Глава вторая
Сентябрь 2006 года, кадетская школа
Старший преподаватель по курсу боевых заклятий внимательно оглядел кадетов, склонившихся над тетрадями и записывающими теоретические выкладки, поморщился, отчего на его лбу собрались тяжелые складки. Смугловатое лицо волхва Яковлева чем-то напоминало Гришке Тагира, такое же непроницаемое, с узкой щелочкой глаз, из которых внимательный взгляд, казалось, мог уследить за всем, что происходит на его занятиях. Петр Яковлев был не совсем волхв, скорее, в реестре преподавателей он позиционировался как шаман. А все потому, что являлся полукровкой, сахаляром. Так называли детей, родившихся от брака якута или якутки с представителем европеоидной расы. Его отец был русским, а мать происходила из инородцев, точнее — из тех самых якутов. Каким образом папашу занесло в дикие северные края — история умалчивала, а сам Яковлев не имел привычки рассказывать о своей жизни кому бы то ни было, кадетам — тем более. Но пронырливые школяры знали о старшем преподавателе, казалось, все. И то, что с детства у Петра Николаевича проявился дар к плетению боевых заклятий, и что он участвовал в русско-японском конфликте, когда науськанные англичанами самураи решили озвучить свои притязания на острова Курильской гряды самым кардинальным образом. В 1995 году, пользуясь моментом, когда Россия завязла в непростых отношениях с империей Цин Го, японцы высадились на Итурупе и Урупе и стали методично выбивать пограничные посты и сжигать рабочие поселки рыбаков. Насколько это было возможно, русские егеря и пограничники при поддержке двух десятков боевых волхвов, отбивали атаки ошалевших от крови и безнаказанности детей страны Ниппон, торопясь до прибытия кораблей Тихоокеанского флота закрепить свои права на гряду. Чем они руководствовались — ни один политик или дипломат не мог дать ответ. Пожимали плечами и бомбардировали страшными нотами протеста японского консула. Впрочем, не все так было плохо. Самураям дали двадцать четыре часа на отвод войск и для выплаты компенсации за порушенное хозяйство островов. Принадлежность островов Курильской гряды России было закреплено договором от 1828 года, и с тех пор никакие претензии со стороны южного соседа не принимались. Первый военный конфликт произошел в 1886 году, тогда в Японии был совершен государственный переворот, прозванный «реставрацией», когда сегунат Токугавы был заменен сегунатом Асикаги, правитель которого весьма неровно дышал к близлежащим островам, и считал их своими, вплоть до южного Сахалина. Японцам, конечно, досталось неслабо, и на долгое время они притихли, вплоть до середины двадцатого века, когда повторили попытку. И вот в 1995 году новая история. Российские дипломаты предупредили о недопустимости продолжения боевых действий на Урупе и Итурупе, и после истечения срока ультиматума применят кардинальные меры для урегулирования ситуации. Самураи почему-то больше поверили своему сегуну, чем дипломатам. В результате его упрямства японцы потеряли не только большую часть ударной группировки, насчитывавшей в начале конфликта почти сорок тысяч штыков, но и остров Кунашир в качестве контрибуции.
Так вот, Петр Яковлев и стоял в первых рядах волхвов, отбивая атаки ошалевших япошек, методично сжигая противника самолично скастованными заклятиями, и никто потом ему даже не предъявил претензий за использование оных без высочайшего разрешения Коллегии иерархов. Даже медаль повесили на грудь, статью написали. Но после этого тихо и ненавязчиво сослали в Албазин преподавать в гимназии Борисова. Такого пренебрежения к себе шаман не ожидал, и первое время бомбардировал различные инстанции своими прошениями, но быстро понял, что его просто игнорируют. Во время войны он был героем, а когда пришла мирная жизнь, постарались упечь подальше, дабы своенравием своим не наломал дров. Изобретатель-волхв с военным опытом для иерархов был хуже золотой молодежи из аристо. Те хотя
Страница 3
бы не ведали своим скудным умишком, чего творят.
Яковлев остался в Албазине и затих. Женился на скромной девице из мелкого дворянского рода, так как сам имел его в виде заслуженной награды. Но весь свой опыт постарался передать смышленым кадетам, для которых боевые кастования не были каким-то баловством или ненужным времяпровождением. Среди таковых оказался и Гришка.
