Глава 14. Возвращение в Припять

Понедельник день тяжелый. Я обратил внимание на дату — четвертое марта.

Документы были подготовлены, соответствующие приказы отданы — и вот я уже еду в Припять. Точнее, не в сам город, а на железнодорожную станцию Янов, где размещался отдельный строительный батальон, обслуживающий какие-то гражданские объекты.

Через несколько дней после отъезда Андрея, по каналу ЗАС пришла телеграмма, согласно которой мне нужно было ускоренным темпом передавать дела и должность секретчика обратно ефрейтору Михайлову.

— Ну, блин! — естественно новость о том, что Коляну придется снова совмещать две должности, оказалась для него шокирующей. — Леха! Как так-то?

— Да я ж откуда знаю? — соврал я, сделав недоуменное лицо. — Телеграмма пришла, забирают меня в строительный батальон. Наверное, это из-за того случая с Ивановым...

— Думаешь? Тут не поймешь, то ли повезло тебе, то ли наоборот! — Коля даже слегка обиделся. — Только не пойму, почему стройбат? Род войск так себе, для тех, кто умом не вышел и по медицинским показаниям выше не пустили. А, я понял! Вдруг это конспирация и тебя в разведчики заберут?

— Да ну брось, какие разведчики?! — усмехнулся я. — У меня серого вещества для этого не хватит. Мозгов, то есть.

— Не прибедняйся, — пробурчал Михайлов. — Ладно, так и скажи, что кинуть меня здесь одного решил, да?

— Вовсе нет. Ты у меня чуть ли единственный друг. Была б моя воля, я бы с тобой остался до самого дембеля, но тут дело такое... В телеграмме указано новое место службы, станция Янов. А получается, что это всего в двух километрах от моего дома. Ну сам посуди, кто бы отказался?!

— Ты прав, — прикинув, согласился Колян. — Пожалуй, только дурак при этом не отправился бы домой. Эх, Леха! Жаль, что так получилось — нам бы с тобой еще служить и служить, а ты на лыжи уже встал... Ну ничего, после демобилизации буду ехать, обязательно к тебе заскочу.

При этих словах он хитро прищурился. И ведь сдержит же слово, он принципиальный.

— Договорились, — подхватил я. — Ну а если у меня дембель раньше будет, то я тебя где-нибудь встречу!

На том и остановились. Он помог собрать вещи, сняться с довольствия.

Напоследок, перед убытием, меня вызвал полковник Чайкин.

Совсем недавно я вспомнил, что в восемьдесят шестом году, при засыпке горящего реактора песком, полковник Чайкин самостоятельно управляя вертолетом, получит огромную дозу радиации и погибнет спустя девять месяцев... Его фамилия как-то сама собой всплыла у меня в памяти, причем я даже и сам не знаю, почему именно сейчас. С горечью осознал, что в общем-то хороший и правильный командир пожертвует собой ради безопасности других. Многих молодых летчиков отстранил от поставленной выше задачи, чтобы защитить от невидимого врага.

— Товарищ полковник, ефрейтор Савельев по вашему приказу прибыл! — отчитался я, постучав в его кабинет.

— Заходи, ефрейтор, — начальник аэродрома стоял у окна, задумчиво глядел на диспетчерскую вышку у края взлетно-посадочной полосы. — Собрался уже?

— Так точно.

Чайкин слегка усмехнулся, повернулся ко мне.

— Уж не знаю, чем ты так комитестких заинтересовал, но я рад, что они взяли именно тебя. Солдат ты правильный, хорошо себя зарекомендовал, даже отличился в той истории с самописцем. Кстати, мне сообщили, что твой предшественник, оказывается, тоже был осведомителем и работал на пару с Ивановым. Эти паразиты втихую делали доклады иностранным спецслужбам, едрить их... КГБ сделали вывод, что именно по их вине рухнул наш «Фехтовальщик»... В общем, уже неважно. Выявили сучат и хорошо. Ты сам-то как, хочешь ехать на новое место службы?

