Глава 16. Завод Юпитер

— Привет, Алексей! — раздалось из трубки. — Узнал?

Сначала не понял, кому принадлежал, в общем-то, знакомый голос, но затем все же опознал обладателя.

— Здравия желаю Павел Сергеевич.

— Тебя можно поздравить с возвращением в Припять?

— Можно сказать и так. Спасибо за помощь.

— Ерунда, это меньшее, чем я могу тебя отблагодарить. Кстати... — из трубки раздались щелчки, невнятный шум. А затем радостный возглас. — Леха, привет!

— Генка! — воскликнул я, узнав голос. — Ты что, уже дома?

— Нет, не дома. Увольнительная у меня, на сутки. Отец приехал навестить!

— Так ты что, продолжил военную службу? — крайне удивился я, считая, что того уже давно комиссовали из армии по состоянию здоровья. — А как же нога?

— Да что с ней сделается? Бегать пока еще не могу, но ходить без проблем. Так что да, военную службу я продолжил. Я сейчас в Киеве, в штабе округа. Ты сам-то как?

— Да отлично. Только сегодня вернулся под Припять. На Янове сейчас.

— Отлично. Ладно, Леха! До связи... А нет, погоди... Тут отец что-то хочет сказать.

Снова раздался шум — Генка передавал трубку Павлу Сергеевичу.

— Алексей, теперь поговорим по делу, — голос у его отца стал более серьезным. — Наш общий знакомый Андрей о тебе хорошего мнения… Признаюсь, для меня это тоже неожиданная новость. Но не суть. Ты уже наверняка понял, что приглянулся ему не просто так. Сделай все, о чем он просит, хорошо?

— Договорились, Павел Сергеевич.

— Вот и отлично. Ну все, служи дальше.

Цокнуло, связь оборвалась. Я тоже положил трубку на корпус аппарата.

Задумался. Как он меня вообще нашел? Откуда у него этот номер, ведь его так просто в справочной книге не найдешь... С одной стороны, иметь такого союзника как Иванец-старший крайне полезно. Но с другой, мое мнение осталось прежним — неожиданности, как и неприятности, от такого «добродетеля» могут прилететь в любой момент.

Андрей тоже серьезная птица. Что он во мне увидел?

Конечно, пару раз я уже проявил себя как человек решительный, которому можно доверить выполнение той или иной задачи. Но разве в комитете таких людей нет? Да их там как грибов — почему именно я?

Да, он ответил на этот вопрос. Дважды. Но было что-то еще, что он не сказал...

— Эй, ты еще кто такой? — вдруг раздался недовольный голос справа. Я резко обернулся и увидел незнакомого офицера, стоящего между столами. Это был лейтенант, облаченный в шинель.

— Ефрейтор Савельев!

— И какого черта ты пользуешься телефоном начальника узла связи?

— Товарищ лейтенант, это Леха. Свой человек, — раздался голос Витька. Который младший сержант.

— Да? — лейтенант обернулся, нахмурился. — Я же тебе говорил, чтобы своих сюда не водил! Говорил?

— Так точно.

— Ну а это что?

— Да ему срочно нужно было.

— И какой же срочный вопрос у ефрейтора? И вообще, что-то я тебя раньше здесь не видел!

— Товарищ лейтенант, не ругайтесь. А не видели потому, что я только сегодня прибыл в ваш батальон, для дальнейшего прохождения военной службы. По распоряжению начальника штаба. С ним и созванивался.

— Чего? Ты? С начальником штаба? — лейтенант язвительно усмехнулся — естественно, он мне не поверил. — А ну-ка, продиктуй номер!

— Не могу, он сам звонил, — я мысленно усмехнулся. Жаль телефоны с определителем номера появятся только в восемьдесят девятом году, а более-менее популярными станут только в середине девяностых.

— Умный, что ли? Марш отсюда, и чтоб больше я тебя здесь не видел!

