Глава 13. Еще одно предложение

— Стоять! КГБ! — громко закричал Пономарев, бросаясь вслед за беглецом. Его напарник, тот что забрал у меня карту, также выскочил из машины и помчался следом. Уже на самом углу он поскользнулся на замерзшей луже и грохнулся на землю.

А я остался, анализируя ситуацию. Сего пара секунд на размышления и верное решение принято. Развернувшись, я бросился обратно, в противоположную сторону в обход здания штаба.

Куда он собирался бежать? С закрытой территории аэродрома? Да в той стороне даже контрольно-пропускных пунктов нет. Сплошной забор. Строящиеся здания, строительные материалы. На что он надеется?!

Нет, конечно, знание территории аэродрома, это, безусловно, плюс — чекисты в этом плане проигрывают. К тому же обувь у них та еще — туфли, в которых особо не побегаешь.

Осведомитель, если конечно это был он, побежал на север, в ту часть гарнизона, откуда существовал только один выход — между бетонным забором и стеной строящегося здания. Именно там я намеревался перехватить беглеца, если сам успею. О том, что возможно он вооружен, я в тот момент даже не подумал.

Уф, бегать по такому морозу было сложно, да я и давно не тренировался. За всю зиму так ни разу и не удосужился заставить тело вспомнить изнурительные тренировки, которыми я подготавливал себя к армии. Я тяжело дышал, холодный воздух обжигал горло и легкие, но я не обращал на это никакого внимания. Бухал тяжелыми кирзачами по мерзлой земле, иногда скользил.

И все же, почти четыреста метров я преодолел быстро. Краем глаза, через решетчатую ограду видел, как чекисты пытались догнать беглеца, но при этом отставали и почему-то не стреляли. Впрочем, ясно. Им он нужен был живым и только живым.

В общем-то, мой расчет оказался верным — осведомитель бежал туда же, куда и я, но по параллельному маршруту — нас разделяло всего метров сорок.

— С дороги! — заорали со стороны. Я не видел, кто это был и кому адресовано. Наверное, по пути попался патруль.

Раздался выстрел.

Кто стрелял?!

Да неважно. Главное не упустить осведомителя — он мне как кость в горле уже третий месяц. Если его взять живым, требование Андрея будет удовлетворено, да и я смогу кое-чего узнать. Не останавливаясь, я подхватил со строительных лесов кусок доски, что лежала в скопе других прямо под открытым небом.

Впереди, территория оканчивалась бетонным тупиком, сверху была колючая проволока. Беглец точно знал, что забор не перелезть. Однако справа, между самой стеной и зданием, там был узкий проход — в виде кривой буквы «Г». Проход был завален строительным мусором, но пробежать по нему было в принципе возможно. Именно к нему и направлялся осведомитель.

Я успел туда первым. Выглядывать не стал — по тому, как хрустел лед и замерзшая грязь, было несложно понять, что противник уже в проходе. Счет пошел на секунды.

По далекому, но приближающемуся топоту комитетчиков я понял, что все решится прямо сейчас. Встал за углом, занес доску и выждав пару секунд, нанес сильный удар, вложив туда только половину силы. Моя цель была не убить, а только остановить.

Расчет оказался верным — доска прилетела точно в голову беглецу. Однако в последний момент он успел вскинуть руку, тем самым соорудив что-то вроде блока, частично прикрывшись от удара. Вскрикнул, отшатнулся и едва не упал. Кажется, голове все-таки досталось. Я увидел кровь.

— А-а-а... С-су-ка. — он резко выкинул вперед другую руку, в которой был зажат ствол Макарова.

Я едва успел нырнуть за угол, как раздался хлесткий выстрел. Пуля выбила бетонную крошку. Вот гнида, вооружен личным оружием, значит это точно офицер — до этого я не был уверен. В той обстановке у входа в штаб, я не только лица не разглядел, но и звания на погонах.

Справа заметил вмерзшую в лед ржавую металлическую дверцу. Дважды ударив по ней ногой, я отломал дверь, ухватил ее руками и выставив перед собой, хотел выйти из-за угла, но меня опередили.

Он выпрыгнул сам. Тут же навел на меня ствол. Выжал спусковой крючок.

Снова раздался выстрел, я едва успел прикрыться. Попало в левый край толстого листа металла. Срикошетило.

Совершив дверью неловкий взмах, я швырнул ее в человека, и тут же устремился вперед и сам.

Повторно прогремел выстрел, на этот раз куда-то в землю. Оттолкнув руку с пистолетом в сторону, я изловчился и дал осведомителю в челюсть. Отчетливо хрустнуло. Второй удар ногой под колено — противник шмякнулся на мерзлую землю. Все.

— Хватит! Лежать!

Откинув ногой пистолет в сторону, я замер. Хоть лицо офицера было в крови, я опознал его. Это был лейтенант Иванов.