— Так точно, товарищ полковник. Там до дома всего несколько километров.

— Эка тебе повезло, вдвойне, можно сказать, — восхитился Чайкин, присаживаясь в свое кресло. На столе стоял граненый стакан с чаем, помещенный в узорчатый алюминиевый подстаканник. Рядом на блюдце лежали несколько кусков рафинированного сахара и маленькая чайная ложка.

— Тут еще вот какое дело, Савельев! — по его изменившемуся голосу я понял, что у полковника ко мне какой-то вопрос. — Я читал телеграмму, в которой обозначено твое новое место службы и у меня будет к тебе негласное поручение. Даже просьба, поскольку формально я уже не твой командир.

— Слушаю, товарищ полковник, — я даже расслабился. Думал, будет у меня выпытывать, какие у меня отношения с чекистами.

— В районе Припяти есть небольшой зенитно-ракетный комплекс...

— «Волхов», что ли? — выпалил я, не дав ему договорить.

— Откуда знаешь? — поднял бровь Чайкин.

— Да кто ж про него не знает. ЗРК «С-75», а заместителем командира там подполковник Кошкин.

И снова Чайкин удивился, кажется, даже больше чем до этого.

— Интересно, откуда у тебя такая информация... Может, ты тоже какой-нибудь скрытый осведомитель?

— Нет, все гораздо проще. Дочь подполковника Кошкина, моя невеста, — спокойно ответил я.

— Смотри-ка... — он даже в ладоши хлопнул. — Это Юлька, что ли?

Тут уже я напрягся — а он-то ее откуда знает?

— Ну да, Юля ее зовут. А как вы об этом...

— Вот в этом и состоит твое поручение! — улыбнулся Чайкин, доставая из-за стола бутылку элитного армянского коньяка «Васпуракан». Настоящая редкость, и стоит прилично. Затем, уже тише он добавил. — А ведь я и забыл, что у Сереги дочке как раз восемнадцать стукнуло.

— Передать заместителю начальника ракетного комплекса?

— Все правильно. Отдашь его Сереже Кошкину, раз уже знаком с ним. Скажешь, от старого друга из Афганистана, а если не поймет, то напомни про зиму восемьдесят первого года. Понял?

— Так точно, товарищ полковник. Передать подполковнику Кошкину, напомнить про друга и зиму восемьдесят первого года.

— Шустрый ты, Савельев! Далеко пойдешь! На офицерские курсы поступить не думал?

— Была такая мысль. В химические войска хочу.

— Неплохой выбор, — кивнул Чайкин. — Ладно, ефрейтор. Забирай подарок и дуй на КПП. Там прапорщик Мишин в город собирается, подбросит тебя до железнодорожной станции, все ж лучше, чем по автобусам скакать?!

При этом он встал, подошел ко мне и протянул руку.

— Желаю удачи, ефрейтор!

— Спасибо, товарищ полковник, — ответил я, затем подумав, добавил. — Товарищ полковник, а вы случайно в Афгане не командиром вертолета были?

— Ну да, сначала «Ми-8», потом «Ми-6». А ты откуда об этом знаешь?

— Да наши офицеры как-то обсуждали, а я краем уха услышал.

— Все верно. Только я это не афиширую, много моих товарищей там погибло. Тебе не понять, молодой еще, хотя и не дурак.

— Вы правы. Но позвольте вам дать простой совет. Если вдруг что-то случится и вам придется участвовать в ликвидации последствий крупной радиационной аварии, примите необходимые меры. Просто примите это как есть, все равно на лишние вопросы не отвечу.

Чайкин изменился в лице, но спрашивать действительно не стал.

— Очень странный совет, но так и быть... — полковник посмотрел на часы. — Ну все, Савельев! Бывай!

