Глава 6
На дне корзины копошится что-то живое, чёрное и мохнатое.
Я присматриваюсь внимательнее - вроде не крысы, а потом по тупым мордочкам, маленьким ушкам и блестящим черным глазкам идентифицирую самых обыкновенных морских свинок.
- Выбирай! - подгоняет меня Пако.
- Зачем?
- Надо?
- Кому?
- Тебе!
- Мне не надо, - отнекиваюсь я. - Домашний питомец, знаешь ли, здесь не входит в мои планы.
- Не волнуйся, за этим тебе не придется присматривать, - хмыкает он и переходит на открытый шантаж: - Если мы опоздаем к ужину, мама будет в ярости.
Я опять закатываю глаза, но, черт, здесь реально гостья и поэтому, окончательно смирившись, запускаю руку в корзину и достаю первый попавшийся меховой комок.
Маленькая, симпатичная свинка молотит лапками по моей руке и забавно дёргает носиком.
Пако с корзиной отступает мне за спину, а колдунья требовательно сигнализирует опустить свинку на стол.
Подчиняюсь.
Женщина накрывает животное своей ладонью, не позволяя маленькому зверьку ускользнуть, и начинает монотонно что-то бубнить.
- Пако, что она делает? - не удерживаюсь от вопроса я.
- Связывает её с тобой, - едва различимо шепчет он.
- Зачем?
- Чтобы забрала твою неудачу.
- Так она же крошечная! - тихо возмущаюсь я.
- Это не про тело, это по дух, - многозначительно выдает этот умник, а колдунья хватает свинку, встаёт вплотную ко мне и прикоснувшись зверьком к моей макушке, начинает что-то наподобие сухого обтирания.
- Пако, скажи ей пусть прекратит, - сдержанно требую у парня я, но тут же получаю щелчок по носу от грозной бабули.
А свинкой уже вовсю натирают мою грудь, спину, руки и ноги.
Это реально со мной? Я, конечно, хотела сменить обстановку, но не настолько же!
И когда я уже готова вскочить, послать все на хрен и сбежать, колдунья прерывается, поворачивается к столу, откидывает крышку с маленькой картонной коробки, засовывает в неё свинку, тут же закрывает, а затем склоняется и ставит коробку у моих ног.
- Пожалуйста, молчи, - предугадав мою реакцию, шипит Пако.
С силой закусываю губу и терплю дальше. Уж очень люблю, когда вежливо просят.
Колдунья тем временем отматывает шерстяную нить, рвет её на равные части, бросает их друг за другом на пол и вновь что-то бормочет себе под нос.
Минута.
Другая.
Раздражение уходит.
Ну подумаешь, хотят люди заиметь дополнительную уверенность в будущем - их право.
Я верю только в свои силы.
И что-то подсказывает, что в этот раз я их точно переоценила.
С другой стороны, новый опыт никогда не лишний. И на Новый год у Веровых мне точно будет, что рассказать!
Все тело заливает таким невероятным теплом, что я вот-вот начну мурчать.
Дом Веровых не мой дом, но место, где мне всегда рады.
В моем доме теперь пусто…
Степка, ну почему?.. Сердце снова трещит по швам, тоска топит грудь, и я начинаю плакать так, как не плакала уже много лет. Выпуская всю боль, обиды и страхи. Рваные вдохи, мокрые щёки, опухший нос. Медленно открываю и закрываю глаза, чтобы избавиться от остатков слёз и сфокурисовать помутневший взгляд на пламени, горящем в металлической плошке на столе перед Эстер. Поднимаю глаза выше, и мы с ней смотрим друг на друга.
Сейчас она не грозная колдунья - просто женщина, которая прожила очень долгую жизнь и точно знает, что всё проходит.
Пройдет и моё…
Просто нужно терпеть и ждать...
Сдержанно, но очень искренне улыбаюсь и с выдохом киваю ей в знак благодарности.
Она отводит взгляд, присаживается, поднимает все разбросанные на полу нити, собирает их в пучок и швыряет в огонь, горящий в плошке.
Пламя рвется под потолок, по нитям струятся яркие всполохи, сжигая их дотла. А я вижу только глаза Стёпы.
Те, в которые могла смотреть бесконечно.
Резкий окрик колдуньи.
Я вздрагиваю.
- Она говорит, ты жадная, - переводит Пако и скороговоркой продолжает за быстрой речью Эстер. - Никого не хочешь от себя отпускать. Плохо - им тяжело, тебе тяжело. Стараешься для других. Себя забываешь. Не дело. Люби через себя. Сначала сама, другие после.
Колдунья склоняется к моему лицу, заглядывает в глаза и неожиданно тыкает пальцем в лоб.
Три слова.
- ТЫ первая всегда, - покорно переводит Пако.
- Спасибо.
Взмах рукой, говорящий что на меня скорее всего где сядешь, там и слезешь. И все это пустая трата времени.
Но психотерапевтический эффект плача и лицезрения огня никто не отменял, и мое "спасибо" звучит открыто и чисто.
Эстер же достает из своего кармана плетёный браслет, ловким движением руки обвивает его вокруг моего запястья и тщательно закрепляет его каким-то навороченным узлом.
Угу, такой уже точно не развяжешь, только срезать. Ну пусть, это же мой первый сувенир!
И пока я рассматриваю цветастую феньку, у меня из-под ног звучит что-то очень напоминающее проклятье.
- Что такое? - я озабоченно смотрю на колдунью.
- Свинка живая, - расстроенно поясняет мне Пако.
- И?
- Чтобы с тобой здесь было все хорошо, она должна была сдохнуть.
- А-а-а, - тяну, в тайне радуясь за бедного зверька. - Это я переживу.
- Благодаря Эстер, - с преувеличенным уважением произносит Пако и кланяется колдунье.
Следую его примеру.
Эстер прощается и степенно удаляется, Пако кивает в сторону выхода и направляется туда первым, а я быстро присаживаюсь и подхватываю коробку со свинкой.
Мои неудачи - только мои! Именно благодаря им я та, кто есть.
- Справимся, Чернушка, - мгновенно придумываю я имя для своей питомицы. - Можно подумать в первый раз.
- Юля, ты с ума сошла! - в голос орет Пако, с трудом справляясь с управлением машины, когда уже в дороге к нему домой, я достаю свою Чернушку и уточняю у него, чем её можно кормить.