— Есть! — я козырнул и тут же на повышенной скорости поспешил покинуть палатку. Вдогонку услышал, как лейтенант отчитывал Витька. Что-то там про последнюю каплю...

Я отправился обратно в третью палатку. Общего вечернего построения здесь не было — не принято почему-то, хотя вроде как вечерняя поверка это священный воинский ритуал. Старики уже успели наклюкаться — в вертикальном положении остался только в меру упитанный Серега и Андраник, остальные приняли горизонтальную позицию. Часть консервов уже были уничтожены, а колбаса и маринованная селедка благополучно приговорены. И хотя стол еще не был пустым, было очевидно, что отсутствующим дембелям ничего не достанется. Кстати, пока я отсутствовал — а это заняло минут двадцать — прибыло пополнение в лице еще двух младших сержантов с «ЗГРЛС». Паша и Толик. Эти мало того что были уставшие, так еще и приняли солидную штрафную порцию — ну а кто из стариков откажется от халявы?!

Эка же их разнесло эту компанию с двух бутылок-то. Нет, ну у них и свои семьсот грамм имелись, видать смешивание не пошло на пользу. И как они собираются завтра на объект?

— О, Леха! — промычал Артур, лежа на первой койке. — Давай выпьем?

— Выпьем, выпьем... — кивнул я, а сам потянул к початой банке с тушенкой.

Пить я так и не стал, для вида чокнулся с Серегой, потом повторил с армянином. А потом по палатке разнесся дружный храп. Уже позднее вошедший в палатку Витек, удивленно созерцал «поле битвы».

— Влетело тебе из-за меня, да? — спросил я, глядя на младшего сержанта.

— Да не, нормально. Баталин хоть и суровый, но отходчивый. Знаешь, сколько раз такое уже было?! — Витя усмехнулся и махнул рукой куда-то в сторону поста связи.

— Ну, давай, налетай. Тут, правда, немного осталось...

— Дважды уговаривать не нужно, — усмехнулся тот.

Позднее, уже где-то часов в десять вечера, мы быстро избавились от улик, утилизировали мусор.

Я получил постельное белье, расстелился. Бани, как и собственной кухни, здесь не было. Если вся еда была привозная, то я купанием дело было совсем не очень. Те, кто работали на «Дуге», договорились купаться там два раза в неделю, а те, что «Юпитерские», свободно пользовались банной на самом заводе. Уж там было все необходимое.

Конечно, в этом плане на аэродроме «Овруч» все было куда удобнее и продуманнее. Зато здесь полная лафа — офицерам на фиг не впало контролировать личный состав. Их тут вообще, по-моему, было от силы человек пять.

Засыпал я долго — обычно на новом месте засыпаю легко и непринужденно, а тут почему-то сон не шел, и все тут. В конце концов, все-таки заснул.

* * *

Подъем прошел строго по времени, ровно в шесть.

Затем вышли на общее построение. К моему удивлению, все участвовавшие вчера старики, были как огурчики. Оказалось, у них в заначке было несколько банок соленых огурцов, каким-то «макаром» выменянных у местных жителей. Чуть ли не самое лучшее лекарство после пьянки...

Завтрак прошел незаметно. Овсяная каша с запахом молока, бутерброды с сыром и маслом. Ну и чай.

Я с горечью вспомнил наши смены поваров, с предыдущего места службы — уж те даже простую овсянку умудрялись делать вкусно. А тут одно название. Ну ничего, привыкну... И не таким приходилось питаться.

Помню, пока был в Сирии, нам пришлось почти две недели сидеть на одних сухих пайках «Армия России». Причем, на одном и том же варианте комплектования. Смотреть на мясо с фасолью я уже просто не мог — один взгляд вызывал изжогу. Нет, против отечественных сухпайков, я ничего против не имею, все там предусмотрено как надо... Ног две недели, блин!

А затем мы загрузились в автобусы. На улице еще было темно.

