Глава 9. Метод исключения

Отреагировал я скептически. Не удержавшись, тихо фыркнул и медленно отошел от перегородки. Мельком взглянул на Михайлова — у того аж лицо перекосило от услышанного. Он как-то неестественно медленно повернул ко мне голову и пробормотал:

— Ни хрена себе! Ты слышал?

Из-за стены доносились только невнятные звуки, какой-то шум, треск. Ничего толкового оттуда мы больше не узнали.

— Идем! — тихо произнес я, кивнув на перегородку. Нас вполне могут услышать.

Спустившись вниз и вернувшись обратно в секретку, мы закрыли за собой дверь.

— Леха, ты понимаешь, что мы только что услышали? — эмоции били из Коляна фонтаном. — Что видел экипаж «СУшки» перед тем, как отказала связь и вообще, электроника? Неопознанный летающий объект. Это что, пришельцы?

Я усмехнулся и покачал головой.

— Чего ты веселишься? Не веришь в их существование? А зря! — Михайлов поднял указательный палец вверх и добавил. — Они там точно есть! Я сам видел!

— И что видел?

— Старая история. В нашем городке есть Дворец культуры, там обычно дискотеку для молодежи проводят по пятницам и субботам. Так вот возвращался я как-то домой из этого ДК, а по дороге пустырь большой такой, около километра. Время было около одиннадцати, точно уже не помню. Ну и там, среди зарослей травы, стояла большая пожарная вышка, давно брошенная за ненадобностью. Кто-то додумался туда антенну повесить... В общем, хоть и темно было, но на фоне звездного неба я хорошо разглядел какой-то черный шарообразный аппарат, с мигающей лампочкой снизу. Он завис над вышкой, повисел там несколько секунд, а потом зарыскал в воздухе и очень быстро унесся прочь, скрывшись за лесом. Настолько быстро, что я даже представить боюсь, какая у него скорость была.

— Так может то не пришельцы, а какой-нибудь спутник был? Или вообще по пьяни показалось?

— Нет, — тот упрямо закачал головой. — Я трезвый был. Можешь говорить что хочешь, но я знаю — то, что я видел, было не с Земли. И это... Ты по голосу слышал, летчик испугался, когда докладывал. Как такое может быть?

— И все же я не верю. Может со стаей птиц столкнулся или еще с чем-нибудь, — заявил я, хотя прекрасно понимал, что от столкновения с птицами дым в кабине не появляется и связь не пропадает. Да и самолеты потом просто так не падают.

— Считаешь, что пилот ошибся?

— Думаю, да. А вдруг, американцы?

— Кстати, а вот об этом я совершенно не подумал... — Колян даже загрузился, на этой почве. — Они же на нас давно зуб точат!

— Меня другое волнует, почему они не катапультировались? Насколько я знаю, катапульта работает на пневматике, приводится в действие вручную, без электроники! Почему же они, понимая, что самолет падает, ничего не предприняли?

Некоторое время мы еще сидели в секретке. Потом снаружи, со стороны лестницы послышался шум, топот, грохот. Выглянув наружу, я стал свидетелем того, как все доставленное ранее неизвестное оборудование выносится из штаба. Те люди, что проводили дешифровку самописца, сейчас стояли посреди коридора, одетые в теплую одежду, явно готовясь покинуть аэродром. Один из них, скорее всего техник, обернувшись, столкнулся со мной взглядом, криво усмехнулся и предупредив старшего, неторопливо двинулся ко мне.

— Ты Савельев? — спросил он.

— Так точно.

— Значит, ты был в числе тех, кто видел обломки и вытащил черный ящик из самолета? А после, доставил сюда?

— Ну да.

— Понятно. Расслабься, я просто так спросил. Да, кстати, привет тебе от Андрея, — он открыл папку, что держал под мышкой, выудил оттуда сложенный пополам листок бумаги, похожий на какой-то странный конверт и протянул его мне. — Бери! Посмотришь потом.

