Глава 17. Определение целей

Выудил оттуда какую-то микросхему, затем вторую. Третью. Они были абсолютно идентичными — светло-коричневый текстолит, те же конденсаторы, контроллеры. Даже серийные номера одни и те же.

— Ничего не пойму. И зачем это на станции?

В соседнем ящике та же история, а в третьем лежали сформированные папки с документами, без учетных номеров. Значился только адрес пункта назначения, но он был каким-то странным. Словно стертым, а затем подправленным.

Сложил все это обратно. В коридоре послышались шаги.

— Ой, Валерий Николаевич! — раздался радостный голос Татьяны Викторовны. — А мы думали, вас сегодня не будет.

— Срочные дела, Танечка. Как у нас тут обстановка?

— Хорошая, рабочая. Наконец-то Прудников отреагировал на наши просьбы и прислал нам компетентного человека. Работа сразу сдвинулась. И еще «Искру» наладил, представляете?

— Что за человек? — по голосу определил, что Валера заволновался.

— Мы его к вам в кабинет пустили, он уже закончил. Сразу проблему нашел.

— Что? — послышались приближающиеся торопливые шаги. — Татьяна, я же просил никого в мой кабинет не пускать! Там, между прочим...

Я-то уже сидел за компьютером, уткнувшись лицом в несуразный экран. В дверном проеме показался начальник патентной. Вид у него был взволнованный — по глазам понял, Валера чего-то опасался. Заметил, что взгляд его скользнул по стоящим у окна ящикам с микросхемами, а затем остановился на мне.

— Здравия желаю! — воскликнул я, привстав со стула.

— Здра... И тебе привет, да, — кажется, он даже выдохнул с каким-то облегчением. — Как дела?

— Да все отлично. Аппарат у вас совсем раскапризничался, пришлось всю периферию проверять, и контакты чистить.

— Нет у нас человека, который во всем этом разбирается, — начальник прошел в кабинет, осмотрелся, словно проверял, все ли на местах. — Штат сократили, вот и мучаемся. Товарищ ефрейтор, вы еще долго?

— Нет, я почти закончил.

— Валерий Николаевич, а вы знаете, что Алексей, оказывается, раньше был секретчиком, поэтому все схватывает на лету. Незаменимая находка.

— Прервись на несколько минут.

Я послушно встал из-за стола, уступил место. Но Степанов садиться за вычислительную машину не собирался. Вместо этого, он взял телефонную трубку, и неуловимо быстро набрав нужный ему номер, замер, ожидая ответа.

— Да, это я. Пришли ко мне Степана, нужно кое-что перенести. Да, прямо сейчас.

Он положил трубку обратно, снова посмотрел на меня.

— Алексей, да?

— Так точно, — я продолжал играть роль тупого солдата, одновременно догадываясь, что он от меня хочет.

— Минут на десять побудь в кабинете у Татьяны Викторовны, затем продолжишь.

— Да, конечно.

Я вышел из кабинета Валеры, закрыл за собой дверь.

— Ну что, Леша, может, еще чаю? — спросила Елена Сергеевна.

— Не откажусь. А почему он не разрешает находиться в своем кабинете? У него что, какие-то тайны?

— Да нет, ты что. Какие тайны? Наверное, просто служебная этика... Он же начальник, такие вот требования.

Сказано было так, будто я тут дурачок, которому можно на уши лапши навешать. Ну-ну, а то я не понимаю, что он отгружает на сторону что-то «левое». И ведь территория режимная, в ведомстве оборонной промышленности. Как же так?

Впрочем, это совсем не новость. Везде и всюду похожая картина, кто как мог, подворовывал. Однако я нутром чувствовал, тут не просто какая-то неучтенная продукция, которая уходил в «левые руки». Мне кажется, здесь что-то куда крупнее и обе женщины об этом кое-что знают. Кто-то из руководства, но явно не сам Валера, хорошо пригрелся на жирном месте. Думаю, что и отдел был сокращен непросто так — меньше народу, меньше посторонних глаз.

