Глава 15. Старый знакомый

— Товарищ лейтенант, разрешите обратиться?

Он был молодым, года на четыре старше меня. Скорее всего только недавно получил офицерское звание. Так-то и в прошлой жизни, полковник Зубов поднялся довольно хорошо, пусть его и морозили со званием уже шестой год. Интересно, что с этой гнидой случилось после моей гибели?

— Ну, чего тебе? — пробурчал растрепанный Зубов, смерив меня недовольным взглядом. Теперь у меня не было сомнений в том, что это он — по голосу опознал. Уже тогда, в начале офицерской карьеры, был противной мордой, открыто демонстрирующей как ему на все фиолетово.

— Только что прибыл в распоряжение командира батальона, а тот определил меня к лейтенанту Зубову. Не подскажете, где его найти?

— Он перед тобой, — сухо произнес офицер, глядя на меня с деланным безразличием. — Фамилия?

— Ефрейтор Савельев!

— Понятно. Ну и на какую должность тебя ко мне засунули?

— Ни на какую. У майора Прудникова есть указание из штаба не привлекать меня к общим работам по ремонту военно-гражданских объектов.

— Тогда на хрена ты нам сдался? — нахмурился лейтенант. — Ничего не пойму. Определили сюда, но при этом не указали должность и род занятий?!

— В том-то и дело. Разрешите проявить инициативу и отдельно участвовать в работах на заводе «Юпитер»? Под мою ответственность.

— Чего? — язвительно усмехнулся Зубов. — Какая с тебя ответственность-то, ефрейтор? Такие как ты, яму с дерьмом на ровном месте найдут и в ней утонут.

— Такие как я? — наградил его недовольным взглядом. — И что же со мной не так? Поясните, товарищ лейтенант, а то ваши слова звучат двумысленно!

— К слову пришлось, вижу, что не оценил?! — мигом нашелся Зубов, сообразивший, что ляпнул лишнего. — Раньше кем был?

— Секретчиком. На военном аэродроме в «Овруче».

— М-да, действительно... Ну и какой нам от тебя толк? — услышанное заставило его призадуматься. К счастью, решение нашлось довольно быстро. — А, нет, есть кое-что. Меня из отдела планирования шестой научно-технической лаборатории завода уже задолбали людей просить. То что-то там с регистрацией патентов, то по мелочи. Машинку печатную им почини, то подай-принеси... И с электронно-вычислительной машиной проблемы. Разбираешься в ЭВМ? Неважно! Вот туда и пойдешь. Нашим парням мешать не будешь, а в лаборатории может и польза какая-то от тебя будет. В какой палатке поселился?

— В третьей.

— С дембелями? — Зубов удивленно поднял бровь. — Ну смотри, как бы тебя оттуда на свежий воздух не выселили. Там у меня сборная солянка.

— Разберемся, товарищ лейтенант. Не первый день служим.

— А ты, я смотрю, самоуверенный, да?

— Не без этого. Не просто же так за меня из штаба звонили, — тут я, конечно, схитрил. Дал понять Зубову, что я важная птица. Тот хоть и отвратительный человек, но вовсе не дурак — живо смекнул, откуда ноги растут.

— Ну, ну... Значит, так. Завтра в шесть утра подъем. Шесть двадцать — общее построение, а в семь завтрак. В семь сорок со станции выезжают автобусы, пятый номер идет на «Юпитер». Там старший прапорщик Кулагин, с ними и поедешь. Скажешь ему, что ты канцеляр в лабораторию, он в курсе. Главное, на режимном объекте никуда не лезь... Хотя, ты как секретчик должен все это лучше меня знать. Вопросы?

— Вопросов нет.

— Тогда свободен!

Я козырнул, развернулся и продолжил путь к посту связи. Добравшись туда, при этом перепачкавшись в грязи, вошел в палатку и стал свидетелем того, что весь пост связи представлял собой лишь две переносных радиостанции «Р-159», точно таких же, какая была тогда, на стрелковом полигоне под Молькино. Еще рядом с палаткой стоял припаркованный «Газ-66», переоборудованный под связную машину. Но судя по всему, связисты ничего даже не разворачивали. Наверное, за ненадобностью.