Я принял предмет, а чекист, если это, конечно, был он, развернулся и двинулся обратно. Постояв пару секунд, я зашел обратно в помещение. Конверт положил на стол так, будто только что подобрал его с пола. Колян не обратил на это никакого внимания.

— Что там?

— Гости уезжают. И технику с собой забирают.

— Ладно, рано пока выводы нам делать. В конце концов, пилот тоже мог ошибиться. При такой отвратительной погоде, еще не то покажется. — Коля вдруг обратил внимание на сейф. — Ну что, акт приема-передачи писать будем?

* * *

Писать должен был он, как сдающий дела и должность, но его неожиданно дернули наверх. Пришлось отдуваться мне. Спустя пару часов, я закончил писать акт в журнале, где по номерам и экземплярам отразил все принятые документы, книги и журналы. Поставил подпись с датой, оставалось только, чтобы Михайлов подтвердил и затем отдать документ на утверждение начальнику штаба.

Вышел из секретки, отправился на пункт управления.

Помимо дежурной смены, там был еще полковник Чайкин, начальник штаба подполковник Суворов и судя по всему, кто-то из комитетских. Они что-то обсуждали, причем, по большей части, говорил только чекист. Чуть поодаль я увидел рядового Михайлова. Вместе с дежурным связистом они корпели над аппаратурой ЗАС — скорее всего, их завалили «входяшками», в связи с произошедшим крушением.

Обстановка здесь была относительно спокойной, но все равно ощущалось напряжение. Чем закончилась история с падением самолета, я сейчас вряд ли узнал бы, поэтому спросив разрешения, сразу направился к Коляну. Тот, даже не глядя, быстро подписал и отдал обратно. Затем, выждав подходящий момент, я обратился за утверждением к Суворову. Тот быстро пробежал глазами по акту, размашисто расписался и потерял ко мне интерес.

Краем уха я услышал, что комитетский заявил Чайкину:

— Повторяю, это вас больше не касается. Мы сами во всем разберемся. Рабочая версия — отказ двигателей. Аэродром обязан продолжать работу в штатном режиме. Все.

Скользнув по мне безразличным взглядом, он поправил черное пальто, надел шапку и направился к выходу. Несколько секунд спустя, внизу хлопнула входная дверь.

— Так, Савельев! — полковник наконец-то заметил мое появление. — Подойди... ты же был в составе группы, что доставила сюда самописец?

— Так точно.

— Молодец, справились в самые сжатые сроки! Выражаю благодарность. — Чайкин повернулся в сторону оперативного дежурного и крикнул — Чудин! Оформи Савельеву звание ефрейтора! Заслужил!

— Есть, товарищ полковник! — отозвался лейтенант, копаясь в бумажках.

На звание мне было все равно, а вот оказанное моей кандидатуре внимание стоило куда большего.

— Служу Советскому Союзу! — отчеканил я, вытянувшись по струнке.

— Свободен!

Я вернулся в секретку.

Нужно было все взвесить, обдумать. Если откинуть мелочи, то получалось, что «фехтовальщик» потерял управление и по непонятной причине упал в лес? Судя по расшифровке, пилот увидел какой-то объект в воздухе, рядом с самолетом, после чего связь оборвалась. Одно тело нашли, только вот результатов опознания тела естественно никто не знал. Все перехватила военная контрразведка, тщательно засекретив инцидент, вместо этого подсунув совершенно другую версию, типа «для народа». Но почему именно там? Ведь недалеко располагался объект «Дуга» и сама Чернобыльская АЭС. Может ли это как-то быть связано?

Самолеты просто так не падают. Да и аппаратура вся разом тоже не отказывает. Такого не бывает, всегда должно быть какое-то объяснение. Но пока его взять было неоткуда.

