Глава 11. Тревожные события

Но это не точно.

Всего лишь моя догадка, хотя чуйка упорно подсказывала, что мысль верная. Однако как проверить и главное, как это доказать? Без вариантов, мои предположения Андрея не убедят, нужны хоть какие-то доказательства.

Я сел за стол, разложил перед собой документы, внимательно осмотрел их. Почти все написано одним и тем же почерком, тут и там приклеены дополнительные записи, какие-то схемы. Везде непонятные пометки, что-то перечеркнуто или дописано. Конечно, если сесть и потратить на это дело несколько часов, то все будет понятно. Но желания не было совсем. Да и что это мне даст? Анализ по тем сведениям, что уже были переданы или готовились к передаче? Ну, да хоть что-то...

Случайно на глаза попалась полетная карта, которая показалась мне знакомой. Внимательно осмотрев маршрут, я с изумлением отметил, что он был точно таким же, каким следовал упавший «СУ-24». Кстати, случайно выяснил, что на самом деле обломки были именно от нашего бомбардировщика. То, что сказал Колян, просто слухи...

Сопоставив схему и результат, я осознал важную вещь — маршрут вел точно к ЗГРЛС «Дуга»! А самолет упал не просто так, его сбили... Наши же военные. А что если в восемьдесят втором было тоже самое? Что если это просто еще одна попытка вывести из строя «Русского Дятла»?

Очень смелое предположение. Из всего этого я сделал еще одни вывод — между заданием Андрея и моей целью отслеживается некая взаимосвязь. Ни черта себе...

— Леха! Савельев! — вдруг раздался голос из коридора. — Ну, ты где пропал-то? До полночи десять минут осталось.

Безошибочно определил, что это был Михайлов.

— Иду!

Собрал документы в стопку, сунул обратно в конверт. Зашвырнул под сейф. Вышел и не глядя, захлопнул дверь в секретку. У двери, ведущей на улицу стоял полураздетый Колян — только в шапке и кителе.

— Ты чего там делал? — возмутился он.

— Да замок на сейфе барахлит что-то... — отбрехался я. — Вот, уговаривал.

— Да и хрен с ним, потом разберемся! Тоже блин нашел время!

— Ладно, ладно...

Мы вышли на улицу, бегом перебежали через дорогу в соседнее здание. Холодновато, блин.

Для празднования нового года, наши сослуживцы нашли и вычистили отдельное помещение рядом с главной столовой, навели там марафет. Лейтенант Иванов откуда-то притащил пару елок — одну поставили в столовой у офицеров, а другая перепала нам. Украсили, чем смогли. Благо мишура и допотопныестеклянные игрушки имелись. А что, солдаты не люди что ли? Всем хочется праздника, хотя бы маленького.

Наш стол был не богатый, зато всего было вдоволь — яблоки, апельсины и мандарины. Ребята с наряда и те кто был свободен от дежурства, сами начистили и состряпали жареную картошечку с тушенкой, салат «Оливье». Где-то раздобыли селедку, квашеную капусту, сало и маринованные огурчики. Колбасу и сыр нагло стырили у офицеров, благо на кухне это дело никто особо не контролировал. Оттуда же к нам на стол перекочевала пара банок шпрот в масле. Еще икра кабачковая, та самая, которая заморская — баклажанная.

Из сладкого у Джансуга нашли печенье, выложили по слоям, а между ними залили сгущенку. Вообще, это простое чудо кулинарной мысли называется «дембельский торт», но кого это сейчас волновало? Получилось вкусно, а главное доступно. Вообще, каждый служивший человек знает, как на службе хочется сладкого... Только и остается надеяться на посылки из дома — солдатской чайной в гарнизоне не было.

Всего нас собралось девять человек, остальные были в нарядах и к празднованию присоединиться не смогли. Рота охраны собиралась отдельно сама по себе — мы с ними никак не пересекались.

Да-а, очень многим не повезло, кто попал на праздник в суточное дежурство. У меня тоже как-то раз было, еще там, в прошлой жизни. Поставили меня во внеочередной наряд по автопарку — скукотища ужас. Со стороны прилегающих к части дворов пахнет домашними вкусностями, свежее очищенными мандаринами. Совсем рядом взлетали пускаемые детьми и подростками салюты, фейерверки. Все люди праздновали, веселились и поздравляли родных. А я стоял и смотрел на все это дело, да слюни глотал. Я и пара солдат-срочников. Вокруг только пустые и унылые боксы, да темные остовы военных машин. Как раз ударил мороз, а из-за тучи высунулась робкая луна.

— Ну что, народ! — весело крикнул Колян, подходя к столу. — Кажется, пора к столу!