Внутри палатки, за сдвинутыми буквой «П» столами, сидел полусонный младший сержант, с наушниками на голове.

При моем появлении он чуть привстал, но увидев погоны, плюхнулся обратно.

— Ты еще кто? — лениво спросил он.

Я с ходу определил, что передо мной за зверь. Черпак, уже перешедший на второй год службы. Соответственно ленив, заносчив. С такими нужно ставить себя жестко и наверняка. Без инцидентов, конечно, не получится, за то ясно дам понять, что и я не пальцем делан. Начнем с жесткого юмора.

— Военная контрразведка! — с ходу заявил я, сделав серьезное лицо. — Всем оставаться на местах!

Тот аж побледнел, снова вскочил с места, вытаращился. Ожидал, что сейчас зайдет кто-то из офицеров, но естественно никто не зашел.

— Спокойно, спокойно... — расхохотался я, затем изобразил руками успокаивающий жест. — Шутка!

— А?! Тьфу, мля! Охренел, что ли? — младшего сержанта аж перекосило от злости. — Знаешь, что за такие шутки в зубах бывают...

— Пломбы? — хмыкнул я, оборвав его на полуслове. — Конечно знаю, потому и пошутил легко и непринужденно. Да ты не злись, я по делу.

— Какие еще дела, ты ничего не перепутал, ефр?

— Это ты перепутал. Я что похож на духа? Проблемы с юмором? Все нормально, расслабься. Ученые и врачи говорят, что нервные клетки не восстанавливаются. Не заботишься ты о своем здоровье, сержант!

— Чего? — он смерил меня взглядом, в котором читалась уже угасающая злость и недоумение. — Я ночь не спал, еще жрать охота! А тут ты еще со своими глупыми шутками.

Младший сержант даже немного смягчился, когда осознал, что я не пытаюсь его спровоцировать на конфликт. Просто разрядил обстановку.

Несложно догадаться, что сделал я это для того, чтобы черпак успел пустить слух среди дедов о новоприбывшем самоуверенном ефрейторе, который любит пошутить. Раз новичок, то он либо нормальный, либо очередной тюфяк. Наверняка, вечером весь батальон уже будет в курсе, как я вломился на пост связи и остроумно пошутил. Естественно с самыми разными вариациями, далекими от правды.

— В каждой шутке, есть доля правды. Ладно! Домой позвонить, я так понимаю, не выйдет? — поинтересовался я.

— А ты где-то здесь телефон видишь городской? — пробурчал тот, все еще глядя на меня недовольным взглядом.

— А он вообще в лагере есть?

— Есть. У Прудникова в палатке.

— Ай, не чеши. — усмехнулся я, затем добавил. — У начальника узла связи тоже должен быть свой телефон!

Младший сержант, изменившись в лице, заглянул мне в глаза, словно пытался что-то там разглядеть. Ну понятно, изучает портрет, пытается разглядеть границы.

— А ты я смотрю, не дурак. Телефон действительно есть, но это для своих, кто заслужил. Тебя же я вообще первый раз вижу. Так что гуляй, ефрейтор.

— По хорошему не хочешь? Ладно! — я шагнул ближе, затем резко выкинул руку и ухватил его за китель. Подтащил к себе.

— Я может и ефрейтор, но ты хоть понимаешь, с кем разговариваешь?

Тот перепугался неожиданному напору с моей стороны. Затрепыхался, задергался. Попытался вырваться, но я притянул его еще ближе. Со стола что-то упало.

— Да ты...

— Да, я! — процедил ему прямо в лицо. — На погоны посмотрел? Так вот забудь, что на них одна полоска. Я здесь по особому распоряжению начальника штаба, прибыл с вневедомственной проверкой на завод «Юпитер». То, что ты черпак, безусловно заслуживает уважения. Но мне как-то все равно... Я сюда не шутки шутить приехал, это понятно? Телефон, где?

Тот молчал, буравя меня взглядом полным злости и растерянности одновременно. Еще бы, не каждый день к тебе вламывается оборзевший ефрейтор и требует телефон.

— Еще раз повторить?

— Там, — он качнул головой в сторону второй половины палатки.

— Хорошо, — я отпустил его воротник, направился прямо туда.

