40

Я уже чувствую, как моё тело теряет равновесие и неумолимо приближается к воде бассейна, как вдруг крепкие руки ловят меня, не позволяя упасть.

— Ох! — резко выдыхаю, хватаясь пальцами за рукава чёрного мужского пиджака, когда меня возвращают на место.

— Освежиться решила? — слышу насмешливый голос и понимаю, что передо мной Максим Вяземский. И он всё ещё держит меня.

— Уф, — я отцепляю скрюченные пальцы от него и делаю шаг назад, высвобождаясь из цепких рук. — Спасибо, что поймал.

Кривая ухмылка Вяземского-среднего становится ещё более самодовольной.

— Да ты так летела, что нас обоих чуть в бассейн не снесла. Прикинь бы все оборжались.

Ага, точно. Особенно сёстры-пираньи. Кишки бы порвали от смеха.

— Да не то слово, — отвечаю мрачно.

— От кого ты так быстро убегала, Анжелика? — Максим чуть склоняет голову на бок и прищуривается. Играет, гад.

Но лучше бы ему говорить тише. Если те двое в кустах поймут, что я их подслушивала, мне несдобровать.

— Замёрзла, — вру, хотя на самом деле на улице ощутимо прохладно, а у моего платья открытая спина и плечи. Вот только я про холод совсем и забыла уже. — Хотела быстрее вернуться в дом.

— М-м, — его взгляд скользит по моим обнажённым плечам и вниз к разрезу на бедре, но потом он быстро возвращает его к моему лицу. — Ну пойдём. Раз замёрзла.

Максим подставляет мне локоть, а я теряюсь, не зная, что делать.

Если я типа невеста Кирилла, а сейчас зайду под ручку с его братом, то ведь это будет не очень хорошо смотреться? Мне, конечно, по факту пофигу, но засранец же потом мне мозги чайной ложкой выжрет.

Но когда сзади слышу шаги, как раз с той стороны, откуда я сбежала, то, не раздумывая, кладу ладонь на локоть Максима. Если это те двое, что обсуждали этого Раевского, то лучше мне не палиться.

И всё же, когда мы доходим до входа в дом, я осторожно вытаскиваю свою руку и, стараясь максимально не делать на этом акцент, прохожу первой внутрь. Тут меня окутывает тепло и приятные ароматы еды и дорогих парфюмов гостей. Музыка, всё такая же плавная и мелодичная, теперь играет громче, и несколько пар танцуют в центре.

Однако уйти мне не удаётся, и едва я делаю пару шагов, тут же чувствую, как на моём запястье смыкаются пальцы Максима.

— Давай потанцуем, Анжелика, пока мой братец занят важными делами, — он тянет меня за руку ближе, разворачивает и привлекает к себе, обхватив за талию. Я едва успеваю выставить ладони, уперевшись в его грудь. — Думаю, Кир не станет возражать.

Желания танцевать со средним Вяземским у меня нет совершенно. Его нельзя назвать отталкивающим или неприятным, но он пугает меня. Иначе, не так, как Кирилл. У того никогда нельзя понять, что у него на уме за тем ледяным взглядом, у Максима же — в глазах огонёк, двойственность и странный, пугающий шарм, от которого по коже словно россыпь игл проходится, когда он смотрит.

— Станет, — раздаётся за спиной негромкий ледяной голос. — Отвали, Макс.

Его недовольный тон не должен уже удивлять меня или как-то влиять, другого-то от засранца я, можно сказать, и не слышала. Но именно сейчас у меня почему-то по спине прокатывается ледяная волна, а сердце напряжённо вздрагивает. Прежде чем успеваю осознать, тело реагирует само — я останавливаюсь и отступаю от Максима на шаг.

— Негоже, братец, оставлять такую девушку надолго одну, — ухмыляется средний Вяземский, на что Кирилл закатывает глаза, показывая, как стёб брата его раздражает. — Уведут! Украдут!

Ну давай, скажи с пренебрежением “да кому она нужна эта деревенщина”.

Но, к моему удивлению, Кирилл ничего не отвечает брату. Прибивает того странным нечитаемым взглядом, а потом сжимает мой локоть и тянет в сторону.

— Пошли, — бросает коротко, увлекая за собой.

Я иду, конечно, что мне ещё делать, когда вдруг замечаю чуть дальше у стойки бара одного парня, и у меня едва ли не глаза из орбит вылазят.

— Стой, — дёргаю за руку Вяземского, и тот переводит на меня потрясённый моей наглостью взгляд. — Это… это Матвей Зимин из “Totem”?

Я несколько раз моргаю, чтобы убедиться, что мне не показалось. Да, это точно он. Фронтмен моей любимой группы! Да, он выглядит непривычно — не в чёрной футболке и рваных чёрных джинсах, как на концертах, без взрыва на голове и света софитов за спиной, но это точно он!

— О, блять, только давай без обмороков и припадков, — ядовито цедит Вяземский. Градус его голоса, и так совсем недружелюбного, падает ниже нуля. — Пену ещё изо рта пусти, существо.

— Ты больной? — шиплю, переводя на него удивлённый взгляд. Откуда столько раздражения вообще на мой вопрос? Понятно, что это Вяземский, но это уже как-то… слишком, что ли. — Я просто удивилась, увидев его среди… ваших.

Хотя почему, собственно? Наверное, ничего удивительного нет в том, что идол рок-музыки и фантазий миллионов девушек и не только вполне вписывается в тусовку мафии.

МаЗ с кем-то болтает, кажется, с одной из пираний (поди издалека разбери их всех с одинаковыми губами и скулами), а потом случайно мажет по мне взглядом и, заметив, как я пялюсь на него с открытым ртом, коротко подмигивает.

Ого.

Ого-о-о!

— Хватит пялиться, я сказал! — Вяземский резко разворачивает меня за руку, и я едва не задыхаюсь, когда вижу его взгляд. В нём буквально пожар! Яростный и дико злой.

Я чувствую, как у меня на затылке волосы дыбом встают, а по плечам бегут мурашки, когда он впивается этим взглядом в моё лицо. Замечаю, как раздуваются крылья его носа, а на лбу явно-заметной ставится жилка.

— Я не хочу, чтобы ты на него смотрела, — говорит ровно, но я явственно слышу стальную угрозу в его голосе. — У него таких дур знаешь сколько? Да и вообще, существо, ты мне принадлежишь, не забывай. И мне решать…

— Чего?! — вскидываюсь, вырывая локоть из его пальцев. Рядом, благо, никого нет, но мне уже, если честно, плевать на то, услышат ли нас или нет. Это уже будут проблемы Вяземского и его репутации среди своих. Не мои! — Ты совсем берега попутал? Я тебе что, игрушка плюшевая? С чего это ты решил…

На нас всё же начинают оглядываться. Сначала Амина, что стоит не так далеко, потом Пиранья-2, которая мило улыбается и даже салютует бокалом с шампанским. И меня кроет такой злостью, что я давлюсь воздухом, даже не договорив.

— Знаешь что… Да пошёл ты нахер!

А потом разворачиваюсь, скидываю долбанные шпильки и босиком устремляюсь к лестнице. Хочется как можно быстрее свалить из этого помпезного фарса, где мне не место.