Нашему взводу достался желтый «ПАЗ-672», лохматого семьдесят третьего года выпуска — это я по приколоченной к стенке салона алюминиевой бирке прочитал. Павловский автомобильный завод, до 1989 года наштамповал их более девяноста тысяч, разных модификаций.

Внутри воняло бензином, жженым маслом и еще каким-то старьем.

Загрузилось двадцать два человека. Старшим, как и планировалось, был прапорщик Кулагин — уже почти седой военный, с жестким лицом и голубыми глазами. Видно было, что всю жизнь на службе, хотя до офицерского звания так и не добрался. Все присутствующие знали, что и как делать.

— Сколько нам ехать до «Юпитера»? — спросил я у Артура. Из дембелей я знал только его.

— Минут двадцать. Можно еще поспать.

Он тут же откинулся на сиденье и закрыл глаза.

А я спать не собирался, смотрел в окно. Мы покинули станцию Янов, выдвинулись в сторону ЧАЭС — дорога тут была только одна. Снега в это время года практически не было, так жалкие остатки, только небольшой морозец не давал им растаять.

Через километр мы свернули налево, выехав на дорогу соединяющую Припять и Чернобыль. Автобус двигался довольно медленно, не больше пятидесяти километров в час. Вскоре мы выехали на мост, который в будущем будут именовать «Мост смерти». Согласно городской легенде, в ночь, когда произошла авария, некоторые жители города пришли сюда, потому что с этой точки был хорошо виден горящий четвертый энергоблок. Именно здесь прошел мощный выброс, который после поразил участок леса, теперь называемый «Рыжим лесом». Уровень радиоактивности был около пятисот-шестисот ренген в час, что является весьма значительной цифрой. Согласно той же легенде, многие жители позднее погибли, но никаких подтверждений этому нет.

С небывалой силой накатила ностальгия. Я ведь бывал здесь в две тысяча одиннадцатом — пользовался туристической экскурсией. Уже тогда все здесь заросло деревьями и травой, поэтому саму станцию с этой точки было практически не видно. Конструкция моста, как и все фонарные столбы, значительно поржавела. И все же атмосфера здесь была по-своему тяжелой, мистической, которую словами не передать. И хотя аварии еще не случилось, все равно испытал те же чувства.

Наш «ПАЗ» миновал мост и двинулся дальше. Уже через пару минут мы проехали по участку дороги, где потом будет стоять контрольно-пропускной пункт, ограничивающий въезд в мертвый город. Сейчас-то он живет и пышет жизнью, а что будет через год и пару месяцев?

Свернули на улицу Леси Украинки, затем на первом же повороте налево выехали на Заводскую улицу. По левую сторону размешались корпуса завода «Юпитер», о котором тоже ходило немало легенд, но про них я практически ничего не знал — как-то не интересовался.

Миновали многоэтажное здание, затем проходную. После автобус свернул налево, и остановился возле КПП завода. Перед нами был массивный забор, сложенный из бетонных плит. Ворота, выкрашенные серой краской, были закрыты. Слева располагалось здание начальника пропускного пункта.

Охрана периметра была на высоте, это только с виду казалось — заходи и бери, что хочешь. По факту, все обстояло совсем иначе.

Один из сторожей-охранников как раз вышел наружу, убедиться в том, что приехали «те самые» военные. Заглянул в салон автобуса, пересчитал. Списки сверять почему-то не стали — видимо, это была слишком долгая процедура и она порядком уже всех достала. Хотя сомневаюсь, что тут еще кто-то в восемь утра может на автобусах разъезжать. Кому оно надо лезть на завод, являющийся частью оборонной промышленности, да еще и на автобусе, где все друг друга знали?! Хотя, три с половиной тысячи человек это не мало...

Вышел и начальник КПП, что-то крикнул. Нам открыли ворота, водитель махнул рукой.