Помню, что когда проводились расследования аварии на четвертом энергоблоке, существовали непопулярные версии того, что причиной могло быть локальное землетрясение, использование иностранного геомагнитного оружия и воздействие неопознанных летающих объектов. Значит, раз в этом районе падает второй самолет и это держится в секрете, подобная версия имеет право существовать. В восемьдесят втором уже был факт падения, если слухи не врут. Закономерность?

Признаться, прямо мистика какая-то. Не то, чтобы я не верил в существование внеземных цивилизаций, просто относился к этому несколько скептически. О том, что мы не одни такие заумные во вселенной, было очевидно и наукой уже неоднократно доказано. И еще будет доказано.

Однако получалось, что если развивать эту версию и если в том районе действительно появлялись пришельцы, могут ли они быть связаны с аварией на электростанции? Или даже с деятельностью самой «Дуги»?

Но эту версию я все равно откинул в сторону, по двум причинам. Во-первых, до самой электростанции было еще километров двадцать, до «Чернобыля-2» восемнадцать. Далековато, чтобы оказать какое-то воздействие. Думая об этом, я даже рассмеялся — дожился подполковник...

Вторая причина — здравый смысл. Самолеты самолетами, а в районе ЧАЭС полеты были запрещены. Ну, естественно, до аварии. Во время первого этапа ликвидации последствий аварии, в зоне работало более двухсот военных вертолетов. Конечно, были у меня серьезные сомнения, но я не придавал им значения — это явно из области фантастики, слишком уж невероятно. Вряд ли могло совпасть, что руководство станции решилось проводить технически сложные эксперименты, а тут еще и иноземный разум влез со своими интересами.

Честно говоря, даже в прошлой жизни, серьезно не воспринимал эту версию. Сейчас я, конечно, получил некоторые подтверждающие факты, которые тут же засекретили. И все же...

В дверь неожиданно постучали.

Это оказался Михайлов.

— Ну что, будущий ефрейтор! — радостно произнес он, заходя внутрь. — Рассказывай, как ты до такой жизни докатился?

— Да так же как и ты, — парировал я.

— Ага. Только у тебя все куда интереснее — только второй день службы на аэродроме и на тебе... Эка подфартило! Чайкин тебя запомнил, а это хорошо!

— Ну а тебе что перепало?

— Тоже ефрейтор, — улыбнулся Колян. — Офицерам благодарности, про остальных не знаю.

— Ну, тогда поздравляю!

— Да пока не с чем... Строевая часть пока проведет это дело, пока оформит. Через неделю где-то. Тогда можно будет и отметить.

— Ладно, мы подождем. Кстати, скоро ужин! — я взглянул на часы. — У меня вот вот желудок к спине прилипнет. Только перед тем как идти в столовую, нужно будет оружие и боезапас сдать. Так что предлагаю сначала посетить склад ракетно-артиллерийского вооружения, Мишин наверняка там.

— Точно, совсем про оружие забыл!

Одевшись и взяв автоматы, мы отправились на склад. Уже практически стемнело, на территории включили освещение. Снег все еще валил, хотя ветер заметно утих. Чистить дороги было бессмысленно, все равно еще насыплется. Добравшись до отдельного здания и спустившись в подвал, мы застали прапорщика на месте. Едва завидев нас, тот сразу спросил:

— Ну что там, с самописцем? Расшифровали?

— Ага. Только нас туда не пустили, — ответил я, глядя на Коляна. Тот хотел что-то сказать, но вовремя спохватился.

— Ясно! — с досадой протянул Мишин. — Я даже не удивлен. Интересно, что они там нашли?! Не просто же так «двадцать четверка» рухнула. А вы на хрена пришли?

— Оружие сдать. Мы-то уже точно больше никуда не поедем.

— Точно, совсем из головы вылетело с этим самолетом... Хорошо, сейчас.

Сдав автоматы, каски и подсумки с запасными магазинами, мы прямиком отправились в столовую. Начальник продовольственной службы Джансуг и суточный наряд снова удивили, на это раз состряпав вкуснейший плов с говядиной. То ли я давно это блюдо не пробовал, то ли они действительно приготовили как надо — в любом случае, было очень вкусно. К плову полагался еще компот из сухофруктов, вареное яйцо и хлеб с сыром.