Вот скотина.

Все эти месяцы, что я был на должности, он был рядом, в поле зрения. Более того, всегда был в курсе всего происходящего на аэродроме, потому как часто заступал в дежурную смену. Настоящий волк среди овец, а на него ни одно парнокопытное не гавкнуло. Черт, и ведь он же был тогда в составе нашей группы, что тащила самописец с места аварии бомбардировщика... Наверняка задавался вопросом — какого черта происходит? Какое еще НЛО?

Кстати, по поводу того, что Андрей написал мне в телеграмме будто бы падение самолета дело их рук, я тоже сильно сомневался. Скорее, это мне сказали, чтобы сильно не паниковал. Срочник же, мало ли что себе напредставляет... А я и не представлял, просто принял к сведению, но при этом продолжал анализировать. Нет, падение наверняка было не подставным. Самолет действительно сбили, а чекисты закинули туда левый самописец еще до того, как наша группа обнаружила место падения. Не удивлюсь, если за управлением «СУ-24» сидел не тот человек, который должен был.

А вообще, в этом деле столько неясного, что мозги сломать можно.

Если продолжать, то Иванов собственной персоной приходил ко мне в секретку, видел сейфы, наверное, хотел и ключи украсть... Хотя, проще это было сделать на пункте управления. Скорее всего, тогда же он и прилепил ту резинку, из-за которой я не смог захлопнуть дверь в новогоднюю ночь. Выждав время, он влез внутрь, украл конверт с документами, потому, что точно знал, где он находиться...

Ранее, я уже догадался, что его помощником был предыдущий секретчик, ушедший на лечение в госпиталь. Значит, они либо работали тесно, либо просто были на связи. Понимая, что остались определенные следы, Иванов рассчитал и разработал простой план.

Сам притащил нам елку на новый год, чтобы сержантский и рядовой состав праздновали отдельно от офицеров — такое разделение между категориями военнослужащих, точно исключило бы случайное посещение посторонними здания штаба в тот момент, когда осведомитель был внутри. Самое удобное время проникнуть в секретку — во время празднования нового года. Отработано легко и просто, все сведено на человеческий фактор.

Однако когда я неожиданно для осведомителя прибыл на место, внутри все еще горел свет, а дверь в секретку была открыта. Значит, Иванов попросту не успел все сделать чисто, ушел второпях. А я его даже не видел. Быть может, он вообще успел спрятаться где-то в соседних с секреткой помещениях. Нужно было все проверить, а я профукал...

Но теперь-то, он точно попался!

— Савельев! — прошипел лейтенант, приходя в себя. Встряхнул головой, вытер кровь. — Какого дьявола ты себе позволяешь?!

Он смотрел на меня злым взглядом, в нем читалась ненависть и раздражение. А еще, он спешно соображал, что можно предпринять.

— Спокойно, товарищ лейтенант! — осклабился я, присаживаясь рядом. — Я все знаю. Вами скоро займутся!

Оба гэбэшника действительно уже были в проходе между стеной и зданием. Я махнул им рукой, мол, все нормально — нарушитель пойман.

Только сейчас обратил внимание, что конверта при лейтенанте сейчас не оказалось. Скинул его где-то по пути? А смысл? Все равно конверт легко обнаружить на темном асфальте...

Вообще, сам факт того, что Иванов вышел из штаба с конвертом в руках выглядел глупо. Как будто специально подставился! Или сильно испугался? А может вообще не знал, что я опознаю конверт? Возможно. Но тогда зачем вообще таскать его с собой по штабу? Это же улика!

Наверняка была причина...

— Что ты несешь? Ефрейтор! — Иванова даже перекосило от ярости.

Я лишь усмехнулся. То есть, стрелять в ефрейтора можно, а ему защищаться нет?

— Ну, Савельев! Ну, молодец! — выдохнул подбежавший Пономарев. Шапку он где-то потерял, волосы были растрепаны, лицо в красных пятнах. Второй чекист выглядел не лучше. Ну оно и понятно, оба сидели в машине, причем без верхней одежды и не были готовы к такому спринту, при температуре под минус двадцать градусов.

— Что же вы товарищ лейтенант бегаете от сотрудников комитета госбезопасности-то? — тяжело произнес Пономарев, сплюнув на землю.

— А я почем знал, кто вы такие... — вытирая кровь, пробормотал тот, запнувшись на полуслове. Это во всех смыслах звучало нелепо.

— Где конверт? — спросил я.

— Какой еще конверт? — пробурчал тот.

— Тот, что ты скинул по пути!

— Сейчас вернусь! — напарник Пономарева бросился обратно.