В дверь постучали, заглянул какой-то мужичок, с красным носом и взъерошенными волосами.

— А, Степан! Заходи! Ты к Валерию Николаевичу?

— Ага, я да... К Валере, да, — что-то в его речи меня смутило, но я не стал заморачиваться. Мало ли какой дефект у него.

— Иди, он у себя. Нервный какой-то, ты поосторожнее...

Степан кивнул и словно мышь, ловко и быстро прошмыгнул в кабинет Николаевича. Прикрыл за собой дверь. Повисла почти полная тишина — только Татьяна шлепала печатью по титульникам документов.

Но не прошло и трех минут, как дверь снова открылась и Степа вышел наружу. В руках он тащил пару тех самых коробков с микросхемами, поставленных друг на друга. Третий был в руках самого Степанова. Не сказав ни слова, они оба вышли наружу.

— Валерий Николаевич, вас сегодня еще ждать?

— Татьяна, пожалуй, нет. Да завтра.

— И вам всего хорошего!

Над всем этим нужно было подумать — на что же я наткнулся? Мелкий «левак» или что-то серьезное? Может доложить об этом Андрею? Знать бы еще, как с ним связаться...

Нет, пока буду наблюдать, чего комитетских зря по мелочам беспокоить?!

«Рабочий» день закончился в шесть. Точнее, для всей смены, в том числе и для женщин, он закончился еще в пять. Все остальное время я и остальные строители просто «кучковались» на точке сбора, в ожидании нашего автобуса. Заводская столовая в вечернее время уже не работала, поэтому покушать не удалось. В душевую, я, кстати, тоже не попал.

Автобус прибыл в шесть десять. На этот раз тоже приехал «ПАЗ», только не желтый, а красно-белый. Пока ехали, вспомнил, что назначал родителям встречу на Янове. По приезду на станцию, так и оказалось — наша красная «копейка», отремонтированная после той аварии на мой день рождения — была видна издалека. Территория железнодорожной станции была хорошо освещена, поэтому я сразу увидел не только саму машину, но и своих родных.

Их было трое, родители и сестра Настя.

— Товарищ прапорщик, разрешите выйти здесь?

— Не понял! Это в честь чего, Савельев? — удивился Кулагин.

— Видите красный «ВАЗ»? Родители приехали, шесть месяцев их не видел! Разрешите? На полчасика, а?

— Ефрейтор, это не такси тебе! — нахмурился прапор, хотя делал он это просто по привычке. — Ладно, убедил. Но я сойду вместе с тобой, а то еще решишь в самоволку уйти! Так, Карев, ты за старшего!

— Есть! — лениво отозвался Артур. По старшинству, он был следующим после Кулагина.

Автобус остановился на обочине, а мы торопливо выбрались наружу.

— Давай, Савельев! У тебя двадцать минут, а я пока в магазин к Лидочке отойду... — Кулагин тут же изменился в лице и взял курс на магазин, где собирал поляну.

Ну, ясно, куда он лыжи навострил... Бабник, хотя самому уже под полтинник.

— Мам, Пап! — крикнул я, двигаясь к родителям.

Увидев меня, они чуть ли не бегом направились ко мне, а впереди всех скакала Настя. Подхватил ее на руки, прокрутил в воздухе и поставил обратно. — Ну, привет, малая! А вымахала-то как! Скоро замуж уже отдавать придется!

— Лешка, сынок! — обрадовалась мама и тут же загребла меня в охапку. — Ты так изменился, стал крупнее. Мужественнее. Шесть месяцев тянулись как бесконечность! Мы так по тебе соскучились!

Подошел и отец.

— Ну-ка, товарищ ефрейтор, пожмите руку сержанту запаса! — скомандовал он, протягивая ладонь.

— Есть! Привет, отец! — я вцепился в руку.

— Ух, полегче, сын! — восторженно усмехнулся он. — Здоров, как бык! На армейских харчах дури-то поднабрал! Молодец!

