесь насторожённости и злости, обращённой не на меня, а на ту, что стояла за этой запиской.

-Она назначила встречу в оранжерее,- произнёс он ровным тоном, но за этой ровностью чувствовалось напряжение.-В месте, где прошло моё детство. Где я бывал с ней до того, как всё полетело к чертям. И она хочет, чтобы мы оба приехали.

-Вы читали внимательно?-я чуть наклонила голову.-Она пишет, чтобы приехала не я одна. Это можно понять по-разному.

-Это можно понять только одним способом,-он отложил записку.-Она знает, что вы не поедете без меня. Значит, хочет видеть нас вместе. Возможно, для того, чтобы столкнуть лбами. Или чтобы заставить нас сомневаться друг в друге.

-А вы сомневаетесь?-спросила я.

Седрик поднял на меня глаза и чуть нахмурился.

-В вас - нет,-ответил он.-В ней - да.

Мне было приятно это слышать, но я не подала виду. Слишком уж многое было поставлено на карту, чтобы радоваться мелочам. Я сделала ещё глоток чая и отставила чашку.

-Почему она выбрала именно оранжерею?- задумалась я вслух.-Что ей там нужно? Ведь это не просто красивое место. Это место, где вы были с ней, где вы проводили время с матерью. Она наверняка знает, что для вас это нечто большее, чем просто собрание растений.

-Именно поэтому,-сказал Седрик, и его голос стал ниже.-Она хочет ударить по самому уязвимому. Показать, что помнит. Или напомнить мне о том, что я потерял.

Я заметила, как его рука сжалась на краю стола, и поняла: этот разговор даётся ему тяжелее, чем он показывает. Элинор была не просто бывшей невестой. Она была частью того мира, который он утратил вместе с матерью. И теперь этот мир возвращался в виде записки, в виде оранжереи, в виде женщины с изумрудами, которая стояла среди орхидей и улыбалась так, будто знала нечто, чего не знал он.

-Значит, мы поедем?-спросила я.

-Поедем,- он кивнул.-Но кое-что я хочу прояснить до того, как мы окажемся в этой оранжерее.

-Я вас слушаю.

Седрик помолчал, затем подался чуть вперёд и посмотрел мне в глаза.

-Вы сказали, что читали мои заметки о ядовитых растениях. И что упомянули запах, похожий на духи моей тёти. Зачем вы вообще их читали?

Я выдержала его взгляд, не отведя глаз.

-Потому что мне хотелось понять вас,- ответила я.-Вы увлекаетесь химией и ботаникой. Эти книги стояли на полке с вашими пометками, и я решила, что если я хочу узнать, кто вы такой, нужно начать с того, что вам дорого.

-И вы дочитали до описания ядов,-он чуть прищурился.

-А вы оставили на полях заметку о том, что одно из этих растений пахнет, как духи вашей тёти,-я не отвела глаз.-Заметьте, это не я написала. Это написали вы. Я лишь запомнила.

Седрик долго смотрел на меня, и я видела, как в его глазах борется множество чувств: недоверие, удивление, а за ними, что-то более тёплое, почти признательное.

-Хорошо,-произнёс он наконец.-Вы это читали. Но впредь, если вас заинтересует что-то из моей библиотеки, лучше спросите меня. Некоторые книги не предназначены для того, чтобы их читали без предупреждения.

-Я это обязательно учту,-пообещала я.- Хотя, признаться, ваши пометки на полях куда интереснее, чем сами книги.

Седрик невольно улыбнулся. Не насмешливо, а скорее устало, но уже без прежней насторожённости.

-Тогда поедем,-сказал он, поднимаясь.-Переодевайтесь, и в полдень мы будем у Грейвза.

Я поднялась и направилась к лестнице, но у самой двери остановилась и обернулась.

-Седрик,-позвала я.

Он повернулся.

-Что бы Элинор ни задумала, что бы она ни показала или ни сказала,- я на мгновение замялась, подбирая слова,- я не собираюсь сомневаться в вас. Что бы там ни было в вашем прошлом, оно не изменит того, что я вижу перед собой сейчас.

