Глава 36

Амир Прадин

Я был рад, что все прошло так спокойно. Не всегда преступники соглашались добровольно сдаться в руки правосудия, чаще всего брали заложников или пытались использовать всевозможные артефакты для побега или изменения личности. На это были способны сильные магии, но не те, что стояли сейчас перед нами. Стражники скрутили братьев и девушку, стоявшую рядом, и отправили в тюремные камеры. Решив довести дело до конца, наша компания последовала вслед за лиром Травье и его людьми.

В первую очередь решил послать сообщение Анне — наверняка, она места не находит из-за беспокойства за дочь. Затем отправил драконов вместе с Аллесио в гостиные номера для аристократов, а сам последовал за главным дознавателем. Мне нужна была информация, касающаяся Аллесио, и после признания лира Травье хотелось получить бумагу с королевской печатью об отмене наказания.

Лир Травье словно ждал меня. Увидев в дверях мою фигуру, он кивнул и глазами указал на соседний стул. Не успел я присесть, как в комнату завели старшего из братьев — Лувиса Снигара.

Чтобы подозреваемый немного обвыкся в кабинете, дознаватель взял лист бумаги и начал заполнять данные сидевшего перед ним мужчины.

Лир Травье отложил самописец и взглянул на Лувиса. В нём чувствовалась какая-то внутренняя напряжённость, руки были сжаты в кулаки, взгляд устремлен в пол, а губы сильно поджаты.

— Боевая у вас жена, тир Лувис, — начал разговор дознаватель, а мужчина поднял глаза, не понимая, при чем тут его жена. — Представляете, она не просто дала отпор вашему отцу, а еще при оскорблении ударила его!

— Моя Мирча? — удивился мужчина, растерянно смотря на хозяина кабинета.

— Ну да! Она услышала последние слова вашего отца. Он утверждал, что не скажет ничего. Его даже не остановили мои слова о ваших родственниках, которые должны были попасть в тюрьму, а она встала и защитила всех.

— Может, я не так понял, тир Травье? Мой отец был готов всю семью вместе с маленькими детьми отправить в тюрьму, лишь бы не раскрывать местонахождения внучки?

— Так оно и было.

Мне понравилось, как дознаватель простым замечанием о жене убрал скованность мужчины, и последующий разговор в мягкой форме снёс стену отчуждения между ними. Сделал это так ненавязчиво, что старший сын торговца все рассказал, как на духу.

Мысль о том, что Ханье, женившись, может повысить свой статус и стать аристократом, словно убрала все преграды в голове старого Снигара, и он, буквально, заболел этой идеей. Ему удалось уговорить юношу взять в долг деньги у своих друзей и заплатить за графиню.

Как-то Лувис услышал разговор отца с братом, когда Ханье сорвался и плакал в кабинете, отец учил его, как перекрыть магические каналы у женщины, чтобы она не могла воспользоваться правом магов развестись.

Видя, что его ухищрения плохо действуют, Ханье стал издеваться над женой, ненавидя и её, и ребенка, который был ему совершенно безразличен. У него оставалась надежда, что жена умрет, и он сможет жениться на своей соседке Наине.

Но после каждого очередного избиения Анна выживала и прощала его. Тогда старый Снигар придумал убрать сына, так как тот вышел из повиновения, перестал его слушать, проматывая остатки денег в харчевне за выпивкой и продажными девками, а внучку забрать себе. Тем более Феол не понаслышке знал, что его сын вновь избил жену. Сосед графини за золотые монеты докладывал им, что происходит в доме, заодно сообщив, что к женщине пригласили лекаря.

Не любил Феол Снигар, когда его не слушаются и наказывал за неповиновение очень жестоко. Лувис рассказал, как отец избил Филиппа только за то, что он отказался жениться на выбранной ему в невесты девушке, отчего тот несколько дней пролежал в лихорадке.

— Лувис, а что за девушка была с вами?

— Это наша дальняя родственница — Викра, недавно осталась без родителей, и отец взял её к нам в служанки. Она выполняет всю грязную работу.

Когда допрос закончился, я попросил лира Травье предоставить мне документ о снятии наказания с Аллесио. Дознаватель обещал, что в ближайшие дни пришлет документ в Лесное.

Я остался доволен, что девочка у нас на руках, а виновные будут наказаны.

У меня еще оставалось немного времени, и я решил забежать домой.