— Да какой там дури-то. За все время службы, так нормально и не позанимался ни разу. Так, иногда гантелькой побаловался и все.

В общем, мы отошли к ближайшей лавочке и разговорились так, что не то, что двадцать минут, все сорок пролетели незаметно. Вкратце рассказал им обо всех приключениях и происшествиях естественно без ненужных подробностей и упоминаний о связях с КГБ. Мама удивлялась и эмоционально реагировала на каждый «опасный» по ее мнению, момент. Отец молча слушал, иногда поднимая бровь от удивления.

А потом вновь появился патруль из военной комендатуры и снова тот же старший лейтенант по фамилии Жмыхайло.

— Вот, блин! — проворчал я, заметив приближающуюся проблему.

— Что такое? — спросила мама.

— Да так...

— Комендатура?! — уточнил отец.

— Она самая.

Поравнявшись с нами, они остановились с явной заинтересованностью.

— Товарищ ефрейтор! Опять вы? — изумился офицер.

— Здравия желаю, товарищ старший лейтенант!

— Документы показываем! — осклабился он, глядя на меня, как лисица на петуха.

— Товарищ старший лейтенант, позвольте вам... — начал было отец, но его прервали.

— Гражданин, я не с вами разговариваю, а с военнослужащим. К вам вопросов нет. Можете быть свободны!

— Но...

— Все хорошо, пап, — сказал я, протягивая офицеру военный билет.

— И все? — его лицо даже перекосило от предвкушения предстоящего разбирательства. — А где же ваша увольнительная?

— У меня ее нет. Потому что я не в увольнении.

— Очень любопытно... И как же вы объясните ваше нахождение здесь, почти в километре от предписанного места военной службы?

— А никак! — послышался голос из-за их спин.

Все мы попытались рассмотреть источник голоса, но он появился с другой стороны. Это был прапорщик Кулагин.

— Товарищ офицер Жмыхайло! — с ходу обратился он. — С вами же уже говорили, чтобы не приставали к нашим военнослужащим. Разве нет?

— Не припомню такого, — нахмурился тот. Затем его лицо приобрело странное выражение, которое сложно было объяснить. — Товарищ прапорщик, я, конечно, понимаю, что мы соседи... Но соблюдайте субординацию!

— Как скажете. А Савельева я заберу! Он все-таки мой подчиненный и со мной следует в место постоянной дислокации. Список личного состава у меня имеется. А что касается внешнего вида, так одежда из подменного фонда, мы все-таки из строительного батальона. Парадной формы не носим. Претензии есть?

— Нет. — Жмыхайло молча протянул мне мой военный билет, затем криво улыбнулся, лениво козырнул и двинулся по обратному маршруту.

Оба сержанта милиционера, угрюмо потащились за ним. Было видно, что им уже порядком осточертело целыми днями бродить по железнодорожной станции одним и тем же маршрутом. Вот по Припяти они бы не отказались погулять, а здесь месяцами ничего не менялось, да и смотреть было не на что.

— Добрый вечер, прапорщик Кулагин! — представился «кусок» моим родителям, затем посмотрел на меня. — Савельев, время вышло!

— Товарищ военный, спасибо вам за помо... — начала мама, затем прервалась на полуслове. — Ой, а у вас помада на щеке!

— Да? Где? — спохватился тот, затем принялся усердно тереть левую щеку, где и вправду отпечаталась помада с губ продавщицы Лидочки.

— Ладно, мам, пап! Настя! Давайте уже прощаться, а то и правда, что-то мы затянули... Очень был рад вас видеть! Приезжайте почаще!

— Обязательно. А ну, стой! — скомандовала мама, затем забрала у отца большую сумку и сунула мне в руки. — На вот, это тебе!

— Что это, мам?

— Домашняя еда! — подмигнула Настя. — Булочки, пирожки, котлетки...

— Мам! — улыбаясь, протянул я. — Ну вот зачем?