Он не ответил. Только смотрел на меня долгим, изучающим взглядом, в котором читалось что-то, чему я пока не могла дать названия. Затем он коротко кивнул, и я поднялась наверх.

В своей комнате я переоделась в платье из тёмно-синей шерсти, велела Дженни уложить волосы в простой узел и приколола к поясу серебряную брошь. Дженни, как всегда, работала молча, но я заметила, что она то и дело бросает на меня тревожные взгляды.

-Что-то случилось?- спросила я, когда она в последний раз поправила мне воротник.

-Нет, миледи,- замялась она.-Просто… Говорят, леди Вудвилл не стоит доверять. Она знает такие вещи, которые никому не следовало бы знать.

-Кто говорит?

-Люди,-уклончиво ответила она, опуская глаза.

Я не стала настаивать. В этом доме всегда было больше слухов, чем правды, и я уже научилась отделять зёрна от плевел.

В полдень карета остановилась у ворот лорда Грейвза. Сквозь кованую ограду было видно, как за деревьями блестит стеклянная крыша оранжереи, ловящая скупое октябрьское солнце. Седрик вышел первым и подал мне руку. В его лице не было тревоги, но я чувствовала, как напряжены его пальцы.

-Вы готовы?-спросил он.

-Я всегда готова,-ответила я, и мы вошли.

Слуга проводил нас через сад к оранжерее и отворил перед нами высокую стеклянную дверь. Внутри было тепло и влажно, пахло землёй и чем-то сладким, незнакомым, и этот запах мгновенно окутал нас, словно мы шагнули в другой мир. Лорд Грейвз встретил нас на пороге, радостно замахал руками и, схватив Седрика за плечи, принялся расспрашивать о делах, о здоровье, о том, как поживает сад в Хартфорд-холле. Седрик отвечал коротко, но вежливо, а сам то и дело бросал взгляды вглубь оранжереи, туда, где среди кадок с орхидеями мелькнул край зелёного платья.

Элинор ждала нас у дальнего конца, возле стеллажа с белыми орхидеями. Она стояла к нам спиной, но, услышав шаги, обернулась. На её губах была та самая улыбка: вежливая, но не тёплая, а в глазах читался лёгкий интерес, как у человека, который только что расставил фигуры на шахматной доске и теперь ждёт первого хода.

-Вы приехали,-произнесла она, глядя сначала на меня, потом на Седрика.-Я знала, что вы так и сделаете.

-Разве у нас был выбор?-спросил Седрик, останавливаясь в нескольких шагах от неё.

-Выбор есть всегда,-ответила она.-Но вы сделали правильный.

Она перевела взгляд на меня и чуть наклонила голову.

-Спасибо, что приехали, герцогиня. Я знаю, что моя просьба могла показаться вам странной. Но то, что я хочу вам показать, стоит того.

-И что же это?- спросила я.

Вместо ответа Элинор повернулась и медленно пошла вглубь оранжереи, туда, где за рядами папоротников прятался небольшой деревянный столик. На столике лежала папка для бумаг: тёмная, кожаная, перетянутая бечёвкой.

-Здесь то, что мне удалось собрать,- произнесла она, останавливаясь у столика.-Письма, счета, расписки. Всё, что касается вашего кузена Мортимера и его долгов. И не только долгов.

Седрик шагнул вперёд и взял папку. Он развязал бечёвку и открыл её. Я встала рядом и увидела бумаги: аккуратно сложенные, исписанные убористым почерком, с печатями и подписями. Некоторые были похожи на расписки, другие на письма, третьи на счета из ювелирных лавок.

-Откуда это у вас?-спросил Седрик, не поднимая глаз.

-От человека, который хочет, чтобы правда вышла наружу,-ответила Элинор.-Но это неважно. Важно то, что здесь написано. Мортимер не просто закладывает фамильные вещи. Он скупает землю. Небольшие участки на окраинах, через подставных лиц. И всё это за последние полгода.