На отдельном столике стоял типичный советский телефон, с диском и закругленными краями, традиционного цвета слоновой кости.

Взял трубку, набрал номер по памяти. Пошел гудок, затем второй. Цокнуло.

— Алло! — послышалось из динамика.

По голосу опознал, что это была сестра Настя.

— Привет малая! — весело крикнул я. — Узнала?

— Лешка! — радостно крикнула телефонная трубка, затем куда-то в сторону. — Мама, мам... Леша звонит!

Послышались торопливые шаги. Что-то щелкнуло.

— Леша?

— Привет мам. Я в Припяти!

— Как? — оторопела мама, не ожидавшая такого заявления. — Почему?

— Передислоцировался на новое место службы. Буду находиться на станции Янов, в отдельном гарнизоне. Так что, можем встретиться хоть сегодня.

— Так чего ж ты не предупредил? И в письме последнем ни слова! Ой, Леша, я так рада. Сейчас отцу позвоню… Только, наверное, уже завтра к вечеру, он недавно уехал на станцию, у него сегодня ночная смена.

— Можно не торопиться, я никуда не денусь. Папа вернется, пусть отоспится и приезжайте на Янов. Скорее всего, я тут надолго.

— Ну хорошо, тогда подробности расскажешь при встрече. Мы так по тебе соскучились, с октября же не видели. До завтра. А тебе звонить можно?

— Лучше не надо. Я сам буду. Пока мам, целую.

Положил трубку, вышел обратно. Младший сержант сидел на том же месте — естественно весь разговор он слышал, так как в палатке было тихо.

— Тебя как звать-то? — сухо спросил я.

— Витя.

— Леха. Не злись на меня, Виктор, недоразумение вышло. Ты ж тоже меня почти что послал, вот и пришлось восстановить справедливость. Терпеть не могу, когда вот так получается. — я протянул ему руку. — Мир?

Тот поколебался с несколько секунд, затем ответил на рукопожатие. — Договорились. Хотя, конечно, осадок остался.

— А вот с осадком мы что-нибудь придумаем, — улыбнулся я. — На станции где-нибудь магазин есть?

Младший сержант живо смекнул, в какое русло пошел разговор, а потому охотно разговорился.

— Есть, хотя и небольшой. Но все что нужно, там есть. Только это дело такое... Нужно осторожно, там военная комендатура иногда пасется. К ним лучше не попадаться, потом проблем столько будет...

— Разберемся! — кивнул я, затем покинул палатку. — Я скоро!

Взглянул на часы — была только половина четвертого. С одной стороны вполне закономерно было предположить, что Виктор захочет мне как-то отомстить. С другой стороны, я извинился и фактически предложил загладить свою вину, а это немаловажно. Намекнул, что и он повел себя неправильно, значит в конфликте обе стороны замешаны. Насчет комендатуры он меня предупредил, но что-то мог и не сказать... Но он прав, нужно действовать осторожно.

Проверил имеющиеся в карманах деньги — тридцать один рубль. Должно хватить.

А как сделать так, чтобы можно было выйти с территории, и прогуляться километр до самой железнодорожной станции? Правильно, только с документами.

Большую часть я оставил у майора Прудникова, а вот предписание, согласно которому мне нужно было явиться на новое место службы, так и осталось лежать в военном билете. А значит, пройти через КПП проще простого — документ имеется.

Так и оказалось. Прапорщик, да пара сержантов даже интересоваться не стали — куда это меня понесло. Тем более, что я еще не был зачислен в списки личного состава. Документ есть? Есть, значит все в порядке. Да и человеческий фактор сыграл свою роль — простая лень. Никто в самоход здесь не уходил и не собирался, прецедентов не было.

Я довольно быстро сгонял на станцию — около километра, осмотрелся — вроде других военных в поле зрения нет. Перрон был пуст — последний поезд, да и тот грузовой, прошел мимо меня несколько минут назад.

Где именно находился магазин, я не знал — пожалел, что не уточнил у Виктора. Ничего, не проблема. Язык известно куда доведет, главное внятно озвучивать.

