30

Мне кажется, всё моё тело состоит из боли. Дышать больно, двигаться больно, говорить тоже. Да даже думать больно, мать вашу.

Вяземский приседает передо мной и кладёт на асфальт рядом что-то большое и круглое. Шлем, кажется. Его ладони обхватывают мою голову, а я дёргаюсь от страха. Вдруг он решил свернуть мне шею, чтобы не подставлять свою подружку?

— Спокойно, — говорит сквозь зубы, ощупывая пальцами мой затылок и темя. — Голова внешне цела. Говорить можешь?

— Отъебись.

— Значит, можешь.

Откуда он тут взялся? Вряд ли случайно наткнулся.

— Как ты… нашёл меня? — выдыхаю резко, потому что челюсть простреливает, когда пытаюсь поднять голову.

— Смирно лежи, существо, — отвечает раздражённо, а потом… начинает расстёгивать мою куртку.

— Эй, ты чего, — хватаю его за руку, но тут же задыхаюсь от боли в боку.

— Я сказал лежать, — рявкает жёстко, а потом быстро и проворно расстёгивает молнию на куртке, откидывает полу и задирает вверх мою футболку.

— Охренел? — Выдыхаю и начинаю дрожать от боли и шока.

— Заткнись уже.

Его пальцы пробегают вдоль моих рёбер по обнажённой коже, которая тут же покрывается колючими мурашками. А когда он чуть надавливает, будто кто-то воздух из моих лёгких выбивает.

— Больно, — выдыхаю жалобно. Слёзы снова начинают катиться по щекам, оцарапанную щёку ужасно жжёт, но меня обдаёт следующей волной смущения и ещё непонятно каких ощущений, когда Вяземский осторожно надавливает на мой живот.

— Да блин, какого хрена ты делаешь, придурок? — сжимаю зубы, пытаясь отползти, но в голове от боли тут же мутится. Картинка снова начинает плыть.

— Чего ж ты такая тупая, блять, — качает головой Вяземский. — Так, живот не твёрдый, значит, кровотечения внутреннего нет. Но ребро, по ходу, сломано.

— Не первый раз, — отвечаю хрипло. — Понимаю, что я для тебя всего лишь существо, но раз уж твоя кошка меня всё ещё не сожрала, то хотя бы из уважения к ней, можешь отвезти меня в больницу?

— Нет.

Чёрт.

Прекрасно.

А потом Вяземский расстёгивает свою кожаную куртку, стягивает с плеч и накрывает меня, и только тогда я осознаю, насколько сильно начала дрожать. Я, признаться, даже не знаю, сколько тут пролежала. А вообще-то осень.

За куртку спасибо, но… это типа я должна сдохнуть в тепле? Почему ему так сложно отвезти меня в больницу.

— Лежи, — командует коротко, а сам куда-то уходит.

Я сжимаюсь в комок, цепляясь саднящими пальцами за края куртки. Может, надо бы сесть, но… как будто совсем нет сил. Сознание снова начинает вязнуть.

Но Вяземский возвращается. Он наклоняется, подсовывает под меня руки и легко, словно я ничего не вешу, поднимает.

Ну вау.

Он не даст мне тут, в ночном парке, окочуриться. И это уже хорошо. Пусть и благодаря моей дружбе с его рысью.

— Постарайся не отключаться, существо, — ворчит недовольно, словно ему всё это жутко досаждает.

— Угу, — мычу я, понимая, что это будет очень-очень сложно выполнить.

Моя голова падает на его грудь. Она такая… твёрдая. И пахнет приятно. И… почему-то, совсем неожиданно, мне становится как-то так… спокойно.

Совсем эти сучки мне мозги отбили. Сотряс точно, раз такие мысли проскакивают. Ау, алё, Анжелика, это же ублюдок Вяземский, какой пахнет, какой спокойно?

Но… я на самом деле расслабляюсь. Ну, насколько это возможно, когда твоё тело ощущается, как кусок мяса, уже отбитый и приготовленный к прожарке.

— Я скину тебе, откуда забрать тачку, — говорит Вяземский кому-то, а меня запихивает на заднее сиденье.

Надо отдать ему должное — он делает это осторожно, но у меня всё равно внутри за этим следуют раскаты боли.

— Не спи, Анжелика, — бросает коротко и уходит, чтобы сесть за руль, хлопнув дверью.

О, точно сотрясение. Потому что у меня слуховые галлюцинации. Ну не мог же Вяземский и в самом деле назвать меня по имени.

А вот выполнить его указание оказывается непреодолимо сложно. Потому что меня катастрофически клонит в сон. Хочется уснуть и не чувствовать боль.

Ну почему он не разрешил немного вздремнуть?

Едем мы быстро, но мне настолько дерьмово, что я не реагирую на скорость страхом. А едет Вяземский быстро. Но мне не до этого. Моя задача продержаться, пока мы не доедем.

А, кстати, куда именно мы едем? Он сказал “нет”, когда я попросила отвезти меня в больницу. Передумал, может? Сжалился?

— Вэл, — слышу его резкий голос, он, кажется, говорит по телефону. — Я уже еду. Буду минут через пять.

Кто такой Вэл?

Мысли начинают скакать и меняться местами. Я тону в запахе Вяземского, что исходит от его куртки, он как будто немного отрезвляет, но держаться за сознание становится всё труднее, однако вот уже машина резко тормозит, и я едва не сваливаюсь с сиденья. Кое-как успеваю упереться рукой в переднее.

Через несколько секунд Вяземский уже вытаскивает меня из машины, снова берёт на руки, толкает дверь машины ногой и куда-то несёт.

Какая-то многоэтажка. Старая, этажей на девять. Подъезд, подъём по лестнице пешком. Вяземский держит меня крепко, я же повисаю на его руках тряпочкой.

— Где мы? — бормочу, когда он останавливается у одной из дверей и звонит в звонок.

— Надо где, — не особо утруждается ответом Вяземский.

Уже сквозь пелену вижу, как дверь отворяется. На пороге высокий крепкий парень лет двадцати пяти, в широких спортивных штанах и какой-то футболке с черепами, волосы растрёпаны, на лице щетина.

Зачем Вяземский привёз меня к какому-то алкашу?

— Это тёлка, что ли? — чешет затылок, впуская нас в квартиру.

— Ты очень наблюдательный, Вэл.

— Охренеть. Ладно, неси сюда.

Я совершенно не понимаю, что происходит, и уже собираюсь начинать протестовать, только сил у меня совершенно никаких не осталось. Сознание держится уже на честном слове, да и… Вяземскому плевать, что я там буду говорить.

— Сюда, — кивает “алкаш”, и Вяземский вносит меня в комнату и кладёт на какой-то большой стол, застеленный чем-то мягким.

— Что случилось? — спрашивает “алкаш”, а в лицо мне ударяет яркий свет лампы сверху. Я зажмуриваюсь, пытаюсь прикрыть глаза рукой, но она такая тяжёлая, словно из свинца. И движение провоцирует острую боль в правом боку.

— Отпиздили. Думаю, у неё сломаны рёбра.

— Ну, сейчас разберёмся, — внезапно бодро говорит этот Вэл, натягивая перчатки и подходя ко мне.