Сказать-то сказал, а сам уже реально умирал с голоду — скорее всего, прием пищи я уже профукал. Никто специально для меня еду оставлять не будет. Не успел — твои проблемы.

— А ну, цыц! Бери, сказала! — напустила на себя строгий вид мама. — А то обижусь!

— Есть! — отчитался я, принимая сумку. Оттуда тянулся тонкий аромат домашних мясных котлеток. От этого запаха у меня желудок в трубку скрутился.

— Ну все, товарищ ефрейтор! — распорядился Кулагин. — Шагом марш в расположение!

На этом мы и простились...

Обратно в гарнизон строительного батальона мы вернулись, когда было уже почти восемь вечера. Сразу отправился в свою палатку — обнаружил дембелей, балующихся черным чаем и откуда-то скомунизженными пряниками. Последних, кстати, было так много, что создавалось впечатление, будто старики кондитерскую обнесли, где кроме пряников ничего не производили.

— О, Леха! Ты куда пропал? — спросил Серега.

— С родителями встретился. Вот, кстати... На общак, как говорится! — я положил на кровать увесистую сумку с домашними харчами. — Налетайте, только мне оставьте. А то я еще не ужинал!

— Вот это дело! Красавчик!

* * *

Проснулся я под утро, раньше подъема минут на десять. Просто открыл глаза и пытался понять, где я нахожусь и почему так холодно. Обычно, дежурный по палатке не только следил за порядком, но и поддерживал внутреннее отопление, подбрасывая в «буржуйку» новые и новые дрова. Только вот, кажется, что этот самый дежурный где-то заснул.

— Околеть можно... — приподнялся я, ища глазами виновника. Но его почему-то не было. Откинул одеяло, быстро оделся. Даже зубами начал стучать от холода.

Натянул сапоги, бушлат. Встал и направился к печке, открыл дверку — ну точно, все давно прогорело. Хотя палатка и не очень большая, воздух остывал довольно медленно — с момента остывания прошло часа два.

Вышел наружу, осмотрелся — никого. Только вдалеке шел патруль.

Было ощутимо холодно, до минус пяти точно. Срывался легкий снег, хотя небо было ясным.

— Да что за черт? Куда этого дежурного занесло? — проворчал я.

И вдруг, прямо у меня под ухом раздался суровый голос.

— Что, ефрейтор, в штаны наложил?

А затем сразу послышался хриплый смех.

Резко отскочив от входа, я увидел стоящего у края палатки ухмыляющегося лейтенанта Зубова. Судя по всему, тот подошел сбоку как раз в тот момент, когда я вышел наружу.

— Здравия желаю, товарищ лейтенант. Да как бы, неожиданно получилось.

— Угу. Какого черта у вас из печной трубы дым не идет? — поинтересовался тот.

— Да это... Дежурный наш куда-то пропал. В его обязанностях следить за «буржуйкой».

— Ваш дежурный, рядовой Новиков снят с наряда, два часа назад за нарушение распорядка.

— Спал, что ли?

— Именно. Почему не воспитываете личный состав?

— Так у меня нет личного состава, — возразил я.

— Ладно, шучу я Савельев! В лазарете ваш Новиков, диарея его прихватила. Полагаю, сожрал что-то не то. — Зубов прищурился, покосился на вход. — Вы тут ничего вчера не употребляли?

— Никак нет!

— А если проверю?

— Да, пожалуйста, — я указал рукой в сторону. — Там кроме храпящих дембелей ничего нет.

Еще вчера Серега дал указание Новикову все остатки еды и пустые кульки выкинуть. Вот же бестолочь, куда он все это дел?

— Ладно, дело ваше. А ну, дыхни!

Дыхнул — все нормально, никто вчера не пил.

— Тьфу! Ну, ладно. Убедил. Однако раз у вас дежурного нет, то и наряд будешь достаивать за него ты, как самый инициативный.

— Но я же...

— Отставить возражения. Это приказ! — Зубов самодовольно ухмыльнулся и отправился дальше, к командирской палатке. — Да, кстати. Подъем через минуту!