— Короче, это и есть Ваш осведомитель, — сказал я, обратившись к Пономареву. — Тот, которого вы искали. Их было двое и работали они в сообща. Так уж вышло, что меня поставили на место его сообщника. Честно говоря, ума не приложу, как так получилось, но тем не мене... А чтобы это подтвердить или опровергнуть, предлагаю, вам посетить военный госпиталь и поговорить с моим предшественником. Думаю, на него даже давить не нужно будет.

— Ясно, — кивнул чекист, затем посмотрел на Иванова. — Вставай, лейтенант. Руки держи так, чтобы я их видел.

Тот невесело усмехнулся, вытер кровь с лица, начал медленно подниматься. Делал он это как-то суетливо, делал много ненужных движений — видно было, что-то хочет предпринять. Я внутренне напрягся, ожидая какого-нибудь подвоха. Пытался проанализировать варианты, которыми он мог воспользоваться. Однако ни я, ни сам Пономарев среагировать не успели — лейтенант вдруг бросился вперед, упал грудью на землю. Выглядело так, как будто он поскользнулся.

— Э-э, а ну не балуй!

Иванов, лежа на земле, вдруг совершил какие-то непонятные движения и неожиданно раздался выстрел, затем почти сразу же второй.

— Да твою мать! — всплеснул руками гэбешник, бросившись к уже неподвижному телу. Перевернул его, вырвал из ослабевших рук Макаров. — Все! Тьфу ты!

Вот сволочь. Он воспользовался тем пистолетом, что я выбил у него из рук. Только воспользовался не против нас, он просто застрелил сам себя.

Две пули — одна в грудь, другая в живот. Умер на месте.

Значит, я был прав — перед нами был именно тот, кого искало КГБ. Видимо, страх попасться в лапы комитета государственной безопасности, перевесил инстинкт самосохранения и желание жить, потому он и пошел на крайние меры. Что же он такое скрывал? На кого работал и кому сливал информацию? Американцам? Немцам?

Со стороны штаба к нам уже бежали вооруженный караул, начальник штаба и еще кто-то из офицеров. Отреагировали на стрельбу, правда, слишком запоздали...

— Так, Савельев, отойди в сторону, — приказал Пономарев. — Говорить буду я.

Я послушно отошел к стене. Все что можно было сделать, я уже сделал. Кто же знал, что так будет? Хотя, толковый оперативник мог бы предположить и другой исход — когда крысу загоняют в угол, она не защищается до последнего, а просто раздирает себе горло. В нашем случае все именно так и получилось.

Дальше последовала довольно беспорядочная процедура выяснения обстоятельств, вследствие которой меня отправили обратно в штаб, чтобы под ногами не мешался. Спустя пару часов, Пономарев намекнул, что созвонился с Андреем и тот спешно вылетел к нам вертолетом.

Наступил вечер.

Через три часа меня вызвали на допрос, где я и рассказал все, что знал. Заодно еще раз напомнил, что можно проверить бывшего секретчика, который лежал в госпитале под Житомиром. Конверт с документами, который и послужил главным инструментом, по которому я опознал осведомителя, конечно же, нашли. Вот только там не было и половины того, что я видел там ранее. Успел передать? Или спрятать? Ну еще бы, ведь прошло полтора месяца, даже странно что этот конверт снова всплыл самым неожиданным образом.

В любом случае, этого уже никак не узнать. Все концы были перерублены, а осмотр личных вещей и квартиры лейтенанта ни к чему не привел. У всех офицеров гарнизона был свободный выход в город, поэтому отследить, с кем и когда встречался Иванов, было невозможно в принципе. По итогу получалось, что все попытки КГБ выследить крота зашли в тупик.

Если бы я его не остановил, он бы наверняка ушел. Куда — это уже другой вопрос. Но лучше уж так, со смертельным исходом. Еще неизвестно чего могли натворить те данные, что он успел передать... А те, кто его завербовали, после такого инцидента должны признать, что не проканало использовать аэродром для дальнейших диверсий. И тут два варианта, либо попробуют снова, либо пойдут другим путем. Наиболее вероятен второй путь.

И все же, что являлось целью? «Дуга-1» или Чернобыльская АЭС? Если подключить мозги, то бомбить атомную электростанцию это верх безумия, на такое пойдет только сумасшедший... Значит, все-таки объектом была ЗГРЛС. И не нужно быть гением почему — Советский противоракетный щит хотели вывести из строя, причем основательно и надолго.

Но все это были только мои догадки. Возможно, я мыслил верно, а может быть и нет. В любом случае, поделиться этим было не с кем!

Когда расследование закончилось, мы остались одни. Андрей мне кое-что рассказал, хотя я и сам уже провел большую аналитическую работу, естественно результатом делиться с ним не стал — я же простой восемнадцатилетний срочник.

— Савельев! Твоя работа здесь выполнена, — задумчиво произнес Андрей, глядя через окно куда-то в сторону взлетно-посадочной полосы. — Хоть результат не совсем тот, на который я рассчитывал, но ты справился на «отлично».