Попрощавшись с остальными, нанял пролётку и отправился к своему родовому особняку, в котором сейчас жил мой брат с семьей и родители.

Я стоял возле двери родительского дома, а сердце не могло успокоиться и стучало так, что, казалось, выскочит из груди. Я все же набрался сил и постучался. Дверь открыл наш старый управляющий Ревиен. Он прищурил свои слепые глаза, не узнавая меня.

— Ревиен, дружище, ты еще жив? Я так этому рад, — улыбаясь, произнес я.

Управляющий охнул от неожиданности.

— Господин Амир! Как же я рад приветствовать вас в родовом особняке. Проходите, все дома.

Я сбросил плащ и отдал его старику.

В гостиной сидел отец и старший брат Алекс.

Остановившись в проеме, смотрел на эту мирную картину, а сердце одновременно и плакало, и радовалось за родных. Ведь если я не смогу помочь матери, то в этот дом вскоре придет беда. Алекс поднял голову и увидел меня.

— Амир! Неужели это ты, братец? Или у меня уже крыша поехала?

— Держи её, брат, она тебе еще пригодится, а я на самом деле здесь и живой.

Мы обнялись с Алексом, потом подошёл к отцу. Он выглядел бледным и уставшим, а под глазами залегли темные круги.

— Сын, наконец, я увидел тебя, — он смахнул с глаз выступившую слезу.

— Ну что ты, отец, у меня все хорошо, не переживай. Как у вас дела?

— Ничего после нашего разговора не изменилось. Ты смог достать росулку? — брат смотрел на меня такими просящими глазами, что почувствовал себя сволочью. Ведь мы, действительно, достали эту траву, но я под впечатлением о похищении девочки, видимо, оставил растение в доме графини.

Тут в гостиную влетел Ревиен.

— Господин, вы все-таки достали её! Теперь госпожа будет спасена!

— Подожди, я ничего не пойму.

— Так вот, — ответил слуга и показал мне росулку, которую мы нашли сегодня в лесу.

Я вспомнил, что, переодеваясь, засунул найденную траву в карман плаща и вышел на улицу, а там уже ждала нас Манила.

Я ударил ладошкой себя по лбу.

— Конечно же, я собирался сразу с леса переместиться, а тут сообщили о похищении дочери графини. Видимо, машинально закинул ее в карман, — ответил я. — Ревиен, прикажи заварить два листочка травы и, как остынет, дайте выпить матери.

— Сейчас сделаю, господин, — побежал на кухню управляющий, забыв о больных ногах.

Пока лекарство готовилось, я зашел в комнату к матери. Тело под одеялом зашевелилось, казалось, что под ним лежит исхудавший ребенок. Голова повернулась, а из-под редких волос и мокрого от пота лба блестели от лихорадки глаза.

— Мальчик мой, Амир, — она протянула руки, а я не мог сдержать слез и встал перед кроватью на колени. — Боялась, что напоследок не смогу увидеть и обнять тебя.

— Ну что ты, мама! Я же обещал Алексу, что как только найду магическую траву, так сразу приеду.

— Да, он что-то говорил мне, но я не помню. В последнее время память стала плохая. Как тебе живется, ты нашел себе женщину? — поинтересовалась она.

— Да, мама, нашел. Я очень люблю её.

— И кто же она, может, я её знаю?

— Наверняка, знаешь. Это графиня Анна ле Гуран.

— О-о-о, сын. Ты уверен, что она ответит тебе взаимностью?

Ответить я не успел, когда зашла наша служанка и принесла заваренную росулку. Она сама аккуратно подняла голову матери и стала поить отваром. Насколько я знаю, необходимо всего лишь три приема отвара, и болезнь отступала, а две последние порции поднимали человека быстро на ноги.

Мама, выпив бокал отвара, опрокинулась на кровать. Поговорить мы так и не смогли, через пять минут она уже сопела, а я, осторожно убрав руку, вышел в гостиную.

— Все должно быть хорошо, это растение убирает все яды, проклятья, заговоры и делает организм чистым. Если будет мало, то ещё достану, не переживайте за это, но все же уверен, что этого будет достаточно.

С родными просидел еще пятнадцать минут, и как только солнце стало уходить за горизонт, попрощался с родными и отправился к драконам, Аллесио и Лиззи.

Девочка, уставшая от всех потрясений, спала, а мы, подхватив её, перенеслись обратно в Лесное. День был очень долгим и слишком насыщенным, как для меня, так и для всех остальных.