После этих слов я покинул кабинет Чайкина. Чувства были смешанными — с одной стороны я вроде бы и помог человеку, а с другой стороны нужно ли было это делать? Какие это внесет перемены в дальнейшие события?

Я даже усмехнулся. Конечно, если продолжать эту мысль, то нужно ли вообще предотвращать аварию на ЧАЭС?

Безусловно. Сколько сопутствующих смертей это позволит избежать! Официально считается, что при аварии на электростанции погиб только тридцать один человек и именно эти цифры будут признаваться на протяжении долгих лет. Всех остальных участников и ликвидаторов, солдат, строителей, ученых, гражданских врачей, число которых еще в те годы перевалило за пятьсот тысяч, не доживших до наших дней, к жертвам на ЧАЭС никто не добавлял. Да и вообще статистику смертности все эти годы попросту не вели.

Конечно же, раз у меня есть такая возможность, нужно сделать все, что только в моих силах. И неважно какие будут последствия! Я откинул прочь сомнения, от них один только вред. Грандиозная цель поставлена, к чему ненужные размышления?

Я вдруг вспомнил, что так и не предупредил самого себя одиннадцатилетнего о том, что ждет мою семью в восемьдесят шестом. Отправленное мной письмо отцу это хорошо, но далеко не гарантия того, что дело сделано. Окажусь в Припяти, подумаю, что еще можно сделать. Однако, что бы я не предпринял, я должен был готовиться и к такому варианту развития событий, при которых мне не удастся сделать задуманное...

Уже через полчаса я покинул территорию аэродрома «Овруч». Прапорщик Мишин довез меня до железнодорожной станции с точно таким же названием. По военно-перевозочным документам я без проблем взял билет до станции Янов. Поезд был проходным, шел через Припять аж до Чернигова, поэтому проблем с транспортом не возникло в принципе.

Подождав полчаса на вокзале, я дождался появления на горизонте знакомого электровоза «ВЛ-10». Это был самый мощный и распространенный локомотив СССР в конце семидесятых годов, и многие его модификации до сих пор остаются в строю. В основном, конечно, он использовался для грузовых составов, но периодически применялся и для пассажирских поездов. Хотя, сам подобное видел лишь пару раз и только в регионах, где были проблемы с логистикой.

Загрузился. Сел в плацкарт, занял место у окна. В это время дня, вагоны были заполнены пассажирами лишь на четверть, поэтому ехал я почти в полном одиночестве. И это хорошо — хотелось побыть наедине с собой. Но как назло мысли витали не совсем там, где нужно — думал о Юльке и своих родителях.

Так время пролетело незаметно — ехать-то всего полтора часа.

По прибытии на станцию Янов, я вышел из вагона и бросил свой вещевой мешок на ближайшую лавку. Широко улыбнулся — я практически дома, несколько километров, всего-то. Эх, дать бы как-нибудь понять родителям, что я здесь. Ну, ничего, сделаю сюрприз...

Заглянул в свой командировочный, дата прибытия стояла сегодняшняя, а времени до вечера еще полно, можно попробовать заскочить в город. Впрочем, немного подумав, решил не рисковать и сразу явиться в место приписания.

Строительный батальон размещался здесь временно и находился к востоку от самой железнодорожной станции. Несколько одноэтажных зданий, отапливаемые палатки и несколько грузовых машин — вот, в общем-то, и все, что можно было сказать о месте базирования.

Вообще контингент в строительном батальоне был разный. Не хочу обидеть товарищей по военной службе, но по собственному опыту скажу — кого только там не было. Хотя должен признать, многие военные и гражданские объекты были построены их руками, и построены на совесть.

Даже анекдот вспомнил — как-то из Америки заслали шпиона, чтобы тот разведал, какие виды войск имеются в советской армии. Ну, спустя некоторое время, шпион возвращается обратно и говорит, что есть в СССР голубые береты — настоящие боги войны. Есть краповые береты — лучшие из лучших. Есть пограничники — мышь не проскочит. А есть стройбат. У него уточняют — а это еще кто такие? Ну, тот подумал немного и говорит, мол, это такие лютые монстры, что им даже оружие не дают.