После ужина Михайлов отправился на почту, а я вновь вернулся в секретку. Оставалось у меня одно дело, которое не давало покоя. Включил свет, закрыл за собой дверь. Взял конверт, который передал мне комитетский, хотел уже развернуть, но внезапно заметил, что по краям оно хитроумно заклеено. Сорвать такое без повреждений бумаги нельзя, а значит, оно не для посторонних глаз и адресат был только один. Немного помедлив, я вскрыл его и развернув, сразу понял, что внутрь вклеен текст телеграммы.

Алексей!

Ты наверняка уже догадался, что попал на аэродром не случайно и это действительно так. Я специально подбирал нужного человека, который... В общем, от тебя требуется кое-что разузнать.

У нас есть основания полагать, что в гарнизоне имеется осведомитель, который передает информацию на сторону. Однако уже несколько месяцев он молчит и это странно. Скорее всего, ты задаешься вопросом, почему упал ваш самолет... Это инсценировка, на самом деле пострадавших в катастрофе нет. Цель этой постановки выяснить, кто осведомитель и заставить его действовать. Такие события бывают редко, своего рода наживка...

С момента получения этой телеграммы, тебе нужно приложить усилия и выявить личность осведомителя. Ты не привлекаешь внимание, имеешь нужный допуск. Все остальные качества у тебя и так есть.

Кстати, возможно осведомитель, работает не один.

Телеграмму уничтожь после прочтения!

Удачи.

Я задумчиво отложил лист бумаги в сторону.

Сказать, что я крайне удивился, значит, ничего не сказать.

Вот оно что... Конечно же, я предполагал, что Андрей засунул меня сюда не просто так, на то могли быть веские причины. Если я правильно соображаю, штатный сотрудник здесь лишний, им нужен был кто-то со стороны, непринужденно выполняющий свою работу и не привлекающий к себе внимания. Простой срочник, грубо говоря, им нужен был пацан...

Значит, бомбардировщик упал не из-за вмешательства каких-то там иноземных сил, а по искусственной причине, причем намеренно... Ничего себе, выходит это хитроумный вброс! Тогда автоматически отпадает версия, что авария на Чернобыльской АЭС произошла по вине пришельцев. Но здесь же рождался закономерный вопрос, какой смысл уничтожать дорогостоящую машину? Неужели, это того стоит?! Не верю!

Что-то тут снова не так, то ли мне лапшу на уши вешают, то ли просто я чего-то не понимаю. Ну да ладно, разберусь с этим вопросом, затем продолжу прорабатывать другие версии аварии.

От всех этих мыслей голова кругом шла — сколько всего придется учитывать. А я никогда и не слышал, чтобы на военном аэродроме под Овручем случалось что-то подобное. Ну, оно и понятно — огласке это само собой не предавали, до сих пор все где-то пылится в старых архивах. Так если продолжать мысль, может быть, гораздо позже, что аэродром потому и закрыли?

Я уничтожил телеграмму путем сожжения — для этого у меня была специальная печь. Располагалась она на улице, на углу этого же здания. Накидав в специальный мешок всякого бумажного хлама, я быстро устроил акт сожжения. В журнале отразил несколько заранее отобранных документов, не несущих никакой информационной ценности и составил акт уничтожения. Его я собирался по-тихому подписать у начальника штаба подполковника Суворова, но внезапно обнаружил, что смогу подделать подпись и сам.

Так и поступил. Не честно, зато быстро и наверняка.

Под самый отбой внезапно заявился Колян.

— О, Леха! А ты чего еще здесь? — удивился он.

— Да закипел что-то, сам не заметил, — отбрехался я. — На сытый желудок сморило меня. Ну и вот.