Проходя мимо главного входа на вокзал, я едва по лбу не получил — передо мной распахнулась дверь и наружу торопливо вышел... Григорий. Тот самый, блокнот которого лежал у меня в вещевом мешке. Только вот сам мешок остался в палатке «№ 3». И подарок для отца Юльки. Как бы его кто-нибудь не приговорил... ТИ вообще, зря я вещмешок там оставил, в чем я продукты обратно понесу?!

С момента нашей встречи с Гришей, прошло четыре месяца. Старый знакомый, конечно, изменился. Похудел, лицо какое-то серое, осунувшееся. Под глазами синяки, словно давно уже не может нормально выспаться. Выглядел он каким-то нервозным, даже замученным.

Мы с ним столкнулись взглядами. Поначалу я подумал, что он меня не узнал, но ошибся.

— Григорий? — спросил я, хотя и так знал, что это он. — Вот так встреча!

Но знакомый, кажется не сильно удивившийся нашей встрече, повел себя весьма неожиданно. Он подхватил меня под локоть, и непринужденно потащил в сторону.

— Э-э, что за дела? — возмутился я.

— Спокойно, не горячись. Не хочу, чтобы меня кто-то нас видел, — пробормотал он, вертя головой по сторонам.

Затащив меня в какой-то закуток между секциями вокзального здания, он еще раз выглянул наружу и осмотрелся. Поведение у него было ну очень уж подозрительное.

— Рад нашей встрече, — наконец-то произнес он.

— Я тоже, хотя обстоятельства такие себе... К чему эта конспирация? У вас проблемы с милицией?

— А? Нет, конечно, нет, — тот замахал руками у меня перед носом. — Как я и сказал, лучше мне не попадаться на глаза.

— Ваша фамилия не Ивановский, верно? — выждав паузу, спросил я.

Тот замер на мгновение, кивнул. — Давай на ты?!

— У меня твой блокнот.

— Знаю. Я намеренно его бросил в поезде.

Моя догадка подтвердилась — это была не случайная находка. Но тут он добавил еще одну фразу, которая меня слегка поохладила. — Блокнот не мой. Точнее, принадлежал не мне.

— И собранные сведения по радиационным авариям Союза тоже не твои? — с некоторым напором уточнил я. — Очень уж специфическая информация.

— Ну и ты интересуешься Чернобылем не просто из любопытства, так ведь?

Вот же ушлый и проницательный этот тип. Григорий, фамилию которого я так и не узнал, не перестает удивлять. Говорит какими-то отдельными фразами, но за то самую суть. Как он это понял?

— Любопытно. Полагаю, что к бетонным работам на третьей очереди Чернобыльской АЭС, ты, Григорий, никакого отношения не имеешь?

— Может быть. А может и имею. Вопрос в другом, почему тебя это так заинтересовало? К комитету государственной безопасности ты отношения вроде не имеешь, к военной контрразведке тоже. Да и милиция тут совсем ни при чем. И вместе с тем я вижу живой интерес к теме об атомной электростанции.

Этот Григорий темная лошадка. Умный, проницательный... Быстро и правильно делает выводы. Кто же он такой?

— Скажем так, имею некоторые опасения, что на нашей электростанции может что-то случиться, — тщательно выбирая слова, медленно произнес я, глядя ему прямо в глаза. — Авария или несчастный случай...

— А! — Гриша вскинул палец вверх. — Сведения об уже произошедших авариях и тебя натолкнули на мысль, что они не случайны? Правильно, я тоже заметил.

— Не знаю, — рассеянно произнес я. — Разве не случайны?

— Доказательств у меня пока нет. По крайней мере, явных. Я посетил те места, где произошли некоторые из них... Имею подозрения, что некие особые иностранные спецслужбы, может даже и из Советского Союза, изучают последствия радиационного воздействия на большие скопления обычных людей. В масштабах портов, заводов, поселков и деревень.

— Не слишком ли это круто? — спросил я.

Григорий шумно выдохнул — по глазам было понятно, что мой вопрос ему не понравился. Хотел было высказать, все, что накопал, но внезапно замолчал. Он зачем-то выглянул наружу и вдруг лицо его перекосило.

— Все, увидимся позже, — он схватил свою сумку, закинул ее на плечо и быстрым шагом направился к противоположную сторону — туда, откуда я пришел на Янов.