Уселись, придвинули стулья. Включили радио. Жаль только, что не услышим поздравительную речь Андропова. Почему-то такие товарищи как Черненко и Андропов, во время своего царствования во главе страны этот момент как-то упустили. Традицию поздравлять жителей Союза по телевизору и радио возобновит Михаил Горбачев ровно через год. Тогда он еще не был генеральным секретарем, но населению это дело с видео обращением все равно понравилось. А пока — чего нет, того нет. Фоном просто играла наиболее популярная музыка.

Младший сержант Вахруш, уроженец Бурятии, аккуратно вытащил из-за стола стеклянную бутылку с практически прозрачным содержимым и показал остальным.

— Ну что, отметим?

— Это еще что такое? — удивились другие, с удивлением глядя на тару. — Ты где это взял, Серега?

— Самогон, у местного выменял на три килограмма сахара. Надо же как-то отметить. А то все компот, да компот. А там где взял — уже нету.

Я вообще алкоголь не любил, лишь изредка баловался коньяком, но то было крайне редко. А вот с супругой мы периодически предпочитали пить либо красное сухое вино, либо вермут. Самогон, как и водку, я не жаловал вообще.

— А давайте! — первым подал голос Колян. — Только пьют все, отговорки не принимаются. Главное, чтобы не спалиться. Отсюда можно контролировать, если к нам кто-то пойдет.

Ну, куда деваться, пришлось пить самогон.

Пока разливали и раскладывали вкусности по тарелкам, неожиданно распахнулась дверь и вошел прапорщик Мишин.

— Так, воины! — по его довольному и покрасневшему лицу было видно, что он уже принял чего-то горячительного. — Не знаю, есть ли у вас алкоголь, но вот я тут кое-что принес. Наливочка, домашняя. На ягодах, теща моя делает. На вкус просто восхитительна! Пробуйте!

— Спасибо, товарищ прапорщик! — наперебой воскликнули мы, принимая подарок. — С наступающим вас!

— Ай, ладно. Всем аналогично, с праздником! Только цыц, я вам ничего не давал и вообще, вы меня тут не видели!— Мишин погрозил пальцем и выходя из помещения, чуть-чуть не вписался в дверной проход.

Едва он вышел и за ним закрыли дверь, как переполошился связист.

— Мужики, шухер! Кажется, там Суворов идет!

Обе бутылки махом исчезли со стола... А вот стаканы с разлитым содержимым деть было просто некуда. Неловкий момент, однако...

— В себя! — коротко крикнул Колян, придумав решение.

Все девять человек разом опрокинули стаканы в рот. Бахнули их об стол. Затем принялись передавать по кругу трехлитровую банку с компотом.

— Так, товарищи сержанты, рядовые и все остальные! — подполковник тоже оказался навеселе. Видимо, пришел поздравить. — На правах старшего офицера и вашего начальника, разрешите поздравить вас с наступающим восемьдесят пятым годом! Так, секунду... Савельев, Михайлов! За проявленную разумную инициативу, оперативность в выполнении практически боевой задачи и личные достижения, вам присваивается внеочередное воинское звание — ефрейтор!

С этими словами он протянул нам погоны, завернутые бумагу.

— Ура! — закричали наши.

— Какой ура? — возмутился подполковник. — Как отвечать принято?

— Служим Советскому Союзу! — в один голос отчеканили мы с Коляном, вытянувшись по струнке.

— Вот это другое дело, — улыбнулся подполковник, затем остановил строгий взгляд на одном из стаканов. — Это что там у вас? Компот, что ли?

— Так точно!

— А ну, дай понюхать! — насторожился Суворов, глядя на наши хитрые лица.

Сначала понюхал, потом попробовал. Остался довольным — алкоголя не почувствовал. Напоследок, даже под стол заглянул, но там уже ничего не было. Бутылки оперативно перекочевали в другое место.

— Чуть позже пришлю к вам Иванова, а то вы тут совсем страх потеряете... — распорядился он, покидая здание. Когда начальник штаба вышел за дверь, мы облегченно выдохнули, Штирлиц еще ни разу не был так близок к провалу...

— Блин! Мужики! Уже двенадцать! — ужаснулся Вахруш, посмотрев на часы. — Эх, проморгали... Ну, разливай еще!

Быстро влив в стаканы новую порцию, мы чокнулись.

— Ну... За понимание? — чуть было не вырвалось у меня, по аналогии с генералом Иволгиным из фильма «Особенности национальной охоты». Еле сдержался, хотя тут никто не понял бы ставшего «летучим» тоста.

— За то, чтобы в этом году у всех все было хорошо! — воскликнул Колян.

А затем мы дружно принялись атаковать разложенную по тарелкам еду, да так, что за ушами трещало. Оперативно употребили всю наливку Мишина, которая и правду оказалась просто божественной. Не соврал, домашняя была — спасибо теще.