— Понятно, бывает. Знаешь, что я узнал? — тот уже уселся на стул, собираясь поведать мне какую-то страшную историю. Глаза у него светились от нетерпения. — Короче, уже вся дежурная смена обсуждает, что пилот «СУшки» видел неопознанный объект, вследствие чего пропала связь. Только вот самолет не наш.

— Чего? — удивился, услышав сказанное. — Как не наш, а чей?

— А хрен его знает. Но наши предположили, что обломки от совсем другого самолета.

— Американского?

— Да нет... В общем, не знаю. Это Суворов с кем-то по телефону обсуждал.

От такого количества информации, у меня голова пошла кругом. Блин, как я во все это ввязался? У меня же совсем другая цель... Вот дерьмо, может, не стоило мне тогда в Молькино принимать предложение Андрея? В том, что он не рядовой оперативник, я уже не сомневался.

Нет, все-таки стоило принять, что я и сделал. Скотина Кабанов постарался бы засунуть меня куда подальше на север, где я ничего сделать просто не смог бы физически. Авария на станции случилась бы, а я сидел бы и ждал своего дембеля. Единственное, что я мог бы сделать — напрямую позвонить тому же чекисту и предупредить об аварии на конкретную дату, в конкретном месте. Только после этого его подозрительность сыграла бы роль и за мной точно приехали бы. Мол, парень сам по себе странный, да еще и обладает такими сведениями?! И не факт, что для предотвращения аварии что-либо сделали бы...

А вот меня точно закрыли бы далеко и надолго. Как вариант, под полиграфом бы выяснилось, кто я и что я. К счастью, в прошлой жизни мне не довелось быть на таких проверках, поэтому обмануть такую машину попросту не смог бы... Интересно, а я единственный такой попаданец, или до меня были и другие?

— Эй, Леха! Ты чего завис?

— А? — я вернулся обратно к реальности. — Да ничего. Ты на почте был?

— Ну да. Письмо пришло, — он помахал запечатанным конвертом в воздухе.

— Что-то ты какой-то не радостный! — заметил я. — Что-то случилось?

— Да нет. Просто, количество людей, которое может мне написать, ограничивается всего одним человеком. Теткой моей. Сам-то я детдомовский.

При этих словах он даже помрачнел. Зря я спросил.

— Извини, не знал, что у тебя такая ситуация...

— Да ничего. Я уже привык.

На какой-то момент я даже предположил, что Колян может быть тем самым осведомителем, но быстро убедился в обратном. Письмо действительно оказалось от тетки, где та сообщала последние новости и интересовалась сама. Через плечо товарища я увидел на бумаге женский почерк и еще вложенную открытку с поздравлениями к новому году.

Спустя минут двадцать, я запер секретку и мы вместе с Михайловым отправились в казарму. Какие только слухи там не летали — все чушь и бред. Людям свойственно переиначивать информацию как угодно, все больше искажая действительность. Дошло даже до того, что самолет сбили американцы, чтобы забрать и изучить боезапас. Это ФАБы-то?

Послушав, я эти версии сразу отмел. Вместо этого подумал, а вдруг изначально диверсия планировалась не на ЧАЭС, а на «ЗГРЛС»? А когда не вышло, решили продолжить уже на другом объекте и иными методами. Только кто планировал-то? Никаких доказательств нет и вряд ли их можно найти.

Быстро сходил в душ, вернулся и улегся в кровать. Заснуть было очень нелегко — голова была набита самыми разными мыслями. Для того чтобы навести порядок, мне пришлось постараться, в итоге к одиннадцати я все-таки заснул...

Проснулся я почти под утро, давило на нижний клапан. Встал, напялил тапки.

Отправился в туалет. Помещение было разделено на два — одна часть была отведена под душевые и умывальные раковины, вторая под чаши Генуа и писсуары. Почему-то свет здесь не горел.

Снаружи работало уличное освещение, поэтому было достаточно светло. Сам не зная зачем, я подошел к окну, и вдруг увидел кое-что интересное...