— И еще раз обращаю внимание на некоторые особенности боевых заклятий, — Яковлев подошел к окну, заложил руки за спину и стал с увлечением что-то рассматривать в саду. — Не старайтесь следовать формулам, одобренным Коллегией. Точнее, вы должны придерживаться этих правил, но всегда имейте запасной вариант, который может спасти вам жизнь. Кстати, кто может повторить мне, какие виды кастований применяются в боевой магии? Скобеев Илья, ты, наверное, не выспался? Чем занимался всю ночь? Компьютер насиловал?
Класс засмеялся, а Илья, вскинув всклокоченную голову, ошалело посмотрел по сторонам. Гришка, сидящий с ним за одной партой, уже не один раз пихал его локтем в бок, чтобы товарищ перестал клевать носом и слушал урок. Волхв-преподаватель не любил, когда его занятия игнорировались подобным образом, и наказывал оригинально. Заставлял кастовать заклинание, которого не было в реестре разрешенных магических проявлений. Проще говоря: придумай что-то необычное, преврати стрекозу в слона, например. Вариантов множество.
— Я… это, — вскочил Илья, покраснев от осознания того факта, что его поймали с поличным. — Господин учитель, я не спал!
— Вижу по твоей мятой физиономии, как ты не спал! — Яковлев резко обернулся и со своим азиатским прищуром поглядел на понурившегося ученика. — Надеюсь, ответить-то сможешь?
— Ну…, - замялся Илья, — это.… А какой вопрос был?
Класс злорадно захихикал.
— Виды кастований в боевой магии, — терпеливо повторил преподаватель. — Я, конечно, понимаю, что тебе это не понадобится. Ты же специализируешься по другой тематике?
— Виды кастований, — заторопился Илья, — они бывают разные, но чаще всего используют руническую магию и магию стихий, как наиболее устойчивые в своем проявлении….
— Это хорошо, что ты знаешь наиболее употребляемые виды, — перебил его Яковлев. — Но, кроме них, есть и другие. Их ты тоже знать должен, хотя бы для общего развития.
Илья заметно впал в ступор. Он лихорадочно вспоминал, какие еще способы применяют волхвы, но прежде чем ответить, спросил осторожно:
— Называть все виды, которые используют в мире, или только на территории России?
— Скобеев, не строй из себя дурачка, — поморщился Яковлев. — Если я спросил о других видах, то это и значит, что надо вспомнить как можно больше. Я жду….
— Энергетический, — осторожно ответил Илья, глядя на преподавателя, ожидая от того поощрительного взгляда. Но Яковлев не мигая, смотрел куда-то поверх его головы. — Магия вуду еще, черная то есть…. Белая. Некромантика.
— Ладно, вижу, что знаешь, только почему-то неуверенно отвечаешь, — усмехнулся Яковлев. — Смелее надо быть. А еще можешь вспомнить?
— Астральная, — прошептал Гришка.
— Старицкий, ты настолько уверен в своих силах, что позволяешь подсказки? А сам-то что можешь сказать?
Гришка понял намек и со вздохом встал. Он без труда мог скастовать множество замечательных штучек, используемых в бою, но теоретическую часть терпеть не мог. Читая в специализированной литературе методику построений заклинаний, он натуральным образом засыпал. Ведь каждый этап расписывался настолько подробно, даже со схемами, и это-то вводило в лютую тоску подростка, привыкшего по наитию создавать заклинания или магические формы любого назначения. Порой ему становилось страшно от своего могущества. Даровитые ребята десятилетиями шли к своему совершенству, а Гришке досталось невероятное наследство, по прихоти генов и крови, воплотившееся именно в его ипостаси. Хотелось ли ему отказаться от Силы? Пожалуй, по некоторому размышлению, ответил бы подросток — нет. Сохраненное и дарованное предками наследие даже круглый дурак не отдаст ни за какие коврижки. А ему, если верить словам Олега, предстояло вступить в борьбу за сохранение клана и его богатств. Мысль о принадлежности к клану Назаровых приятно грела душу Григория.
Не выдержав взгляда настырного шамана, Гришка оторвал зад от стула и сказал:
— Мы знаем, что в боевой магии могут применяться примитивные техники вроде энергетической накачки, использования амулетов, вхождение в транс. Берсерк, к примеру, действует так.
Яковлев молчал, но в его прищуренных глазах уже мелькали искорки заинтересованности.