Въехав на территорию завода «Юпитер», наш «ПАЗ» свернул налево и остановился между двух зданий, соединенных между собой прямым коридором, протянутым в районе второго этажа.

— Все, выгружаемся! — крикнул Кулагин. — Расходимся по рабочим местам, все обязанности знают?! Вот и отлично! Так, кто Савельев?

— Я!

— Идешь за мной, отведу тебя в лабораторию, там тебе сами задач накидают. Пока что рабочий день еще не начался, поэтому будет проще. Ясно?

— Так точно.

Все наши разбрелись по рабочим местам — не прям не взвод военнослужащих, а стадо какое-то. Стройбат, стройбатом, но везде по-разному. Видимо Кулагина вообще не интересовало, что его подчиненные выглядят как толпа колхозников, приехавших на картошку.

Последовал за прапорщиком. Тот провел меня в здание слева, поднялся на второй этаж. Прошли в соседнее здание на четвертый этаж.

Остановился перед дверью с табличкой «Патентная № 2». Ниже была приклеена вторая: «Ответственный В.Степанов».

— Дамы, доброе утро! — Кулагин с ходу распахнул дверь. Внутри и правда сидела пар женщин, возраста за сорок. Где был ответственный, по фамилии Степанов, было загадкой.

— Ой, Олегович! — радостно воскликнула та, что была слева. — А кого это ты к нам привел? Здесь режимная территория! Влетит по шапке.

— Ничего. Это специально уполномоченный человек, с допуском к совершенно секретным сведениям. Занимался регистрацией и учетом секретных карт и документов, чего ему ваши патенты, где ни черта не понятно? Во, как!

— А в ЭВМ разбирается?

— Во всем разбирается.

— Ого, вот это обрадовали. Наконец-то на наши просьбы Прудников отреагировал, — восхитилась та женщина, что была справа. — Только вот Валеры Степанова сегодня нет, а без его разрешения мы не можем допустить...

— Ну, не можете, как хотите! — прапорщик демонстративно развернулся ко мне. — Савельев, свободен! Твоя помощь больше не требуется!

— Да погоди ты, Олегович, — возмущенно замахали руками женщины. — У нас работы полно, а сами не справляемся. Оставляй парня, как-нибудь разберемся. Его как зовут?

— Доброе утро, — учтиво отозвался я. — Ефрейтор Савельев!

— А имя у ефрейтора есть?

— Конечно, — улыбнулся я. — Меня Алексей зовут. Ну, чем вам помочь?

— Сначала выпьем чая и познакомимся! У нас как раз булочки вкусные, с корицей...

— Ну, если с корицей, то можно начать и с чая! — улыбнулся я.

— Тогда я пошел. — Кулагин тут же засобирался — видимо компания женщин за время пребывания на «Юпитере» его изрядно допекла...

* * *

Чаепитие прошло незаметно, в процессе познакомились. Обе женщины оказались крайне общительными и разговорчивыми — им только дай потрещать.

Брюнетку с невообразимой копной волос, чем-то напоминающей Пугачеву, звали Жмых Татьяна Викторовна. А ту, что сидела у окна, с русыми волосами, собранными в конский хвост, звали Пенкина Елена Сергеевна. Обе работали здесь со времен основания завода, с тысяча девятьсот восьмидесятого года, и в своем деле собаку съели. Всего, изначально, их было четверо, однако с осени восемьдесят четвертого штат гражданских сотрудников урезали вдвое и в итоге остались только они и начальник Валера.

Работы было много, и хотя с первого взгляда она казалась простой, на самом деле ответственности тут хватало. Как я и говорил ранее, завод «Юпитер» производил катушечные магнитофоны, причем в довольно больших объемах. Масштабы с лихвой покрывали потребности не только населения Припяти, но и всей Киевской области. Впрочем, помимо катушечных магнитофонов, здесь производились комплектующие для бытовой техники, кое-что для ремонта телевизоров. Негласно, разумеется.

