34

Кирилл

— Мы что в средневековье, пап? — хмурюсь, поднимая глаза на отца. — Или английские короли? К чему это?

— Нет, сын, — отец встаёт и отходит к шкафу, открывает стеклянную дверцу, а потом и дверцу сейфа, убирает туда пистолет. — Но в нашем случае это тоже важно. Такая политика работала издавна на уровне государств, и сейчас работает во многих кругах. Это как минимум, клановая чистота.

— Клановая чистота? — хмыкаю, откидываясь в кресле. Кожаная обивка мягко скрипит, словно в подтверждение пафосного утверждения о чистоте крови. — Кровь на анализ на чистоту тоже сдавать надо?

— Не переигрывай, Кирилл, — голос отца отдаёт ноткой стали. — В нашем деле не должно быть лишних людей.

Он снова садится за стол и вперивает в меня внимательный, жёсткий взгляд. Отец никогда и ни на кого не поднимал голос, особенно на нас, своих детей, но вот этот взгляд всегда работал куда лучше. Даже на Амину с её громким, ершистым характером.

— А если я не хочу? — поднимаю брови, глядя на отца прямо.

Отец моргает, но ни взгляда, ни выражения лица не меняет. А значит, и своей позиции.

— Кирилл, мне хватило проблем из-за решения Касьянова и разрыва их с Аминой помолвки. Мы это сгладили, но повестку пора перебить. Твои братья сделали то, что нужно, и ты тоже сделаешь.

Тон, не терпящий возражений. Понятный, твёрдый, не допускающий инсинуаций.

Блять.

— Это необходимо сейчас? Подождать ещё пару лет нельзя?

— Мальчишка, — роняет отец, и это не обращение, а скорее его пояснение себе. Так сказать, для принятия проблемы. Хуле взять с пиздюка. — Кирилл, тебе двадцать три. Я не вижу причин откладывать. Ну и… жена — это ведь не тюрьма. Тебе просто придётся быть… чуть осторожнее.

Осторожнее.

То есть прятаться. Объясняться. Иметь ввиду чьё-то мнение, хотя бы частично.

На хуй.

— И ты уже выбрал мне… — во рту становится вязко, но я всё же выталкиваю это слово, сцепив зубы, — жену?

— Ну мы ведь действительно не в средневековье и не английская знать, — улыбнулся отец, но улыбка эта его глаза почти не затронула. — В субботу у нас будут гости. Много гостей. Там ты себе и выберешь вариант.

Это, блять, смотрины, что ли? Другие “отцы” приведут своих дочурок, чтобы с одной из них мне посчастливилось создать семейное гнездо.

Супер.

Уже в субботу.

— И без фокусов, Кирилл, — отец прищуривается. — Ты — мой преемник. Это знают все. Твой ум, жёсткость характера, то, как ты умеешь ловить баланс между безжалостностью и разумным подходом. Так, пожалуйста, включи голову и оцени необходимость выгодного союза, сын.

— Конечно, — отвечаю, не моргнув, но чувствую, как челюсть сводит судорогой. — Это всё, папа?

— Всё.

Встаю и выхожу из кабинета отца, ощущая, как электричество искрит в венах.

Жениться.

Сраное собачье дерьмо.

Нахуя?

Касьянов нормально и без бабы на хвосте пять лет у руля стоял после своего отца. Да и отец его, Белый, тоже. С Аминой, конечно, у Касьянова некрасиво вышло, но по факту — захотел и взял себе свою девчонку. Постороннюю. Не из наших. И никто и взгляда косого в его сторону не бросил.

Но, надо признать, такой вариант пошатнул его самого. Слишком много эмоций.

Сам же мой отец на матери женился не по законам клана.

Отец, конечно, прав, договорной брак — удобная херня. Полезная. Выгодная. Вот только мне это не нужно. Сейчас, по крайней мере.

Надо подумать. Придумать что-то, чтобы отец отказался от этой идеи хотя бы временно.

Выхожу на улицу и достаю сигареты. Вытаскиваю одну из пачки и тяну запах табака через тонкую бумагу, а потом убираю её назад в пачку. Ещё минус одна. Того гляди и правда получится бросить.

Прохожу на задний двор, через пристройку выхожу на открытый тир. Существо как раз прицеливается и выпускает стрелу, поморщившись, судя по всему от боли в плече. Значит, отдача после травмы ещё идёт, но Вэл сказал, что если не подключить тренировки сейчас, то связки могут стать более плотными, потеряют эластичность.

Но, конечно, ей больно, тем более без защиты. Интересно, она проигнорировала её из тупости или ебучего характера, склонного к сопротивлению?

— Почему твои сиськи и плечо не защищены? — говорю, подойдя ближе, а она вскидывается и резко разворачивается сглотнув. Похоже, не слышала, как я подошёл.

— Чего? — рявкает резко. Взгляд настороженный, острый, будто готова отразить нападение.

— Броня где? — подхожу ещё на шаг ближе и двумя пальцами нажимаю на нездоровое плечо, она же морщится, сжав зубы, и, дёрнувшись, делает шаг назад. — Защитный нагрудник для прикола придумали? Если тетиву неудачно отпустишь и она уебёт по груди, ты охренеешь. Говорят, амазонки себе вообще сиськи отрезали, чтобы тетиве не мешать, но я думаю, это исторический пиздёж. Однако, суть, думаю, ты уловила.

Существо морщит моську, смещая россыпь веснушек, в глазах проскакивает вспышка возмущения.

— Нахрена мне вообще всё это надо? — кивает на стол, на который положила лук. — Я, конечно, помню, что для твоего царского развлечения, но может, тебе уже пора потерять интерес к истязанию меня?

Э, нет. Это слишком забавно, чтобы отпускать тебя, Анжелика. Хоть с портом всё и разрулилось, но девчонку я решил оставить при себе. Не так скучно жить.

На моё молчание она фыркает и перекидывает свою косу с плеча за спину и снова хмурится, а я совершенно случайно замечаю, что раздражения у меня её недовольный вид не вызывает.

И тут у меня рождается мысль.

Я уважаю своего отца и его слово, но иногда ему приходится напоминать, что у меня, вообще-то, есть и свой взгляд на некоторые вещи.

Ему сложно будет пропихнуть мне какую-то из претенденток на новую Вяземскую, потому что… потому что у меня уже будет невеста. Ненастоящая. Если со мной будет спутница, то никакой речи о смотринах идти не будет. По крайней мере, не в этот раз.

— Существо, — окликаю девчонку, когда она осторожно натягивает куртку, чтобы свалить.

— М? — поворачивается, вскинув бровь.

— На субботу ничего не планируй. Дело есть.