— Можно использовать комплексные или модульные системы, вроде призыва стихий, и они относятся к сложным системам волхвования, — Гришка перевел дух. — Но, в первую очередь, волхв должен быть бойцом, а уже потом — магом.
Именно так говорил Тагир, когда гонял друзей по сопкам и лесам, чтобы прекратить нытье вконец обессилевших ребят. Такой аргумент всегда действовал отрезвляюще и ободрял до мозга костей. Гришка не стал говорить всю фразу, но запомнил ее на всю жизнь. «Порой автоматная очередь или удар ножа оказывается быстрее самого изощренного боевого заклятия. Отказываясь от возможности овладеть искусством защиты и нападения без магии, ты обесцениваешь свою жизнь до уровня примитивного насекомого. В первую очередь волхв должен быть бойцом, а уже потом — волхвом».
— И что подразумевают твои слова? — преподаватель оживился. — Навыки профессионального убийцы превалируют над Силой, данной тебе по праву крови?
— Они гармонизируют друг с другом, — нахмурился Гришка.
— Ну, что-то дельное в твоих словах есть, Старицкий, — кивнул Петр Николаевич. — Может, проверим на деле? Как ты смотришь, если после занятий мы встретимся на полигоне и поговорим на эту тему? Кто сильнее окажется: волхв или боец?
— У нас разные весовые категории, — вежливо заметил Гришка, — боюсь, вы победите.
— Да ну? — развеселился Яковлев, чем вызвал оживленное шушуканье в классе. — Тихо сидим! Так что скажешь, Старицкий?
— А как на это посмотрит Павел Ефимович?
— Я напишу рапорт на его имя, пока вы будете на занятиях. Все меры безопасности будут соблюдены.
— А нам можно будет посмотреть? — вскинулся Сережка. — Пожалуйста, Петр Николаевич!
Ученики загудели, выражая свое желание присутствовать при небывалом споре между преподавателем и их однокашником. Видано ли, чтобы учитель бросал вызов подростку! Казалось бы, что за странная прихоть взрослого человека? Ясно же, что слон раздавит муравья, не заметив того под своими ногами. Но в том и дело, что Гришкины способности хорошо были известны в гимназии после незабываемой «прописки», да и благоволение самого Старика к новичку явно бросалось в глаза. Так что любые ситуации, в которые попадал Гришка, приводили к повышенному интересу. Теперь любой кадет, который обучался на боевого волхва, пытался выпытать плетение, разрушающее «адскую корону». На будущее, когда старшим вздумается еще раз отработать свои навыки на младших.
«Полигоном» в гимназии называли летний манеж с легкой крышей и мощными поглотителями магической энергии, расставленными по всему периметру учебного парка. Этот манеж можно было принять за арену для выездки лошадей, но опытный обыватель прекрасно знал о его прямом назначении. Если за причудами кадетов, шаливших на пустыре, можно было наблюдать с крыш домов, то «полигон» гасил любые артефакты, остающиеся от волшбы молодежи. Вот сюда Яковлев и пригласил своего младшего ученика.
Занятия в школе закончились около четырех часов дня, и Гришка позвонил Кондратию Ивановичу, предупредив его о своей задержке. Дескать, нужно приготовить доклад к осеннему семинару и разучить пару учебных плетений. Барышев особо не возражал, но просил к ужину быть дома. Григорий твердо обещал, что не опоздает.
Когда он в сопровождении Сережки и Ильи подошел к манежу, там уже крутилась стайка ребят, среди которых Гришка узнал Геру и неразлучную троицу любителей проверять свои магические наработки на младших кадетах. Молодые аристократы солидно поздоровались только с Григорием, не обратив на его друзей никакого внимания.
— Слушай, малой, ты, в самом деле, на поединок с шаманом вызвался? — Ромка Марков смешно задвигал жидкими усиками.
— Это тактическое задание, — загадочно произнес Гришка. — А вас кто звал? Учебный бой будет без зрителей.
— Да ладно, — презрительно фыркнул Пашковский, скрестив руки на груди. Его белая футболка тесно обтянула рельефную грудь. Парень знал, что он выглядит эффектно, и на любые мероприятия вне стен гимназии ходил именно так: в свободных спортивных штанах и светлых футболках. Этакий спортсмен, красавчик-аристократ. — Можно подумать, кто-то из вашего задания секрет делает. Мелюзга давно проболталась. Внутри уже весь старший курс сидит.