— Есть, — разочарованно выдохнул я, затем совсем тихо добавил. — Твою же мать, лейтенант, вот какого хрена?!

Вернулся в палатку, дал команду подъем.

— Э-э... Какого черта так холодно? — возмутился Артур, продрав глаза. Под одеялом-то еще тепло, а вот снаружи было где-то плюс десять. — Дежурный!

— Не ори, Арчи... — отозвался я, уже склонившись над остывшей печью. — Я за него!

— Это с какого? Новиков же стоял, разве нет?

— В лазарете Новиков. Сожрал что-то вот и пронесло его, по большому. Зубов меня назначил!

— Так! — Сергей почесал затылок. — Знаю я, откуда ноги растут... Вчера прапорщик Кулагин нам какие-то сардельки принес, но мы их есть не стали. Подозрительные они какие-то были.

— И вы отдали их Новикову? — уточнил я.

— Ну да. А что такого-то? — удивился Артур, затем хлопнул себя по лбу. — Ля, вот мышь. Сам все в одну пасть заточил и даже с товарищами не поделился! Я вот не пойму, Серега, это что, твой родственник? Ты сгущенку хомячишь в одно рыло, Новиков сардельки?

— Ничего не родственник, — обиделся тот.

— Тогда, наверное, земляк? — продолжал подначивать армянин.

— Да ну тебя.

Артур расхохотался.

— Видимо Лидочка из магазина решила нашего Кулагина проучить! — пробормотал я, вспомнив, куда он ходил вчера вечером.

— Ну да, он бабник еще тот. То с одной продавщицей чаи гоняет, то у другой с шоколадками ходит. Видать, спалили контору.

Пока остальные отправились на завтрак, я занялся растапливанием печки. Дело это было нудным и скучным, но минут за сорок я привел все в порядок. Взглянул на градусник — температура в палатке почти достигла двенадцати по Цельсию.

— Ну, не сказал бы что тепло, но хоть немного лучше.

Отошел, сел на свою кровать.

Хреново, конечно, что пришлось остаться в лагере. Так-то я намеревался поболтать с женщинами на «Юпитере» и выяснить хоть что-нибудь, что сможет помочь в моем деле. Ну не просто же так Валера Степанов так перепугался? С какого перепугу ему опасаться простого ефрейтора, который осведомлен в секретах? Из-за простого «левака»? Нет, не думаю. Точно, там что-то еще...

Пока выдалось время решил сгонять на пост связи к Витьку. Если повезет и там не окажется начальника связи, можно позвонить Юле. Номер я помнил только домашний, другим не располагал. Но если повезет, в это время ее отец будет еще дома, а уж он подскажет, как с ней связаться. Писать письма, когда ты совсем рядом как-то глупо.

Сказано — сделано. Добрался до палатки связистов. Младший сержант был на месте.

— Здравия желаю товарищ младший сержант! — с некоторой бравадой отчеканил я, тем самым разбудив задремавшего Витю.

— Чего орешь? Разбудил! — недовольно пробурчал тот, меняя позу.

— Начальник здесь? — поинтересовался я, заглядывая через перегородку.

— Нет его. Выходной взял. А что?

— Я позвоню?

— Давай, только быстро. И потише, а то даже на улице все слышно.

Обрадовался, совершил десятиметровый марш-бросок до телефона. По памяти набрал номер Юлькиного телефона.

Гудок, затем второй, третий.

— Слушаю, Кошкин! — голос был строгий, как бы намекая звонящему, что разговор должен быть либо о деле, либо вообще не быть.

— Здравия, товарищ подполковник! Ефрейтор Савельев беспокоит!

— А, ну здорова, Алексей! Как служба? — уловил в его голосе нотки позитива.

— Да все отлично! Служим Родине! А я недалеко тут, на станции Янов!

— Ух ты как... Неожиданно. И каким ветром туда ефрейтора занесло?