На спешно оборудованном контрольно-пропускном пункте у меня спросили цель прибытия, а выяснив, указали, где найти комбата. Прошелся по территории, остался под впечатлением — людей мало, грязи много. В командирской палатке я и обнаружил старшего офицера.

Командиром батальона был майор Прудников — полноватый низкорослый офицер, явно не заботящийся о своем внешнем виде, к тому же, еще и с лысиной, похожей на шар для боулинга. Однако голос у него был поставлен как надо — наверняка привык командовать так, чтобы слышали все. Даже особо ленивые.

— Товарищ майор, ефрейтор Савельев для прохождения дальнейшей военной службы прибыл! — доложился я, едва заметил офицера. — Во время следования, происшествий не случилось!

— А! Проходи, ефрейтор! — майор отставил в сторону кружку с чаем. — Мне звонили насчет тебя, хотя честно скажу, понятия не имею, на кой ты нам тут сдался?

— Командованию виднее. — я лишь пожал плечами.

— Ну да, точнее не скажешь. А чем раньше занимался?

— Секретчиком был, на аэродроме «Овруч», четыре месяца. Ну а до этого только учебка в Молькино. В общем-то, все.

— Понятно, что ничего не понятно. — Прудников в недоумении почесал лысину. — У нас тут не то, что секретки, у нас даже секретов-то своих нет. Делопроизводство и то под Черниговом находится, в штабе. Мы и так с осени в отрыве от основного подразделения. Боюсь, для тебя работы по военно-учетной специальности здесь нет и вряд ли будет.

— Готов приступить к любым другим обязанностям. — тут же нашелся я. Андрей мне по этому поводу инструкций не давал.

— А вот тут тоже свой нюанс, — невесело усмехнулся майор. — У меня есть какое-то хитрое указание, в котором сказано, что ни по каким левым вопросам тебя не задействовать. И в тоже время озадачить. Так что как ни крути, ты только под ногами здесь путаться будешь, если я тебя никуда не засуну.

— Неожиданно, — хмыкнул я. — Товарищ майор, а чем вы вообще тут занимаетесь?

— На заводе «Юпитер» ремонтируем внутренние помещения корпуса. Почти весь личный состав там, еще несколько на разгрузочных работах в «Чернобыле-2». Несколько групп. А что, есть предложения?

— Насколько я знаю, «Юпитер» это режимная территория? А «ЗГРЛС» тем более. Может, от меня на заводе будет какой-то толк?

— Как там твоя фамилия, Савельев? — вздохнул Прудников.

— Так точно.

— Важная ты птица, ефрейтор. — он посмотрел на меня другим взглядом. — Уж не знаю, почему мне за твою кандидатуру звонил лично начальник штаба, но сразу скажу, мне и без тебя головной боли в батальоне хватает. Хочешь, отправлю тебя вместе с остальными на «Юпитер», но если мне за тебя по шапке прилетит, пеняй на себя! У меня все просто — если от бойца проблем нет, то и у меня к нему отношение соответствующее. Ну а если от солдата проблемы, то живется ему несладко. Это понятно?

— Конечно! Разрешите размещаться?

— Приступай, сегодня уже здесь посидишь. Насчет завтра решим... Твоя палатка номер три, там дежурный. Разберешься.

Документы оставил майору — их нужно было доставить в строевую часть. Кто ж знал, что на Янове у них только рабочая сила?! Отправился искать третью палатку, но она оказалась совсем рядом. Внутри обнаружился сонный рядовой с повязкой дежурного на предплечье.

— Привет, — обратился я. — Принимай пополнение. Прудников распорядился.

— Да не вопрос, — лениво зевнул тот, разглядев во мне нового человека. — Выбирай любую койку, только первые шесть заняты.