Также, под прикрытием тех же магнитофонов, завод производил и испытывал некоторые передовые роботехнические комплексы, благо лабораторий здесь хватало. Помимо разработок, проводилось и документальное сопровождение патентов... В этом я к сожалению ничего не понимал, поэтому и разбираться не стал.

Мне показали рабочее место — в небольшом закутке, где стояли два шкафа забитыми папка с документами, да однотумбовый стол со стулом. Но на месте я не сидел, то и дело бегал между кабинетами, перенося папки по отделам. Заглянул в парочку папок — сплошная научная хрень, трехэтажные формулы, таблицы и графики. Ничего интересного я там не нашел.

В час дня явился прапорщик Кулагин, отвел меня на обед в заводскую столовую. Сразу отметил, что кормили здесь вкусно, да и добавку можно было брать. Пока обедал, обратил внимание, сколько здесь народа — конечно, больше было мужчин, чем женщин. Сотрудники по большей части молодые, от двадцати пяти, до тридцати пяти. Люди образованные, такие вещи сразу видно.

Затем я продолжил ту же самую нудную работу.

Потом у женщин начала капризничать ЭВМ. Точнее, не у них, а в отдельном кабинете Степанова. Естественно попросили меня о помощи.

Это была «Искра-1256» в черном пластиковом корпусе, выпуска семьдесят девятого года. На кой черт она им тут сдалась и какие работы на ней собирались делать, я выяснять не стал. Чего голову забивать? Хотя не скрою, было любопытно видеть сей агрегат.

В общем, подошел я к этому чуду вычислительного характера и в задумчивости почесал макушку — с такой рухлядью я дел не имел от слова совсем. Это вам не современный персональный компьютер, который все делает сам, а если что-то не так, то и мастера тоже вызовет сам.

— Леша, ну что там с компьютером? — послышался голос Татьяны Викторовны.

— Э-эм, в процессе... — растерянно отозвался я, глядя на кнопку включения. Но видимо, дальше произошло какое-то чудо. Руки сами собой полезли к корпусу, отыскали какие-то выемки, защелки, клипсы. Принялся перетыкать штекера, нажимать кнопки.

Менее чем через пять минут, я закончил. Нажал кнопку включения и вуаля, Вундервафля запустилась. Попытался осмыслить произошедшее, в голову пришло только одно — видимо, вновь проснулась память реципиента, которая и позволила мне влезть туда, где я не разбирался.

— Надо же... — вполголоса хмыкнул я, обращаясь к частичке разума предшественника. — А ты не такой уж и безнадежный. Странно даже, сам разбирался, а дома ничего из вычислительной техники не было. Впрочем, понятно, домашних компьютеров в те годы еще по определению не было. Хотя, не помню уже.

Подождал пока это электронно-техническое дело запуститься, улыбнулся. Ох, где эти гигабайты оперативной памяти?!

— Ух ты, запустил-таки? — обрадовалась Татьяна Викторовна, заглянув в кабинет. — Ну молодец, Валера с ним тоже намучился. А ты гляди-ка, за десять минут разобрался. Алексей, а знаешь что... Может, ты поработаешь на нем?

— Да я как-то...

— Ничего, я тебе все покажу. Ты молодой, пальцы ловкие — справишься гораздо быстрее меня. А я тебе завтра пирог из дома принесу. С курагой и изюмом. Ну?

— Договорились, — изобразив улыбку, пробормотал я.

Пока перебирал по кнопкам, ища нужные цифры, заметил, что у Валеры в кабинете стояли какие-то картонные ящики, прикрытые крышками. Ящики и ящики, вроде ничего интересного. Вот только на одном из них, я случайно разглядел прилепленную сбоку бумажку. На ней от руки значилось — «на станцию, Лисицыну...».

Это показалось мне странным. На какую еще станцию? Атомную?

Тихонько поднялся, подошел к этому ящику и сняв крышку, заглянул внутрь... Увиденное, меня крайне удивило!