Я промолчал, сказать мне было нечего.

— Ночью я уеду в Донецк. У меня много работы в другом деле. Я могу предложить тебе два варианта, и ты вправе выбрать любой, без последствий для себя. Думаю, ты уже понял, что я не просто рядовой сотрудник комитета госбезопасности? Неважно, меньше знаешь, лучше спишь.

— А второй вариант...?

— Мне нужен нештатный сотрудник в Припяти. Да-да, в твоем родном городе.

От услышанного я даже в лице поменялся.

— А что нужно делать?

— То же самое, что и здесь. Ждать указаний. Не факт, что они вообще когда-нибудь поступят, но тем не менее. Разумеется, придется параллельно продолжать военную службу.

— Но там же почти нет военных частей, — возразил я, едва скрывая восторг и радость от осознания этого факта.

— Что-нибудь подберем, — даже не оборачиваясь, спокойно произнес Андрей. — Так что скажешь?

— Черт возьми, да! Хочу в Припять!

— Я и не сомневался, — по голосу Андрея я понял, что тот другого ответа и не ждал. Был уверен, что я не откажусь?!

— И что теперь?

— Ничего. В течение пары недель оформим твой перевод, подыщем подходящее место. Пономарев займется твоими документами.

— Андрей, разрешите вопрос?

— Валяй.

— Я же не дурак, понимаю, что у вас ко мне повышенный интерес. Почему? Я просто пацан, который постоянно влипает во всякие передряги, не более. Ну да, мозгами меня бог не обделил... Умею мыслить нестандартно, часто необдуманно и дерзко. Но таких полно. А вы нянькаетесь со мной, будто я курсант школы КГБ.

— А что, хотел бы им стать? — ухмыльнулся Андрей, повернувшись ко мне. Его голубые глаза казалось, просвечивали меня насквозь.

— Нет. Наверное, нет, — помедлив, ответил я. — Слишком много опасностей, да и семью завести с такой работой непросто. Предполагаю, постоянные командировки, часто ненужные риски, возможно ранения. Нет, не думаю, что готов к такому.

— Понятно. Грамотно рассуждаешь. Большинство курсантов понимают такие вещи уже по окончании обучения, — тут Андрей как-то странно качнул головой, словно отмахнулся от лишней мысли. — Впрочем, ладно. Отвечу на твой вопрос так же, как и в прошлый раз... Ты магнит для неприятностей. Там где ты, что-то вечно происходит. То, что случилось на аэродроме — прямое тому доказательство. Так что да, ты мне интересен именно из-за этого. Еще вопросы?

По голосу понял, что пора заканчивать. Естественно спрашивать его про Павла Сергеевича, бессмысленно. Даже если они и впрямь знакомы, он мне ни хрена не расскажет. Лучше не нагнетать.

— Вопросов нет, — коротко ответил я.

— Вот и отлично, До встречи, — комитетский повернулся и вышел из помещения секретки, а я остался один.

Нужно было все тщательно обдумать, но мне не дали этого сделать. Неожиданно ко мне ввалился Колян Михайлов.

— Леха! Охренеть! Это правда? — восторженно воскликнул он, закрывая дверь.

— Что именно?

— Что ты нашего Иванова задержал? Он как-то засветился у чекистов, вот они его и пасли. На территории лейтенант пытался от них сбежать, а ты его мордой в землю. Так он еще и вооружен вроде был, да? Вот уж не думал, что ты так можешь.

— Я сам не думал, — вздохнул я. — Да, вооружен. Жаль только, что он сам же из пистолета и застрелился.

— Ну да. Вроде нормальный мужик был, только тихий и незаметный какой-то. Я когда сюда только приехал, его тоже откуда-то по распределению на аэродром засунули.

— Уже поздно, — зевнул я, глядя на часы. — Охренеть, уже половина двенадцатого.

— Ага. Что, спать собрался? — хитро прищурился Коля.

— Ну да, а почему нет?

— Как почему? — возмутился Михайлов. — Вообще-то у меня сегодня день рождения!

— Серьезно?

— Нет, блин, весело и шуточно. Так что давай-ка ноги в руки, и в казарму. Я там с Мишиным договорился, он с города колбаску привез, огурцы свежие, консервы там... Ну и еще по мелочи. В общем, погнали.

— А деды?

-А я им уже презент отстегнул, поэтому они нам даже каптерку дали в аренду.

— Вот черт, — разочарованно вздохнул я. — Вот же я дубина склерозная. Мало того, что про день рождения друга забыл, так еще и без подарка!

— А главное не подарок, а внимание... — ни капли не расстроившись, выпалил Колян. — Так что давай, исправляйся. Закрывай свою богадельню, и айда за мной!

— Убедил! Погнали! — усмехнулся я, напяливая бушлат...