— Угу, — пыхнул дымком Колька Елисеев, пряча сигарету в кулаке. Гришка не понимал, для чего такая конспирация. Старик не запрещал старшим курить, главное — не попасться ему на глаза, иначе следовало наказание в виде отработки в пользу гимназии: двухнедельная помощь садовнику, покраска и уборка служебных помещений, или еще какая трудовая повинность. А чтобы не делать глупостей, как Елисеев, можно было отойти за угол манежа и смолить сигареты, сколько душе угодно. — Хотим посмотреть, как Яковлев тебя в блин раскатает.
Елисеев до сих пор не простил Гришке того позора, когда на пустыре был вынужден срывать с себя тлеющую одежду, чтобы освободиться от артефактов рассыпавшегося заклинания «адского огня», хотя руку при каждой встрече протягивал, а в душе норовил сотворить что-то пакостное. Только вот у Григория на такой случай было готово какое-нибудь простенькое плетение. Вот и получалось, что любая Колькина атака оказывалась пшиком. То одежду магическим откатом располосует на мелкие кусочки, то готовая руна изменит свою скрипту, и вместо направленного энергетического удара в противника, сам носитель получает чувствительный ментальный удар по животворным точкам. Григорий после пары-тройки неудачных попыток пожалел Елисеева, и попросил его больше не экспериментировать с рунами. Дело в том, что по своей глупости Колька использовал западноевропейскую и скандинавскую методику написания рун, а Гришка отражал атаки с помощью славянских защитных скрипт. Эту методику дал ему волхв Кирилл, подсказал, как проще и эффективнее использовать руны. Так как мальчик без особого труда формировал плетения, словно «доставая» их в нужный момент из какого-нибудь волшебного ларчика, так следовало поступить и со славянскими скриптами. Любая форма оставляет свой след, говорил Кирилл. Вот и составь каталог рун, отложи в энергетическом поле памяти, и когда придет момент — просто активизируй нужный элемент. Даже пальцем рисовать ничего не надо.
— Ладно, развлекайтесь, — пожал плечами Григорий и прошел внутрь манежа. Он был удивлен, что Старик тоже находился здесь, и в ожидании поединка о чем-то тихо разговаривал с Яковлевым. В качестве арбитров или надзирателей — кому как удобно называть старших преподавателей, призванных следить за порядком на данных мероприятиях — присутствовали Кощей и Штибор.
Если с первым прозвищем было все понятно, то странное имя второго учителя, и даже не имя, а фамилия, объяснялась просто, кто знал древний ведический язык: тот, кто чтит борьбу. И действительно, сообразно своему имени, Штибор как и Яковлев преподавал курс «Ратибор» с элементами боевой магии. Это был высокий молодой человек с приятным лицом, слегка вытянутым и худым, отчего его скулы выпирали, как у какого-нибудь юго-восточного азиата, хотя был чистым славянином. Его пшеничные волосы, заплетенные в косицу, спускались до плеч. Но, несмотря на молодость, Штибор сразу дал понять кадетам, что своевольничать на своих уроках и быть запанибрата он не позволит. Специалистом он был неплохим, и навыки защиты от магических атак ставил здорово, что особенно радовало тех кадетов, чьи способности не распространялись так далеко, как у того же Елисеева или Димки Пашковского. Большинство учащихся хотели освоить необходимый минимум и не париться в дальнейшей жизни. Ведь многие, вернувшись домой, попадут под защиту настоящих волхвов, несущих службу клану или роду. Телохранителей первого-третьего уровней у аристократов всегда хватало.
Кощей же являлся скорее не преподавателем, а неким надзорным лицом в лоне гимназии, контролируя процесс обучения. Его не интересовали обычные школьные дисциплины вроде математики или родной литературы. Только магическое обучение привлекало его взор. Все учителя-маги, хоть и недолюбливали его присутствие на уроках, но признавали правильность такого надзора. Бушующие протуберанцы магических излучений распирали защитное поле гимназии, и следовало правильно контролировать степень использования волхвования. К чести Кощея, он сам нередко вел семинары или факультативы, и кадеты признали, что слушать его было довольно интересно. Кощеем надзирателя прозвали не из-за внешности. Как раз пятидесятилетний мужчина оказался довольно плотным невысоким субъектом с приличным пивным пузиком. Прозвище приклеилось из-за его деятельности в школе. Он словно чах над магическим богатством, сконцентрированным на территории гимназии, сковывал инициативу преподавательского состава. И неудивительно, что заклеймил его прозвищем один из молодых учителей, в сердцах бросивших фразу «Да это же настоящий Кощей!», не подумав, что у стен гимназии есть уши.