Оказалось, что по перрону двигался милицейский патруль, а с ними был еще и офицер из военной комендатуры. Блин, они словно мухи, знают, где медом намазано. Мне они тоже могут проблем доставить.

Я неторопливо вышел из закутка, осмотрелся по сторонам. Хотел было отойти, но само собой, меня тут же окликнули.

— Товарищ ефрейтор, подойдите пожалуйста!

Я обернулся — патруль заинтересованно двигался прямо ко мне.

Отправился к ним на встречу, выполнил воинское приветствие.

— Ефрейтор Савельев! Здравия желаю!

— Здравия. Старший лейтенант Жмыхайло, военная комендатура, — представился офицер, поправляя ремень на шинели. — Предъявите ваши документы.

Я спокойно протянул ему военный билет, в котором лежало сложенное пополам предписание.

— Вы следуете к новому месту службы? — спросил он, изучив документ. Оба милиционера в звании сержантов, послушно топтались сзади, ожидая команды.

— Так точно. — ответил я.

— Странно, поезд из Овруча прошел здесь два часа назад, а вы все еще здесь? До расположения строительного батальона меньше километра. И где ваши личные вещи?

— Товарищ старший лейтенант, мне непонятны ваши вопросы. Дата прибытия сегодняшняя, а свои вещи я уже передал на КПП. По разрешению комбата, я встречался со своими родными. Я сам родом из Припяти, потому до сих пор нахожусь здесь. Разве это запрещено?

— Нет, не запрещено. — он смерил меня подозрительным взглядом. — Где в Припяти живешь?

— Улица Курчатова, дом двадцать, квартира семнадцать. — специально назвал не свою квартиру.

— Знаю этот дом. Это тот, где Герб СССР висит?

— Нет, это дальше по Курчатова, через квартал, — поправил я. Вот же шнырь, проверить меня решил. Ну-ну...

Жмыхайло кивнул, затем осмотрел меня с ног до головы. Цепкий взгляд стервятника искал, за что бы зацепиться. И ведь нашел, зараза.

— Почему сапоги плохо начищены? К тому же, шапка помятая.

— Эти недостатки устранимы на месте, разрешите исправиться?

— Разрешаю, — пробурчал «старлей».

Я выудил из кармана специально изготовленную из старой шинели «натиру», быстро пробежался ей по кирзовым сапогам. Те заблестели уже через тридцать секунд. С шапкой управился еще быстрее.

— Исправил?

— Так точно.

— Ладно, замечаний нет. Смотри, ефрейтор. Больше не попадайся, а то слишком уж говорливый ты. Свободен!

— Есть! — весело произнес я, затем развернулся через левое плечо, как того требовал устав, и зашагал в ту же сторону, в какой ранее скрылся Григорий.

Осмотрелся, но того уже и след простыл. Вот же странный человек. Однако я чувствовал, что он что-то знает, хотя и не говорит прямо. И даже тот момент, что я снова встретился с ним здесь, на Янове, тоже имеет какой-то смысл...

Прошелся по территории, отыскал магазин — он оказался совсем крошечным, незаметно примостившимся с обратной стороны главного здания в боковой пристройке.

Ассортимент тоже еще тот — немного консервов, два вида вареной колбасы, сардельки, маринованная селедка. Хлеб, молоко, булочки. Немного овощей, из фруктов только яблоки, да и те выглядели неважно.

— Чем-то помочь? — окликнули меня. Обернулся, а это была продавщица, в традиционной форме, при этом зачем-то обвязана пуховым платком. Радикулит у нее, что ли?

— Добрый день. Мне бы продуктов, командир отправил. Мероприятие у нас.

— Да сколько угодно, хоть все забирай.

— А что-нибудь покрепче есть? — я указал на бутылки с лимонадом.

— Есть, — сказала продавщица, но уже значительно тише. — Тебе сколько?

Ну, все ясно. Борьба с пьянством, сухой закон. Последний, кстати, с середины восемьдесят пятого года, значительно ужесточат. Влияние Горбачева.

— А сколько есть?

— Четыре «Столичной». Больше нет.