Словами не передать, как же я соскучился по жареной картошечке с тушенкой. Если это дело правильно приготовить, с хорошей свиной тушенкой, да чтоб картошка не развалилась и лучок был хрустящий... Огурчики, капусточка, сало м-м-м... Да, согласен — как бы совсем не новогодний стол, но для солдата, в условиях срочной службы, и это счастье. Пожалуй, новогоднее здесь было только «Оливье» и мандарины. Причем я очень удивился, когда распробовал, что салат был приготовлен не с колбасой, а с отварной курицей. Довольно странный рецепт, хотя я слышал, что над этим салатом как только не извращались. Изначально-то рецепт вообще с раковыми шейками был...

Минут через сорок все просто обожрались, хотя еды оставалось еще много.

Вышли проветриться, перекурить.

Свежий морозный воздух хорошо взбодрил тех, кто уже собирался отрубиться — некоторые явились за стол прямо с суточного наряда, даже не спавши. Сытый желудок, немного алкоголя, плюс естественная усталость — вот гремучая смесь для того, чтобы невзирая ни на что, погрузиться в сон. Даже музыка не помеха.

Вернулись, допили остатки самогона.

Лейтенант Иванов так и не пришел, несмотря на указание Суворова.

— Ну что, люди! — весело крикнул Колян. — Поздравляю всех с тысяча девятьсот восемьдесят пятым годом! Ура!

— Ура-а!

Вообще, мы конечно разошлись. Но поскольку нас никто не контролировал — офицеры сами гулебанили в столовой — то почему бы и нет?

Позже, вышли померзнуть снова. Далеко на северо-востоке увидели салюты, пускаемые в Овруче. Конечно, не сравнить с теми, что были в мое время.

Минут через пять, уже собираясь заходить обратно, я вдруг обратил внимание, что в моей секретке почему-то горит свет. Вот хоть убей, не помню, выключал ли я его, когда уходил к Михайлову... Странно. Сначала хотел махнуть рукой, но потом здравый смысл заставил насторожиться.

— Я сейчас вернусь! — предупредил я Коляна. Тот согласно кивнул, отправившись к столу.

Бегом бросившись обратно в здание штаба, я вошел внутрь, перешел на быстрый шаг. Голова слегка кружилась — наливочка действовала мягко и приятно согревала все тело. Перешел на быстрый шаг.

Свернув за угол, я увидел, что дверь в секретку открыта на четверть, а внутри горит свет.

— Какого хрена? — процедил я, уже предполагая, что произошло. Пока мы ели и пили, кто-то вломился в помещение, которое вскрывать могу только я, Чудин и начальник штаба.

Войдя внутрь, сразу же догадался, что ничего не тронуто — все сейфы закрыты. Разумеется. Сейчас здесь никого не было. Даже странно, почему он не посчитал нужным выключить свет? Торопился, что ли?

Все что лежало на столе, никакой ценности не представляло, простой канцелярский хлам, пустые журналы. Посетитель к ним даже не прикоснулся. Все грифованные документы, были закрыты в опечатанных сейфах. Значит, ключей от сейфа у него не было. Заметил, что в четвертый сейф кто-то пытался влезть — краска у отверстия для ключа покарябана.

И ради чего стоило вламываться сюда?

Смутная мысль закралась в голову.

Наклонился, сунул руку под четвертый сейф. Нет ничего. Пусто.

Хотя я прекрасно помню, что компромат с документами кинул именно туда, где он и был изначально. Вот же дерьмо.

Выходило, что гарнизоне есть кто-то, кого имел в виду Андрей. Осведомитель все еще здесь и кажется, он что-то заподозрил... И что, у него есть ключ от двери? Второй экземпляр хранится у начальника штаба, на пункте управления.

Докладывать об этом командованию или нет — довольно сложный вопрос. С одной стороны, ничего не пропало, кроме компромата о котором и так никто не знал. С другой же стороны о любом факте проникновения в режимные помещения нужно обязательно делать доклад начальнику.

Я выключил свет, хотел уже закрыть дверь и вдруг заметил, что между самой дверью и дверной рамой приклеен небольшой, но толстый прямоугольный кусочек резины. К гадалке не ходи — он здесь не случайно. Скорее всего, когда я уходил, то просто захлопнул дверь. Но та не закрылась до конца из-за куска резинки, хотя звук удара был...

Значит, я сам накосячил, когда не проверил достоверность закрытия двери. Ну уж нет, об этом распространятся не стоит. И Чайкину с Суворовым знать об этом не нужно.

Закрыл дверь, опечатал. Отправился обратно к остальным.

А наши черти, допив остатки, решили устроить дискотеку. Выкрутили радио на полную, обмотали сорванной с елки мишурой и давай отжигать все подряд и лишь бы как. Было смешно, вот только мне сейчас совсем не до смеха. Кто это мог быть?

Ближе к половине второго все-таки явился подвыпивший лейтенант Иванов и разогнал нашу компашку, намекнув на казарму.