Увидев Григория, Старик призывно махнул рукой, чтобы ученик подошел к ним. Мальчишка учтиво наклонил голову, разом здороваясь со всеми взрослыми. Архимаг сказал, больше обращаясь к мужчинам:
— Господа, я собрал вас здесь по просьбе Петра Николаевича. Дело касается применения боевых плетений в небольшом спарринге. Я бы не беспокоил вас, и сам проконтролировал происходящее, но вызов принял один из младших учеников. Кстати, вот он: Григорий Старицкий.
Штибор подмигнул мне. Мы и так уже давно тесно сошлись на теме боевых искусств. А Кощей холодно посмотрел на меня прозрачными ледышками глаз. Удивительно, почему человек такой комплекции менее добр, чем Штибор? Я всегда считал пухляков наидобрейшими людьми, способными давать радость окружающим. С Кощеем же все было иначе. Злой он какой-то, или умело притворяется таким.
— Молодой человек, до вас довели последствия такого необдуманного поступка? — поинтересовался Кощей. — Применение боевых плетений в процессе обучения могут привести к серьезным физическим травмам.
— Да, господин надзиратель, — коротко кивнул Гришка. — Я могу подписать нужные бумаги.
— Какие бумаги? — поморщился Кощей. — Я хочу предупредить о невозможности вести спарринг в полную силу. Это вам понятно, Петр Николаевич? Отработайте пару-тройку плетений и заканчивайте цирк. Вон, на галерке уже внушительная аудитория собралась. И как прознали?
— Младшие растрезвонили, — усмехнулся Яковлев. — Признаюсь, захлестнуло мальчишество. Надо было со Старицким наедине обсудить желание помахать кулаками….
— Так вы еще и рукопашную решили устроить? — поразился Кощей. — Ну, знаете ли, Павел Ефимович, такой безудержной глупости, которую вы решили допустить, я еще не знал. Вы поглядите на Старицкого! Господин Яковлев с его-то боевым опытом просто размажет мальчишку, пусть
Страница 4
даже и ненароком! Не рассчитает своих сил!
— Не волнуйтесь так напрасно, Василий Иванович, — спокойно ответил Борисов. — У наших преподавателей достаточно опыта. Я обещаю вам, если что-то пойдет не должным образом — прекращу поединок.
— Ответственность на вас, — проворчал Кощей. — Впрочем, мы только время теряем в спорах.
— Тогда начинайте, Петр Николаевич! Господин Штибор — на вас контроль периметра. Следите за неслухами, чтобы не вылезли под удар.
— Сделаю, Павел Ефимович, — молодой учитель кивнул и отошел в сторону.
Григорий скинул курточку, под которой была легкая хлопчатобумажная майка, не заправленная под камуфляжные штаны, аккуратно положил ее на лавку, тут же снял кроссовки и босиком выступил на середину манежа, чувствуя прохладу песка. Глубоко вздохнул, глядя на гибкого, сухопарого противника, выставившего напоказ голый торс с великолепно развитой мускулатурой. Это был настоящий боец, который не делал ставку только на свое магическое умение. Яковлев — рукопашник высокого уровня, и вести против него бой физически слабому Гришке хотелось меньше всего. Вот если бы совместить оба принципа и проверить, в первую очередь, себя, свои наработки — было бы классно. Только позволит ли Старик?
Мальчишка покосился на архимага, и ему показалось, что Старик легонько подмигнул. Хитрый наставник чего-то ожидал от предстоящего тренировочного боя, и Гришке стало неприятно. Не хотелось показывать всех своих умений, но и демонстрировать уровень новика тоже было бы глупостью. Каждый играл в свою игру, но истинных целей Борисова молодой волхв не знал, и твердо придерживался наставлений Стража: владеть ситуацией, не дать втянуть себя в провокации, где его настоящий уровень сразу же вычислят. И предупреждение Олега о людях, жаждущих Гришкиной крови (в переносном значении, конечно же), подоспело как нельзя вовремя.
— Начинайте, господа, — негромко сказал Штибор.
Григорий и шаман шагнули навстречу друг другу.