31

Кирилл

— Руки от меня убери, — шипит существо, пытаясь отодвинуться, когда Вэл подходит и начинает ощупывать её плечо.

— Тихо лежи тебе сказали, — говорю ей, и она притихает, несколько раз растерянно моргнув.

Видно, что хреново ей. Еле цепляется за сознание, кружит её наверное.

Она мне напоминает Риту, когда я нашёл её раненую в лесу. Она рычала и щетинилась, истекая кровью. Не могла встать, потому что обе задние лапы были переломаны. Шипела, пытаясь вцепиться клыками мне в руку, но в глазах плескалась такая боль, что у меня в груди защемило. Я сначала даже поднял арбалет, хотел избавить её от мучений, но что-то тогда меня остановило.

Вот и Лика сейчас ведёт себя похоже — загнанная, раненая дикая кошка, которая настроена сражаться до последнего.

Но Вэл не собирается её добивать, и этой бестолочи пора бы это понять.

— Плечо надо вправить, — абсолютно бесстрастно говорит Власов и кивает мне. — Держи её.

Чёрт. Но это лучше, чем сломано.

Лика слышит его слова и вздрагивает, взмахивает руками, но тут же вся сжимается от боли, а я чувствую, как внутри вспыхивает ярость. Не на неё. На тех сук. Но о них позже.

Я молча фиксирую бёдра девчонки, как командует Вэл, он же запускает руку ей под спину, точным движением чуть наклоняет её, а потом делает чёткий рывок с небольшой амплитудой. Всё выверено до миллиметра.

Лика громко вскрикивает, по перепачканным щекам тут же начинают бежать слёзы.

— Больно, мать вашу!

— Знаю, — отрезаю коротко, потому что Вэл ничего не считает нужным говорить. Он ищет пальцами на ключице какую-то точку и снова запускает руку Лике под лопатку, только немного под другим углом. — Терпи.

— Сам терпи, мудак! — шипит девчонка. — Это всё из-за тебя! Твоя блядища решила, что меня можно носом в дерьмо ткнуть!

— И ты, я так понимаю, оскорбления не стерпела? — выгибаю бровь, пытаясь её отвлечь. Пусть злится, это отвлечёт от боли.

— Именно! Ещё какая-то… ох!

Вэл чуть хмурит брови, а потом делает ещё один выверенный рывок.

— Встало, — кивает он удовлетворённо, пока Лика корчится от боли. — Сейчас дам ей обезбол и посмотрю рёбра.

— А нельзя было подумать про обезбол перед тем, как ломать мне кости? — всхлипывает судорожно она, но в голосе ни капли жалобы. Кажется, её и саму бесят её собственные слёзы.

— Не подумал, извини, — пожимает плечами Власов, отлучаясь к шкафу, из которого достаёт ампулы с лекарствами.

— Охуеть, — шипит девчонка.

Обычно к Степану Власову, в прошлом отличному молодому хирургу, а ныне мастеру татуировок, мы привозим тех, кому обезбол нужен не в первую очередь.

Когда он возвращается со шприцем, Лика зажмуривается и отворачивается, пока игла пронзает кожу плеча.

Надо же, существо боится уколов. Как иронично, учитывая, что она не побоялась ввязаться в драку одна с четырьмя. Проще ведь было свалить, и дураку понятно, что силы неравны.

Уже через минуту её тело расслабляется, дрожь утихает. Она выдыхает свободнее, а потом отключается.

Степан поднимает её футболку и начинает осматривать рёбра, ощупывать их.

— Сломано? — спрашиваю нетерпеливо, сам с удивлением отмечая некоторое напряжение. Мне внезапно хочется сказать ему… чтобы убрал руки.

Да нахер.

— Нет, не думаю. Максимум ушиб или трещина. Но нужен будет покой какое-то время, — многозначительно смотрит на меня. — Потом… щадящий режим.

Я прищуриваюсь, глядя на него.

— Ты тупой, Кир? — теряя терпение, Вэл поджимает губы. — Не трогай её хотя бы неделю. Потом пусть будет сверху ещё около недели. Ты слишком тяжёлый для неё, ребро может доломаться. Так понятнее?

— Я не трахаю её, — говорю, скривившись от раздражения, в этот момент охватившего меня странно сильно.

Вэл опускает футболку Лики и смотрит на меня, подняв бровь. Его сраный саркастичный фирменный взгляд, за который, не будь мы хорошими друзьями, я бы уже упорол ему в нос.

— Тогда какого ты с ней возишься? — спрашивает недоумённо. — Кто это такая вообще?

— Просто девчонка, — пожимаю плечами. — Моя горничная.

— Горничная? — Вэл моргает. — В смысле именно горничная? Которая обычно убирается у тебя дома?

— Именно. Ну ещё она вроде как нравится Рите.

— А, ну раз Рите, — качает головой, вскинув брови. Блять, он и правда рискует отхватить.

Риту, кстати, тоже Вэл спас. И охренел тогда не меньше, чем сейчас, когда я притащил ему на руках окровавленную рысь с перебитыми задними лапами. Не знаю, в какую переделку она тогда попала, думаю, под машину скорее всего.

Степан ощупывает голову и живот Лики, обрабатывает ссадину на левой брови и раны на костяшках рук, а потом выключает лампу и накрывает её до подбородка покрывалом.

— Идём перекурим, — кивает мне, стаскивая перчатки и бросая их в мусорное ведро.

Мы выходим на балкон, я достаю сигарету, Вэл тоже. Он прикуривает, глубоко затягивается и выпускает дым вверх. Я делаю то же самое, но чувствую, что злость в пальцах так и сидит едва ощутимой дрожью.

— Сначала рысь, теперь странная девчонка, — косится на меня, затаив в глазах смешок. — Боюсь представить, кого ты принесёшь мне дальше. Ребенка? Имей ввиду, я не педиатр.

— Да ты и не ветеринар, — усмехаюсь, тоже выпуская струю сизого дыма в небо. — А вон как круто справился.

На самом деле Степан реально был классным врачом. Да только не все охуевшие мэтры готовы признавать таланты молодых. Им проще подставить и избавиться, чем согласиться, что в двадцать семь кто-то может быть способнее и профессиональнее, чем в пятьдесят.

Его посчитали выскочкой. А когда он не согласился с правилами, не просто выперли, а подставили под уголовку. Мой отец помог ему, но в официальную медицину Власов больше не вернулся. Открыл тату-салон, но у этого салона есть небольшой секрет — он оборудован так, чтобы некоторые друзья могли к нему обратиться за помощью.

— Так что произошло с девчонкой? — спрашивает Степан, вполоборота развернувшись ко мне.

— Я же тебе сказал уже. Её избили.

— Нашёл, кто это сделал? Уже открутил головы?

— Нашёл.

Как хорошо, что всякие бляди типа Ани ведут соцсети. О них можно узнать то, что тебе может потребоваться. Овца выложила в закрытых сторис видео, как она и её подруги в баре отмечали, как они “наказали сучку”. И там мельком лицо Лики было на одном из видео. Амина увидела сторис и скинула мне с ядовитым “не твою ли уборщицу потрепали”. Пробить гео телефона Лики оказалось делом десяти секунд, к тому же я был рядом почти — у Германа.

— Лика сама им головы открутит. Позже. — Тушу недокуренную сигарету и выхожу с балкона. Пора ехать домой.