Я взяла одну из бумаг и пробежала глазами. Договор о купле-продаже, составленный на имя некоего «мистера Т. Холланда». Сумма была значительной, но не настолько, чтобы привлечь внимание. Ниже, ещё один договор, с другой фамилией, но с той же печатью нотариуса.

-Подставные лица,-произнесла я.-Он прячет деньги.

-Или готовит плацдарм,-добавила Элинор.-Если Седрика обвинят, титул не сразу перейдёт к Мортимеру. Начнутся суды, разбирательства, апелляции. Ему понадобятся средства, чтобы содержать адвокатов, платить свидетелям, подкупать, если потребуется. И ему понадобится земля, чтобы выглядеть солидным претендентом.

Седрик молчал. Я видела, как он сжимает папку, как его пальцы белеют на кожаной обложке.

-Но это ещё не всё,-продолжала Элинор.-Среди этих бумаг есть письмо. Оно адресовано вашей тёте. И оно написано человеком, которого вы оба знаете.

-И кем же оно написано?-спросил Седрик.

-Вашим бывшим лакеем. Патриком.

Я почувствовала, как по спине пробежал холод. Патрик. Исчезнувший после моей болезни. Тот, кого видели у чёрного хода. Тот, чьё имя всплывало в разговорах прислуги шёпотом.

-Что в этом письме?- поинтересовалась я.

Элинор посмотрела на меня, и в её глазах промелькнуло сочувствие.

-Он благодарит леди Кавендиш за щедрость. И упоминает, что «дело сделано, но результат оказался не тем, на который рассчитывали». Письмо датировано двумя дня после того, как вы очнулись.

В оранжерее стало тихо. Только где-то капала вода и шуршали листья под потолком. Я смотрела на Элинор, на папку, на письмо, которое Седрик уже вынул из стопки бумаг, и внутри у меня всё сжималось от осознания: вот оно. Вот первое настоящее доказательство. Патрик был нанят. Дело было сделано. И за этим стояла женщина, которая улыбалась мне за обедами и желала «беречь себя».

-Это ещё не всё,-тихо сказала Элинор.- Но остальное вы должны увидеть сами. Я не хочу, чтобы вы верили мне на слово. Возьмите папку. Изучите. А потом решайте, что делать.

Седрик медленно сложил бумаги обратно и закрыл папку. Он поднял голову и посмотрел на Элинор долгим, тяжёлым взглядом.

-Почему вы это делаете?- спросил он. -Почему помогаете нам?

Потому что это справедливо, — ответила она.-И потому, что я не хочу, чтобы невиновный пострадал из-за чужой алчности. А ещё,-она перевела взгляд на меня,-потому что вы, герцогиня, заслуживаете знать правду. Вы едва не умерли. И те, кто это устроил, до сих пор на свободе.

Я ничего не ответила. В горле стоял ком. Слишком многое навалилось разом. Но одно я знала точно: теперь у нас было оружие. И мы не собирались им не воспользоваться.

Когда мы вышли из оранжереи, солнце уже спряталось за облака. В карете Седрик держал папку на коленях и смотрел в окно. Я сидела рядом, не дотрагиваясь до него, но чувствуя, как между нами пульсирует молчаливое понимание.

-Значит, Патрик,-произнесла я наконец.

-Да,-согласился он.-И моя тётя.

-И Мортимер.

-И Мортимер.Но теперь у нас есть доказательства. И мы будем действовать.

-Что мы сделаем?

-Для начала спрячем эту папку так, чтобы её никто не нашёл. Потом поговорим с тем, кто может подтвердить подлинность этих бумаг. А дальше…-Седрик замолчал.

-Что будет дальше?-подтолкнула я.

-Дальше мы нанесём удар. Но так, чтобы они не поняли, откуда он пришёл.

Карета катила по мокрым мостовым, и впереди, сквозь серые тучи, пробивался последний луч заходящего солнца. Я смотрела на Седрика и впервые за долгое время видела в нём не просто мужа, не просто человека, с которым меня связала чужая судьба. Я видела союзника. И это чувство было крепче любых клятв.