12

— Давай, поторопись. Я и так тут задолбался стоять.

— Я никуда не поеду, сказала же, — обхватываю себя руками и делаю шаг назад.

— Анжелика, — медленно проговаривает моё имя, раскатывая его на языке. Вау, я даже и не подумала бы, что он его знает. Да и не знал бы лучше. — Села в машину. Быстро. А попробуешь дёрнуться, я тебя всё равно поймаю и тогда уже затолкаю в багажник. Не беси меня больше, чем ты уже выбесила.

— Пошёл ты! — резко разворачиваюсь и даю дёру.

Хренушки я по доброй воле сяду в его машину.

Тут он всё равно не проедет, так что припускаю в проулок, а уже за ним выбегаю к углу магазина. Вряд ли этот мажор недоделанный решит бежать за мной, это ж надо через лужи прыгать. А на машине тут не проехать.

Только вот как теперь в общежитие идти? Или по дороге перехватит, или в самой общаге. Ему в прошлый раз, судя по всему, не составило труда проникнуть не только в общежитие, но и в мою комнату.

— Дерьмо, — резко выдыхаю, остановившись за магазином возле трассы.

Упираюсь руками в колени, пытаясь отдышаться. Ноги и так гудят после тяжёлой смены, а я ещё и побегать решила.

Может, в полицию стоит обратиться?

Хотя, вряд ли это чем-то поможет. Если бы Вяземский со своими миньонами боялись ментов, уже бы нашлись те, кто написал бы на них заявление. Тот же Дмитрич, например.

Может просто забиться в трамвай в последний вагон и пару часов покататься? Потом как-то достучусь, чтобы коммендатша открыла мне дверь в общежитие. Не будет же Вяземский сидеть под общагой часами и караулить меня.

— Детка, потерялась? — слышу смешок из остановки чуть дальше.

Поднимаю глаза и вижу троих парней. А ещё чувствую не самый приятный запах какого-то жуткого курева.

Твою ж… Ну чего так не везёт-то мне?

— Просто гуляю, — отвечаю нейтрально. Место тут узкое, и мне в любом случае надо пройти мимо.

— Так может вместе погуляем?

И снова ржач. А у меня по спине мурашки колючие бегут, потому что рядом никого. Только пара машин проехала, но кому дело до девчонки у остановки?

— Нет, домой уже пора, — прохожу мимо, стараясь не выдать внутреннее напряжение. Давайте, придурки, просто отвалите.

— Да ладно тебе, — один из них делает шаг в мою сторону и хватает за рукав худи.

— Отвали! — выдергиваю руку, пытаясь пройти, но второй и третий встают один спереди, другой сзади.

Спина покрывается липким потом, в горле начинает саднить. Сжимаю руки в кулаки, но понимаю, что против троих я не выстою, если кинусь в драку.

— У-у-у, какая ты злая, — ухмыляется тот, что ухватил меня за рукав, а у меня внутри тошнота подкатывает, когда вижу его мерзкий рот без переднего зуба. — Мы же по-нормальному. Чего все тёлки такие сучки?

— Потому что ты уёбище? — как бы я ни старалась, смолчать не получается. Вести себя как забитая мышь — так себе тактика. Не поможёт всё равно. Это меня почему-то только перед Вяземским в ступор выталкивает, эти же придурки вызывают, кроме страха, волну дикой злости.

— Нихрена себе…

Опешив, он снова делает шаг ко мне, как вдруг все трое дёргаются, когда рядом раздаётся резкий свист тормозов. Я не успеваю даже охнуть, как барабанные перепонки разрывает выстрел в воздух.

— Съебались, плешивые, — слышу спокойный голос над ухом, а потом меня бесцеремонно хватают за шкирку. — Это существо моё.

Я даже дёрнуться не успеваю, как эти трое бросаются наутёк, а Вяземский тащит меня, едва достающую ногами до земли к багажнику.

Боже, он правда собрался меня затолкать в багажник? Я жутко боюсь замкнутых пространств. Только представить стоит, что окажусь там заперта, льдом каждую клеточку сковывает.

— Нет-нет, пожалуйста, только не туда! — цепляюсь ногтями за его куртку.

— Я же предупреждал, убогая, — он убирает пистолет в карман. Господи, этот ублюдок с собой огнестрел таскает! Что ещё надо о нём знать?

— Я сяду в машину, сяду! Пожалуйста, только не в багажник!

Он на секунду замирает и отпускает меня, а я едва не падаю перед ним на колени, потому что ноги уже просто подкашиваются.

Вяземский окидывает меня хмурым взглядом и хмыкает.

— Тогда пошла, — кивает на дверь.

Я на деревянных ногах подхожу к передней дверце, но он снова хватает меня за шкирку, открывает заднюю дверь машины и буквально заталкивает меня внутрь. Я едва успеваю пригнуться, чтобы не стукнуться головой. Через несколько секунд он уже садится за руль, и замки на машине блокируются, заставив меня нервно вздрогнуть.

Автомобиль срывается с места, а я вся сжимаюсь от страха, обхватывая себя руками. Сердце заходится в панике.

— Куда ты везёшь меня? — голос предательски дрожит и я злюсь на себя за это.

Вяземский меня игнорирует. Просто молча ведёт машину, будто меня в салоне вообще нет.

— Слышишь? Какого хрена? Куда мы едем? Что тебе вообще нужно от меня?! — наверное, повышать на него голос не лучшая идея, но меня уже начинает нервно трясти.

— Заткнись.

Одно слово. Короткое, хлёсткое, сказанное ледяным тоном, и у меня руки дрожать начинают. Наверное, мне не стоит его злить, у него там вообще-то пистолет в кармане.

Страх мешает сосредоточиться, мысли расползаются, и я не могу даже наметить себе хоть какой-то план, как себя вести и что вообще делать.

— Не боишься, что я тебе сейчас тут на шею удавку накину? — ляпаю, ёрзая на сиденье.

— Попробуй, — усмехается, выезжая с дороги на широкую трассу перед мостом. — Если хочешь разбиться на такой скорости.

На такой скорости?

Вопрос вслух я не озвучиваю, потому что ответ получаю быстро — Вяземский резко вдавливает педаль в пол, и машина в доли секунды набирает бешеную скорость. Я же хватаюсь руками за сиденье и зажмуриваюсь.

Псих. Он просто конченый псих.