— А кто тут вообще живет?

— Старики наши.

Ну майор, зараза. К дембелям меня засунул?! Ладно, знаем как себя вести с такими товарищами. Сделаю вид, что и сам из того же племени...

— А ты вообще откуда? — поинтересовался рядовой.

— Отсюда. Из Припяти.

— Да ладно? Что прям отсюда? Повезло тебе! — по голосу чувствовалась зависть и скрытый намек на то, что я «мазаный».

По факту он был прав, я действительно такой, только не по своей воле. Сам до сих пор не пойму, почему мной так комитетские заинтересовались? Андрей, конечно, расписал мне вкратце, почему я ему приглянулся, но верилось в это слабо. Снова влияние Павла Сергеевича, который отец Генки? По-моему даже для него слишком круто, хотя кто его знает... Люди в Союзе были разные и после его развала, некоторые заняли особо теплые места.

— А сам откуда? — в свою очередь спросил я.

— Из Москвы. — пробурчал он. — Эта дыра мне за полгода уже осточертела.

— Так это что получается, батальон тут давно стоит? — удивился я.

— Ну да, еще с осени восемьдесят четвертого. А ранее, мы под Николаевым размещались. Там еще такая антенна огромная строилась, почти как здесь. Ее вроде «загоризонтной» называют. Стройбат же как, где что построить — зовут нас. Годами ничего не меняется.

— А что на «Юпитере» делаете?

— Часть наших ребят ремонт внутренний заканчивают. Ну, штукатурят, там, красят. Канализацию и водопровод тянут, полы меняем. А другие на покраске каких-то антенн-вибраторов. Говорят, там же на заводе в специальных цехах еще производят какие-то полупроводники и элементы сложной электроники для военных.

— Любопытно, — протянул я.

Все это я знал и так. Официально завод производил катушечные магнитофоны, но то лишь прикрытие. Помнится, что после аварии направление работы «Юпитера» резко поменяли. Перешли на изучение и тестирование различных методов дезактивации и разработки дозиметрических приборов. Завод проработал аж до девяносто шестого года, после чего его забросили. Как, в общем-то, и саму Припять и все прилегающие поселки и объекты. А ведь только на самом заводе почти три с половиной тысячи человек работало. Это было второе по величине предприятие после Чернобыльской АЭС по количеству рабочих мест.

— Слушай, ты ж не строитель, да? По шеврону вижу. Тебя сюда откомандировали? Где-то накосячил?

— Сложно сказать. Но ты прав, я совсем не строитель. На заводе нужно кое-что проверить, — отмахнулся я.

— Ну, если что, меня Лехой звать.

— Тезка? — ухмыльнулся я. — Ну, будем знакомы.

Вдруг его окликнули снаружи, и тот поспешно выбрался на свежий воздух выяснять причину.

А я просто завалился на свободную кровать, немного отдохнуть. Минут десять грелся, глядя в белый потолок, но это дело мне быстро надоело. Затем вспомнив про важный момент, поднялся и отправился искать пост дежурного связиста — там наверняка есть телефон, для связи. Хотел попробовать позвонить домой, сообщить, что я рядом.

Вещи брать не стал, чего их таскать зря?!

Отправился в центральную палатку, где, судя по торчащим антеннам, был пост связи. Офицеров во всем батальоне было раз-два и обчелся. На пути попался какой-то растрепанный лейтенант, в расстегнутом бушлате.

Обратил внимание на него случайно — сам не знаю, что именно меня в нем так заинтересовало. Всмотрелся в лицо, напряг память. И тут меня осенило — черт, да это же Зубов! Молодой Зубов, который будучи в Сирии начальником тактического направления «Эль-Камышлия», отправил меня на то чертово задание с подставой в виде пустых контейнеров из-под ядерных отходов... Вот так встреча!

Это что же получается, у меня есть шанс предотвратить собственную смерть в будущем? Да тут и крыша может поехать...