— За успехи в военной службе, откомандирован сюда. Сказали такие умные как я, на аэродроме «Овруч» не нужны.

— Ага, кого ты обмануть пытаешься? Так и скажи, натворил чего-то, что тебя в строительный батальон спихнули?

— Никак нет. Все ровно, — честно ответил я. — Товарищ подполковник, а Юля случайно не дома?

— С чего бы вдруг? — удивился Сергей. — Она на учебе, в Киеве. В пятницу приедет. А сегодня только... Э-э, что там у нас сегодня? Среда!

— А у вас телефона нет, как с ней связаться?

— Нет, только номер коменданта общежития. Но туда звонить без толку — они студентов к телефону не подпускают. В общем-то, это правильно.

— Блин, как бы ей намекнуть, что я уже здесь, в Припяти?

— Ну, не знаю...

— А может, ей сюрприз сделать?

— Ну сделай, только приятный! — по голосу понял, что Сергей куда-то заторопился. Видать, на часы посмотрел.

— Товарищ подполковник, а вы не сможете ее в субботу на пристань Припяти привезти?

— Да кто же тебе увольнительную даст? — усмехнулся отец Юли. — Ты еще и месяца не прослужил, чтобы тебя в город отпускали! Не, лучше я ее на Янов привезу, там уж сам чего-нибудь придумай. Давай так, в двенадцать дня на железнодорожной станции?!

— Есть! Подтверждаю!

— Если не получиться, заранее предупреди.

— Вас понял, конец связи!

— Давай уже, ефрейтор! Служи! — усмехнулся подполковник, затем положил трубку.

Я улыбнулся — осталось подождать всего три дня и я встречусь со своей девушкой, которую не видел уже целых полгода! Осталось только дождаться и придумать, как отойти на Янов...

Вышел обратно. Ощутил неприятный запах, стоило бы помыться, а заодно и постираться тоже. Только вот как?

Осмотрелся — Витек опять дремал.

— Встать! — рявкнул я.

Тот подорвался так, что аж хрюкнул. Я рассмеялся, получилось забавно.

— Да заколебал ты! — возмутился он, швырнув в меня журналом. — Юморист, хренов!

— Витя, а где можно помыться? — между делом поинтересовался я, увернувшись от запущенного предмета.

— На «Юпитере», в заводской бане.

— А у нас никак?

— Можно. У офицеров есть своя небольшая баня, сразу за периметром лагеря. Прудников с местными договорился. Погоди, ты что, хочешь воспользоваться ей?

— Не знаю. А вариант?

— Вообще-то да. Слушай, давай вечером, а?

— Нее, лучше сейчас. Рассказывай, как туда попасть?

Тот посмотрел на меня с укоризной, затем взял тетрадный лист, принялся на нем рисовать карту. Я стоял рядом и изучал. На деле, все было просто — незаметно прийти, быстро помыться, затем также незаметно свалить обратно. Офицеров сейчас там точно нет, поэтому риск минимален...

Конечно, я начал откровенно борзеть, но если в батальоне творится сущий бардак, раз нет собственной солдатской бани, то почему я должен это терпеть?! Придется проявлять разумную инициативу!

Меньше чем через сорок минут, я был готов. Взял с собой запасной комплект нательного белья — все ту же зимнюю «Белугу», мыло, мочалку и тапки. Запомнив маршрут, быстро добрался до здания бани. Она оказалась с обратной стороны лагеря, но я ловко перелез через забор и оказался перед ней.

Прислушался — вроде тихо. Уже в предвкушении, что сейчас хорошенько попарюсь и смою накопившуюся грязь, я подошел ко входной двери. Совершенно забыл посмотреть, идет ли из трубы пар...

В общем, приоткрыл я дверь, тихонько прокрался внутрь и нос к носу столкнулся с майором Прудниковым, завернутым в одно лишь полотенце... Морда у офицера была красная, распарившаяся, сам он весь в поту. Он как раз закончил процедуры...

Вот я попал!