* * *

Наутро первого января тысяча девятьсот восемьдесят пятого года я встал в восемь. Нам заранее объявили, что в течении следующих трех дней практически все работы отменяются. Однако, несмотря на лояльность командования, расслабляться не стоило, хотяи задач никто не ставил. Главное, не допустить происшествий.

Я прошелся по штабу, заглянул во все уголки. Убедился, что вторые экземпляры ключей лежат целыми и опечатанными.

Внезапно вспомнил, что именно в новогоднюю ночь, штаб не был закрыт на внутренний замок. И почему же? Заходите, кто хотите.

Тоже странно. Можно списать обычную армейскую безалаберность.

Осторожно опросил дежурную смену — никто никого постороннего не видел. Ну, оно и понятно, посторонних на военном аэродроме в принципе нет. Все свои. Только как среди этой стаи найти не своего?!

А потом я вспомнил, что в письме Андрея значилось: «Возможно, осведомитель работает не один». Что если первым был мой предшественник, а второй все это время просто бездействовал. Тогда зачем ему понадобился конверт сейчас? Заметал следы?

В голове все перепуталось — здесь определенно был какой-то смысл, которого я пока не понимал. Расследовать такие дела это вообще не ко мне, я же не детектив, в конце-то концов. И на что Андрей рассчитывал, давая мне такое указание? Честно говоря, я вообще стремился к тому, чтобы спустить это дело на тормозах — ну оно мне надо? Да чекист подсуетил мне хорошее место службы... Даже очень. Но его задача в таких условиях была просто невыполнима, потому что концов не было от слова совсем.

Я продолжал спокойно заниматься своей работой, регистрировать документы, помогать Коляну на аппаратуре ЗАС, когда дежурный связист не справлялся. Так прошел почти месяц.

За это время произошло только одно значимое событие — десятого числа мне пришло сразу три письма, от трех разных людей. Я случайно забрел на почту, а там меня поставили перед фактом, что я, оказывается, счастливчик.

Первое было от Юли. Она поздравляла меня с наступившим новым годом, рассказывала про свое обучение и сдачу первой сессии. Кстати, сдала на «отлично» — я даже не сомневался. Ее, правда хотели выселить с общежития, потому что чертовка Баффи все-таки спалилась и был обнаружена заведующей прямо на месте преступления. Благо, Юлю не выселили. Пришлось отвезти ее домой к отцу в Припять. Тот, конечно же, был не особо рад, но куда деваться? Не бросать же эту деловую колбасу?

Писала, что очень меня любит и скучает.

Я тут же накатал ей ответ о том, что я теперь ефрейтор. Поговорка «чистые погоны — чистая совесть» меня вообще не волновала, я впереди паровоза не бежал. Пусть идет, как идет. И вообще, что мне ефрейтор, я в душе подполковник. У меня как бы и цели совсем другие. Написал ей о своих приключениях, правда далеко не обо всех. В основном писал только про то, что произошло еще в учебке, на старом месте.

Второе письмо было от одноклассника Женьки Филатова. Он сообщал, что они с Катей собираются летом сыграть свадьбу. Жаль, не смогу побывать — армия, блин... А ведь очень хотелось. Я вообще на свадьбах только три раза за всю жизнь был, и то одна из них моя собственная.

Тоже вкратце рассказал ему о своей службе, об армии в целом, ну и поздравил с новым годом. Еще дал благословение на будущую свадьбу.

А вот третье письмо было от Павла Сергеевича... Отца Генки.

Сам факт того, что этот «человек» решил написать мне письмо, сам по себе удивлял. Что же такое произошло, что он вообще это сделал? Помниться, наша с ним беседа в госпитале окончилась на полном негативе — меня вышвырнули из палаты.

Вскрыл конверт, развернул лист. Это был напечатанный на машинке текст, видимо писать он считал недостойным...

Я хмыкнул, принялся читать.

Привет, Алексей.

Не удивляйся, я не собирался делать ничего подобного и уж тем более что-то писать. Но я человек и у меня есть совесть. Я разобрался в том, что произошло на стрельбах... Несмотря на то, что тогда произошло, я хочу выразить тебе глубокую благодарность за спасение сына — если бы не ты, он вполне мог остаться калекой, а может и вообще погибнуть. Считаю, что ты сделал все, что мог.

Извиняться не буду, это бессмысленно.

Хочу только сообщить, наш договор все еще в силе. И несмотря на то, что вы с Геной служить уже не будете, я сделаю то, что обещал. Вопрос с Андреем уже согласован — не удивляйся, это мой хороший знакомый. Собственно, так ты и оказался именно там, где оказался.

Еще раз спасибо. Как окончишь службу, приходи, потолкуем.

Я усмехнулся. Вот так новость... И что же дальше?