— Давайте две. А еще консервов, колбаски, и селедку тоже. В общем, на все! — и я положил перед женщиной свои сбережения в размере тридцати рублей.

Все покупки сложил в сумку, которую «вдовесок» мне отдали здесь же, почти за бесценок. Не буду описывать те полчаса, за которые я все притащил обратно на территорию строительного батальона.

Пропустили без проблем. Проверив сумку, сразу догадались, что и куда я несу. Тем более, подфартило, что на самом КПП были только сержанты, прапорщик куда-то отошел, что было мне на руку.

Вернувшись в палатку, я застал нового дежурного — старый, который был моим тезкой, уже сменился. А я даже его фамилии не узнал. Зато часть дембелей были уже здесь и обо мне наслышаны.

— О! Это ты Савельев? — ко мне подошел довольно крупный сержант, армянской национальности, хотя и говорил почти без акцента. Я уловил некую напряженность, однако тут же почувствовал, что ее пытаются сгладить. Навел страху Витек, похвально.

— Он самый, — отозвался я, опуская сумку на пол. Звякнули бутылки, звук подействовал успокаивающе.

— Нам Витька о тебе уже рассказал. Ты что же, серьезно из штаба? «Мазанный»?

— Ну да. Только не «мазанный», а специально направленный. Да вы расслабьтесь, проверка касается завода, а не солдат стройбатовских.

— Ага, ясно... И звание у тебя не ефрейторское? — спросил другой сержант. Прозвучало с подозрением.

— Прапорщик, вообще-то, — соврал я. — Но для своих, я буду ефрейтором. Это для конспирации.

— Как-то это все на фантастику смахивает. Чем докажешь?

— Сюда глянь! — я показал ему шеврон на кителе. — Что это значит, слышал?

— Ну... Нет. Восьмерка, какая-то. Налеплено, чего-то там.

— Вот и я о том. Говорю же, для конспирации. Верить или нет, сами решайте. А я пока поляну накрою, хорошие намерения показать, да и в желудках пусто, а какой разговор когда там ничего нет?

Сержанты стояли в растерянности — мои слова и действия сбили их с толку. Наверняка захотят потом проверить, а сейчас сыграло роль наличие продуктов для «поляны». Видать, с кормежкой тут совсем туго.

— Ладно, дело мутное, — произнес армян. — Раз прислали сюда, значит, есть причина. Ты главное, плохо своим не делай и все нормально будет. Вижу, парень ты нормальный, подошел с правильной стороны. Ну, будем знакомы!

Он протянул мне руку.

— Леха.

— Я Артур, это Андраник. Вон тот, толстый, с пузом — Сергей. На койке Сашка развалился. Остальные еще с радиолокационной станции не прибыли. Женька и Семен на КПП в наряде стоят. Через них ты проходил. Вот вроде и все.

— Че это я толстый? — вдруг обиделся Сергей, демонстративно пощупав себя со всех сторон. — Нормальный, упитанный мужчина в самом расцвете сил.

— Ага, упитанный он. Все по старой привычке сгущенку по ночам прямо из банки жрет. И чавкает.

Все дружно заржали.

Быстро разгрузили сумку с продуктами, а у стариков еще и своя заначка имелась. В общем, стол мы соорудили неплохой. Офицеры сюда не заходили, Прудникову некогда, а взводникам дембеля на фиг вообще не сдались — проблем не создают и ладно.

Много пить я не собирался, но обозначить было нужно, иначе неуважение проявлю. Здесь у меня особо опыта не было, однако идея «надавить» на Витька, оказалась верной. Он, кстати, заявился под самый вечер.

— О! А чего это тут без меня? — с ходу заявил он, снимая шапку.

— Ну Щукин! Где тебя черти носят? Твое дежурство сорок минут назад закончилось. И вообще, семеро одного не ждут, в курсе, да?

— Да ладно, ладно. Я чего пришел... — младший сержант Витек, сунул в рот вилку с куском свиной тушенки, прожевал, затем посмотрел на меня. — Леха, тебя там к телефону требуют, говорят по очень важному делу! Мужик какой-то...

____________________

Так, ребят. Я что-то не понял, а чего такая тишина в комментариях? Давайте уже добьем лайки хотя бы до 1000? А то как-то несерьезно)